Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[08.01.2020]

ПОЛИТОЛОГИЯ — ЭТО ЭКСТРЕМИЗМ?

Александр КЫНЕВ: российский учёный-политолог, доцент департамента политической наук ВШЭ, кандидат политических наук, специалист в области региональных политических процессов России и стран СНГ, исследований партийных и избирательных систем

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Александр КЫНЕВ:


На мой взгляд, вся эта история, когда кто-то становится виновным, потому что он слишком умный, — это в известном смысле приговор-диагноз нынешней российской власти, которой нужны тупые, исполнительные и со всем согласные.

Гуманитарное образование во всём мире всегда призывало людей в первую очередь самостоятельно мыслить. А когда человек начинает всё видеть и понимать, он становится философом, становится политологом. Поэтому, конечно, фраза в обвинении, что «он использовал полученные знания» и так далее, это, конечно, абсолютный абсурд, это полная демонстрация какого-то совершенно пещерного представления о знаниях, о науке, вообще никакого отношения не имеющего к современному миру. Это просто дикость…

Российских политиков всех можно поделить на две группы. Первая группа самая большая, в ней 99%. Это спринтеры. То есть для них есть только здесь и сейчас. Можно пойти на всё что угодно, можно предать друзей, можно совершить какую-то политическую мерзость. Потому что репутация не важна. Важно, чтобы тебя сегодня не уволили. Важно, чтобы ты доказал лояльность политической системе…

Может, даже если ты демонстрируешь, что ты можешь делать мерзости, и ты, таким образом, показываешь, что «вот я предан больше, чем собственной совести, больше, чем собственной репутации», такого человека точно никогда не выгонят. Поэтому вся их риторика, весь смысл их жизни — это карьера только здесь и сейчас, и ничего дальше, никаких горизонтов!..

Есть очень маленькое количество людей — это марафонцы. То есть это люди, которые понимают, что жизнь не кончается сегодня, что реальные политические цели очень далеко, и есть рациональные представления, какой должна быть страна, каким должно быть общество. И есть понимание, что всё это сложно и тяжело, и для того, чтобы достичь этой цели за горизонтом, нужно быть готовым, в том числе, к поражениям, к тому, что тебя посадят, могут даже убить, как убили Бориса Немцова и так далее.

Вся нынешняя российская власть — это как раз те самые спринтеры, о которых я говорил. Им важно здесь и сейчас. То есть если бы они хотя бы думали на полшага вперёд, если бы их волновала стабильность пускай не страны, пускай той системы, которой они служат, многих вещей не было просто никогда в природе.

Была бы совершенно другая система, потому что люди бы по-другому себя мыслили. Но ничего этого нет! Важно здесь и сейчас, важно выполнить приказ, даже если он тупой, важно заткнуть рот оппоненту, абсолютно не понимая, как он будет себя вести завтра или послезавтра. Ничего этого нет, потому что их волнует только личная шкура здесь и сегодня…

Вообще, очень странно, на мой взгляд, когда речь идёт о гуманитариях, говорить о том, что они не должны заниматься политическим активизмом. А чем ещё они должны заниматься? Их профессия — мыслить. А как мыслить не критично? Так не бывает. Сама политология, философия невозможна без критического мышления.

И вся эта история с экспертизой, по сути дела, совершенно не выдерживает никакой критики, когда человек, не имеющий профильного образования, выносит суждения в абсолютно в чуждой для себя области знаний, а 4 эксперта с учёными степенями, с публикациями вдруг на суде не принимаются! Вообще, это, конечно, история совершенно безобразная! То есть, что это было судилище, а не суд, думаю, в истории это будет описано должным образом. Это позорная страница в истории российского правосудия!

Но, с другой стороны, через подобные символические дела система разоблачается. Потому что если мы посмотрим на политическую историю, мы увидим, что для многих политических режимов такие символические дела носили роковой характер, как такое клеймо, которое уже никогда не смоешь. Вспомним дело Дрейфуса какого-нибудь и так далее.

Вы же понимаете, что такое эксперт. Это человек, который в своей сфере считается признанным специалистом. Кем он признан? Он признан коллегами. Потому что понятно, что есть некоторая профессиональная среда: в медицине, в образовании, в лингвистике, где угодно. И у человека, который добился каких-то выдающихся успехов, это отражается в его публикациях, в степенях, в работах и так далее, — за счёт этого его признают экспертом.

То есть статус эксперта — это то, что формируется как бы естественным путём. Это статус неформальный. Касаясь конкретного дела, здесь наблюдается абсолютно волюнтаристский подход: вот мы назначили эксперта, и нам плевать, какие у него публикации, кто он, вообще, такой в прошлой жизни и так далее. Нас это не волнует. Нас волнует, что мы его назвали экспертом, хотя он никакой не эксперт…

То есть здесь подход абсолютно прямо противоположный самому смыслу этого понятия. То есть это просто издевательство над самим смыслом экспертизы, любой экспертизы. Потому что квалификация эксперта должна подтверждаться высокими достижениями своей сфере. Какими достижениями в своей сфере известен этот господин Коршиков, который написал заключения с анализом роликов блока Егора Жукова? Это смешно. То есть, им просто нужна не экспертиза, а обслуга, которая говорит: «Чего изволите?» И которая готова молча выполнять что угодно…

Это негативный отбор кадровый, когда остаются не те, кто нужен профессионально, а просто те, с кем комфортнее и удобнее. Это как раз ведёт к тому, что принимаются такие решения, которые в итоге сама власть вынуждена расхлёбывать. Когда она постоянно мечется: сегодня решает одно, завтра решает другое, послезавтра третье, говорит о том, что никакой стратегии нет вообще.

Или вот история господина Шлегеля. Отработал два созыва в Государственной думе, один из авторов наиболее скандальных законопроектов. И, собственно, спокойно теперь является гражданином Германии, и теперь говорит, что его взгляды поменялись. Это яркий пример того, что даже среди таких оловянных солдат этой системы никакой внутренней веры в то, что она делает, нет. Есть тот самый шкурный интерес этого политического спринтера «здесь и сейчас». Надо делать то, что просят, не потому, что ты так считаешь, а потому что ты делаешь карьеру. Такой абсолютный прагматизм без какой бы то ни было рефлексии.

Поэтому я прошу быть очень трезвыми и понимать, что нас пытаются приучить к представлению о норме того, что являться нормой не может. Не может являться нормой даже условное осуждение абсолютно невиновного человека, который ничего не совершал!

                    *   *   *

М. Курников ― Здравствуйте! В эфире программа «Персонально ваш». У микрофона — Максим Курников и Ирина Воробьева.

И. Воробьёва ― Здравствуйте! И у нас сегодня персонально наш политолог Александр Кынев.

М. Курников ― Вы следили за приговором Егору Жукову? Он — ваш бывший студент?

А. Кынев ― Нет, я не учил Егора. Я преподавал в магистратуре, а он учился в бакалавриате, поэтому мы с ним не пересекались. Я знаю его исключительно заочно.

М. Курников ― Просто суд говорит, что он использовал знания, полученные в университете. Чему учат в российских университетах, что это становится экстремизмом?

А. Кынев ― На мой взгляд, вся эта история, когда кто-то становится виновным, потому что он слишком умный, — это в известном смысле приговор-диагноз нынешней российской власти, которой нужны тупые, исполнительные и со всем согласные. Гуманитарное образование во всём мире всегда призывало людей в первую очередь самостоятельно мыслить.

Как люди становятся философами? Вот приходишь ты учиться, и дают тебе, например, некую философскую доктрину. А ведь в чём особенность философии и политологии? В этих науках нет какой-то единой парадигмы, то есть, нет вещей, которые были бы общепризнанными. Это в физике, в математике есть жёсткие формулы. Например, закон Ньютона, и его ты должен знать как «Отче наш». Политология, философия, другие гуманитарные науки устроены совершенно иначе.

Допустим, ты изучаешь некую доктрину. В ней две-три школы. Для того чтобы научиться рассуждать, ты должен прочитать некий текст, который излагает первую точку зрения. И когда ты читаешь этот текст и пытаешься понять, как мыслит автор, какая у него философия, как он видит мир, ты понимаешь, что с точки зрения своей картины мира он очень убедителен и логичен.

Потом ты берёшь вторую книгу, другого автора с противоположной концепцией. И если ты внимательно читаешь, пытаешься понять, как он мыслит, его систему значений, ты видишь, что он тоже абсолютно логичен в рамках своей системы. А потом, когда ты сопоставляешь, ты видишь, что они говорят абсолютно о разном.

И вот когда человек начинает это видеть и понимать, он становится философом, становится политологом. То есть это умение пытаться сопоставлять и видеть разное, видеть оттенки. Знаете, как в старом анекдоте: «И ты права, дочь моя..». Вот философия и политология, они именно об этом.

Поэтому, конечно, фраза, что «он использовал полученные знания» и так далее, это, конечно, абсолютный абсурд, это полная демонстрация какого-то совершенно пещерного представления о знаниях, о науке, вообще никакого отношения не имеющего к современному миру. Это просто дикость…

На мой взгляд, если говорить про эту историю с Егором Жуковым и с другими приговорами, конечно, все обратили внимание, прочитали выступление, последнее слово Егора Жукова. Вообще, это очень интересный жанр. Ведь в жизни каждого политика бывает ситуация, когда он знает и понимает, что то, что он говорит, это слова в историю. Поэтому эти тексты всегда пишутся и говорятся с точки зрения их политического символизма.

То есть, скажем, для президента, это иннаугурационная речь, где он обозначает некую повестку на последующие несколько лет, и обычно финальная речь, когда он подводит итоги. Менее значимы, но символичны всякие послания и так далее. Но считается, что самое главное — как ты начинаешь, и как ты заканчиваешь.

Есть отдельный жанр, действительно, связанный с выступлениями тех людей, которых в чём-то обвиняли. Это как раз последнее слово подсудимого. И в этом смысле, если посмотреть даже нашу российскую историю, у нас же за последние годы было довольно много процессов, героями которых были публичные люди.

М. Курников ― Навальный, Светов выступали с такими словами.

А. Кынев ― Не только. Я хочу вспомнить других людей. Дело Гайзера, например, буквально в прошлом году. Можно прочитать последнее слово Вячеслава Гайзера…

М. Курников ― Улюкаева, кстати, неплохое слово.

А. Кынев ― Слово Улюкаева, слово Никиты Белых, слово Владимира Торлопова — это бывший глава Коми, который тоже шёл по одному делу с Гайзером, его предшественник. И так далее.

М. Курников ― Надо книгу такую издать: «Последние слова».

А. Кынев ― Все эти выступления делятся на две части. Часть из них, как правило, выступления чиновников, которых сажали. Это выступления-просьбы, выступления-покаяния с рассказом о том, что «вот мы делали всё самое хорошее, мы старались, мы поднимали экономику, нас неправильно поняли» и так далее. Условно говоря «товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка…». То есть это первая серия выступлений.

А вторая серия — это совершенно другой жанр. И в этом жанре — практически, надо сказать, что в нашей политической традиции не принято так выступать — это выступление-манифест. Там нет покаяния, там нет признания собственной вины. Там есть демонстрация собственной политической позиции и готовность вести её дальше.

Вообще, почему это происходит? На мой взгляд, бывшие чиновники, которых судят, и, скажем, тот же Егор Жуков как представитель молодой волны — это абсолютно два разных типа политиков. И, на мой взгляд, в этом как раз яркая разница в том, что представляет собой нынешняя политическая элита и в чём её конфликт с подрастающим поколением. Это дискурс прошлого и будущего.

И. Воробьёва ― Простите, что перебиваю, но Алексей Навальный тоже произносил мощнейшую речь, вот это: «Сморят в стол судьи…» и так далее.

А. Кынев ― Так вот я как раз об этом хочу сказать. Российских политиков всех можно поделить на две группы. Первая группа самая большая, в ней 99%. Это спринтеры. То есть для них есть только здесь и сейчас. Можно пойти на всё что угодно, можно предать друзей, можно совершить какую-то политическую мерзость. Потому что репутация не важна. Важно, чтобы тебя сегодня не уволили. Важно, чтобы ты доказал лояльность политической системе…

Может, даже наоборот, ты демонстрируешь, что ты можешь делать мерзости, и ты, таким образом, показываешь, что «вот я предан больше, чем собственной совести, больше, чем собственной репутации». Такого человека точно никогда не выгонят. Вот для них есть только здесь и сейчас, у них нет долгосрочного горизонта, у них не может быть никаких выступлений про будущее. У них не может быть выступлений ни о чём, потому что вся их риторика, весь смысл их жизни — это карьера внутри какой-то жёсткой системы и только здесь и сейчас, и ничего дальше, никаких горизонтов!..

Есть очень маленькое количество людей, их буквально единицы — это марафонцы. То есть это человек, который понимает, что жизнь не кончается сегодня, что реальные политические цели очень далеко, и есть реальные представления, какой должна быть страна, каким должно быть общество, и есть понимание того, что всё это сложно и тяжело, и для того, чтобы достичь этой цели за горизонтом, нужно быть готовым, в том числе, к поражениям, к тому, что тебя посадят, могут даже убить, как убили Бориса Немцова и так далее.

Марафонцев очень мало, потому что марафонцы — это люди, которые готовы жертвовать сегодня ради завтрашнего дня. Таких практически нет. На мой взгляд, у нас из таких ярких политиков первого ряда фактически только Навальный. Почему его боятся? Потому что понимают, что он совершенно из другого теста, что он не боится.

И. Воробьёва ― Что он надолго.

А. Кынев ― Что он надолго. Потому что он марафонец. Он готов реально сегодня сесть. Он готов сегодня терпеть лишения, потому что его цель за горизонтом. И, на мой взгляд, Егор Жуков — это как раз тоже пример человека, который выстраивает в долгую цепочку свою цель, которая тоже за горизонтом. Это в российской политике абсолютная редкость.

М. Курников ― Александр, очень интересное наблюдение. Действительно, последние ваши слова заслуживают внимания. Тут многие наши слушатели вспоминают Алёхину с Толоконниковой, например, их последние слова. Но Улюкаев в этом списке чиновников разве не отличается? Потому что у него хоть и было покаяние, но, в общем, такое, разоблачающее систему.

И. Воробьёва ― Да. У него там не было такого покаяния…

А. Кынев ― Выступление Улюкаева, на мой взгляд, конечно, было не таким ярким. Оно было больше не про будущее, то есть была попытка, с одной стороны, сохранить лицо и объяснить ситуацию обществу, понимая, что это исторический документ. Но оно было не про будущее.

М. Курников ― Это правда, не про будущее, но оно было разоблачающее настоящее.

А. Кынев ― Оно было скорее про прошлое. В этом смысле это не был манифест. А вот выступление Навального и выступление Жукова — это как раз манифесты, то есть то, чего в нашей политике нет.

И, на мой взгляд, продуцируя политические дела, власть сама создаёт новых кумиров и, таким образом, она сама создаёт им площадки. Потому что этот суд воздвиг для Жукова политический подиум, которым он совершенно замечательно воспользовался, сделал прекрасный текст, его произнёс, прекрасно понимая и отдавая себе отчёт, потому что человек очень грамотный, какова цена его политического выступления, как она важна для его политической карьеры на всю оставшуюся жизнь. Он блестяще воспользовался, он молодец.

М. Курников ― А вы верите в то, что в некой администрации президента или где-нибудь ещё есть люди, которые сознательно создают такие поводы, может быть, и выращивают, таким образом, ещё оппозиционных политиков, чтобы размыть эту зону?

А. Кынев ― На мой взгляд, нет. Вся нынешняя российская власть — это как раз те самые спринтеры, о которых я говорил вначале. Им важно здесь и сейчас. То есть если бы они хотя бы думали на полшага вперёд, если бы их волновала стабильность пускай не страны, пускай той системы, которой они служат, многих вещей не было просто никогда в природе. Не было бы этих идиотских выборов Мосгордумы этого года с посадками, с арестами, с этим «московским делом», вообще бы не было. Не было бы снятия кандидатов.

Была бы совершенно другая система, потому что люди бы по-другому себя мыслили. Но ничего этого нет! Важно здесь и сейчас, важно выполнить приказ, даже если он тупой, важно заткнуть рот оппоненту, абсолютно не понимая, как он будет себя вести завтра или послезавтра. Ничего этого нет, потому что их волнует только личная шкура здесь и сегодня…

И. Воробьёва ― Александр, возвращаясь к Егору Жукову, как к студенту ВШЭ, вот у нас есть заявление ВШЭ. Здесь есть три слова «сожалеет»…

М. Курников ― «Не поддерживает политическую повестку».

И. Воробьёва ― Сожалеет об обвинительном приговоре, рада, что нет заключения и не поддерживает политический активизм Жукова. С учётом всех конфликтов, которые мы видел как на мероприятиях Вышки — вот там DOXA выгоняли и так далее, на самом деле, фактор Жукова внутри учебного заведения — не важно, это Вышка или не Вышка, — он раскалывает скорее студенчество? И, вообще, как можно, в принципе, поддерживать или не поддерживать политический активизм своего студента?

А. Кынев ― Вообще, очень странно, на мой взгляд, когда речь идёт о гуманитариях, говорить о том, что не должен заниматься политическим активизмом. А чем ещё они должны заниматься? Их профессия — мыслить. А как мыслить не критично? Так не бывает. Сама политология, философия, о чём я говорил, она невозможно без критического мышления. И как ты будешь её изучать?

И. Воробьёва ― Тем более, что Жукова-то судят за слова.

А. Кынев ― Это невозможно, конечно. Тем более что здесь вся эта история с экспертизой, по сути дела, совершенно не выдерживает никакой критики, когда человек, не имеющий профильного образования, закончивший какие-то непонятные курсы, выносит суждения в абсолютно чуждой для себя области знаний в условиях, когда 4 эксперта с учёными степенями, с публикациями вдруг на суде не принимаются. Вообще, это, конечно, история совершенно безобразная! То есть то, что это было судилище, а не суд, и, конечно, думаю, в истории это будет описано должным образом. Это позорная страница в истории российского правосудия!

Но, с другой стороны, через подобные символические дела система разоблачается. Потому что если мы посмотрим на политическую историю, мы увидим, что для многих политических режимов такие символические дела носили роковой характер, как такое клеймо, которое уже никогда не смоешь. Вспомним дело Дрейфуса какого-нибудь и так далее. То есть, я думаю, для современной российской истории всё это «московское дело» — это очень важный факт эволюции общества.

И то, что касается студентов, о чём вы спросили и этого заявления ВШЭ, — в этом году, действительно, произошла политизация студенчества, не всего, конечно. Мы понимаем, что в Москве студентов, может, несколько тысяч, может, до миллиона — тех, кто учатся в разных вузах. Мы понимаем, что вузы есть разные. Есть топовые вузы, которые, действительно, дают высококачественное образование, где студенты с более высоким IQ, с более высоким уровнем притязаний, соответственно, может быть, с более сложной рефлексией по поводу окружающего мира. И к ним мы относим ВШЭ.

И то что мы видим в этом году, — кто у нас там? — студены МГУ, студенты ВШЭ, студенты МГИМО, Бауманка, что-то ещё было… То есть это довольно крупные, самые престижные, самые качественные вузы. То есть мы видим: чем лучше образование, тем студенты более критически настроены. Но даже для них политический активизм, вообще, интерес к политике был не очень характерен. Вообще, большинство занималось своими делами. И вот мы видим, что, пока, может быть, не всё студенчество, пускай, это крупнейшие вузы, но это символический Рубикон, потому что этого у нас не было 25 лет.

И. Воробьёва ― Ведь это же произошла политизация по вине властей.

А. Кынев ― По вине властей, конечно. Потому что возникла ситуация, когда под ударом системы оказывается кто-то из ваших друзей, из ваших близких.

М. Курников ― Почему вы говорите — по вине? Благодаря.

А. Кынев ― Студенты (тот же Егор Жуков), которые попали, это же не какие-то бледные мыши никому не известные. Ведь, возможно, система на них потом и пошла нападать, считая, что они берут какого-нибудь яркого студента, чтобы другим было неповадно. Но это тот самый случай, когда власть-то думает, что она пугает, а на самом деле она, наоборот, вызывает чувство солидарности и неприятия.

М. Курников ― Ну, и к чему приведёт это чувство солидарности и неприятия? К тому, что они уедут, вот и всё. Не к каким-то изменениям.

А. Кынев ― Я думаю, что здесь нет единого последствия. Это комплекс мотиваций. Конечно, для очень многих это будет признаком того, что делать здесь нечего, и надо уезжать как можно быстрее. Действительно, многие уезжают. Я могу сказать, что даже за мои годы преподавания в ВШЭ с 13-го года, 8 лет последние, — вы знаете, могу сказать, что очень многие мои лучшие студенты за эти годы уехали. То есть, они сейчас не живут в России, они живут кто в США, кто в Великобритании, кто во Франции, кто в Польше, кто в Германии.

М. Курников ― Это трагедия?

А. Кынев ― На мой взгляд, для будущего — трагедия. Потому что уезжают талантливые, яркие люди, которые могли принести колоссальную пользу здесь. Но они не видят для себя смысла, не видят для себя площадки, того места, где они могут себя реализовать. Поэтому, конечно, часть будет уезжать. Но уедут в любом случае не все. Потому что есть личный выбор, связанный, в том числе, с преследованием какой-то личной миссии, связанной у кого-то с личными обстоятельствами: друзья, родственники, родители и так далее. Поэтому всё равно многие останутся.

Кроме того, я надеюсь, что со временем часть и тех, кто уедет, вернутся. Мы наблюдали, например, возвращение в Восточную Европу очень многих тех, кто уезжал в советские годы. И после того, как там авторитарные режимы пали, как раз часть той интеллигенции уезжала на Запад, в дальнейшем послужило основой для формирования новых политических режимов.

Поэтому, на мой взгляд, власть здесь, она сама себе роет яму. То есть я к тому, что люди будут быстрее созревать, они будут лучше знать и понимать, что происходит. Какой-то нравственный выбор будет у части происходить. Конечно, кто-то встроится в систему и будет в ней прекрасно работать, я в этом нисколько не сомневаюсь. Вспоминаю вот ещё одно дело минувшей недели — господина Шлегеля.

М. Курников ― Да. Уехал в Германию.

А. Кынев ― Отработал два созыва в Государственной думе. Один из авторов наиболее скандальных законопроектов. И, собственно, спокойно теперь является гражданином Германии и теперь говорит, что его взгляды поменялись. Это яркий пример того, что даже среди таких оловянных солдат этой системы никакой внутренней веры в то, что она делает, нет. Есть тот самый шкурный интерес этого политического спринтера «здесь и сейчас». Надо делать то, что правильно не потому, что ты так считаешь, а потому что ты делаешь карьеру. Такой абсолютный прагматизм без какой бы то ни было рефлексии.

И вот как только по какой-то причине высшая власть изменится в стране и будет понятно, что это уже не модно, все эти люди такой же толпой побегут в противоположном направлении именно потому, что никакой внутренней веры в идеологию власти у них нет никакой. Стремление удержать власть любой ценой — это не идеология.

И. Воробьёва ― Но и Роберт Шлегель тоже, на мой взгляд, пример не очень точный, потому что он никогда не был «оловянными солдатиком». Он был всегда одним из думающих как раз людей, даже когда был в движении «Наши». Я просто хочу озвучить.

Я вернусь к приговорам, если можно. Вот Никита Чирцов получил год лишения свободы. А вот сейчас пришли новости ещё и о том, что с фигуранта «московского дела» Сергея Фомина сняли все обвинения и прекратили дело по статье по массовых беспорядках.

М. Курников ― Это тот самый человек, который якобы прикрывался ребёнком, потом выяснилось, что это был его племянник. Он просто гулял.

И. Воробьёва ― По-моему, это не тот человек.

М. Курников ― Сергей Фомин.

И. Воробьёва ― Я просто хотела спросить, почему мы это наблюдаем? То есть нам-то казалось, что все загремят на сроки. Ну, может быть, Жуков выскочит…

А. Кынев ― Вы знаете, очень опасное дело — радоваться тому, что кому-то дали условный вместо реального, что дали год, а не три, как просила прокуратура. Этому не надо радоваться. Это технология, когда вас тихонько приучают к тому, что не может являться нормой. Знаете, это как яд: кормят маленькими-маленькими дозами, он накапливается и потом может произойти летальный исход.

Здесь, на мой взгляд, такая же совершенно история. То есть все последние 20 лет, как развивался российский авторитаризм? Если бы многие решения были приняты сразу в один день, они бы вызывали резкое неприятие общества, концентрацию протеста и режим бы на этом мог закончиться. Но он же все эти годы вёл себя очень осторожно. Он постоянно двигался шаг за шагом, по полшага. Сегодня отнимем эти права, а этим скажем: «С вами всё будет нормально».

И. Воробьёва ― А тем вернём даже немножко.

А. Кынев ― Тут мы отступим, этим дадим какую-то плюшку в ответ. И медленно-медленно… Вы посмотрите, как это дело было с избирательным законами, когда год за годом… Почему такое гигантское количество поправок каждый год? Потому что, чтобы не скопом, по чуть-чуть, по полшажочка.

И. Воробьёва ― Незаметненько.

А. Кынев ― Сейчас такая же история с этими репрессиями. Да, просили всем реальные сроки, а они получили условные — счастье-то какое! Значит, будем считать, что оправдали. И уже нормой считается, что условный срок — это как бы ничего страшного. Это вполне себе страшно. Потому что почитайте наши законы. Люди поражаются в правах. Людям ломается карьера, людям ломается образование. Это вещи, которые из биографии не выкинешь. То есть это в дальнейшем нужно будет, если ситуация не поменяется, инициировать реабилитацию, пересмотр, отмену этих приговоров. Радоваться этому ни в коем случае нельзя!

М. Курников ― Тем не менее, победа или нет?

А. Кынев ― Я понимаю психологию тех людей, которые рады, что не самый худший вариант. Но я прошу быть очень трезвыми и понимать, что нас пытаются приучить к представлению о норме того, что являться нормой не может. Не может являться нормой даже условное осуждение абсолютно невиновного человека, который ничего не совершал!

И. Воробьёва ― Ну, слушайте, радоваться тому, что люди не попали в тюрьму и не понимать, что это всё чудовищно, мне кажется, нельзя противопоставлять…

М. Курников ― Как понятно, вы условный срок не считаете никакой победой. Это не победа адвокатов, не победа общества гражданского?

А. Кынев ― Я считаю, что власть так, как она вела себя последние 20 лет — шаг вперёд, два шага назад, — она играет с обществом…

М. Курников ― Прощупывает что-то?

А. Кынев ― Прощупывает, постоянно провоцирует, и шаг за шагом продвигается вперёд постоянно.

И. Воробьёва ― Я слежу за тем, что происходит. И тут периодически вываливаются какие-то новости. Вот Илью Азара, например, оштрафовали на 300 тысяч рублей. За шествие 31 августа у него было обвинение в повторном нарушении проведения акций.

М. Курников ― Тем не менее, мы проехали уже московские выборы в Мосгордуму. Всё, забыли, заиграли ситуацию?

А. Кынев ― Да я бы не сказал. Мне кажется, что нет. Мы наблюдаем довольно интересный процесс внутри Мосгордумы, потому что орган, где ничего не происходило много лет, сейчас нам постоянно создаёт какие-то информационные поводы. Мы видим, что в нём появилась жизнь. Власть этому сопротивляется, но есть около десятка депутатов, которые, действительно, готовы защищать интересы избирателей, готовы задавать неудобные вопросы. На них давят, причём по разным линиям давят. Мы видим: и по линии КПРФ и по линии «ЯБЛОКА», по линии «Справедливой России». Но, на мой взгляд, чем больше власть будет давить и пытаться использовать старые партии для того, чтобы внутри проводить какую-то селекцию на правильную и неправильную оппозицию, тем быстрее она будет провоцировать образование новой оппозиции и стимулировать переход части тех, кто представляет радикальную часть системной оппозиции в альянс несистемной.

То есть это очень примитивная логика. Им кажется, что они наводят порядок. На самом деле они ведут к тому, что дополнительно усиливают тот человеческий потенциал, потом который уходит в радикальную часть.

И. Воробьёва ― А вы не попадаете в свою собственную ловушку сейчас, радуясь тому, что у нас есть десяток депутатов в Мосгордуме, которые какую-то жизнь вдыхают в этот орган, хотя на самом деле норма — это совсем другая история, совсем другие выборы, и совсем другой состав?

А. Кынев ― Абсолютно другая норма, абсолютно другой состав, вы правы. Просто я хочу обратить внимание, что после того, как проголосовали за бюджет, после того, как сместили Михаила Тимонова с поста лидера фракции, у нас информационное поле заполнилось фразами о том, что вот ваше «Умное голосование»: избрали кого попало. Знаете, если бы не «Умное голосование», у нас бы не было ни депутата Тимонова, ни депутата Ступина, Енгалычевой, десяти человек, которые сегодня реально что-то говорят, что власть не устраивает, может быть, было бы там 1–2 человека. Поэтому «Умное голосование» дало колоссальный эффект. И если бы поменьше было паникёров и «всёпропальщиков», если бы гораздо большее количество людей пошло на избирательные участки, был бы шанс иметь большинство, а не треть как сейчас.

М. Курников ― Люди, о которых мы говорили, приговоры, о которых мы говорили — это тоже цена за этих депутатов.

И. Воробьёва ― Мы не имеем времени отвечать на этот вопрос. Но мы к нему вернёмся.

М. Курников ― Александр, дело в том, что те процессы, о которых мы говорим — это тоже плата за то, чтобы появились коммунисты с яблочниками в Мосгордуме?

А. Кынев ― Это плата за то, чтобы там появились разные люди.

М. Курников ― Это справедливая цена?

А. Кынев ― А я не знаю ответа на этот вопрос. Его никто не знает, что является справедливо, что несправедливой ценой.

М. Курников ― Оно стоило того или нет?

А. Кынев ― Мне кажется, что стоило. Потому что как иначе? Из ничего не рождается ничего. То есть для того, чтобы чего-то добиться, нужно бороться. Ничто просто так не бывает. Я думаю, любой человек это прекрасно понимает, осознает. И в политике тем более. Она жёсткая, она довольно беспринципная. Мы это прекрасно видим по этому «московскому делу».

И могу обратить внимание, что даже те депутаты, которые в Мосгордуму прошли, те из них, кто наиболее яркие, они ведь уже являются объектом прессинга. Того же Михаила сняли с представителя фракции. Там идёт чернуха против Енгалычёвой, идёт давление на других депутатов. То есть это тоже цена. Вы думаете, это приятно жить в условиях, когда ты под колпаком, тебя прослушивают, отслеживают, про тебя пишут гадости, ты каждый день ждёшь провокации? Это довольно сложно жить в условиях такой кислотной среды, когда ты уже сам себе не принадлежишь. Это очень тяжёлое психологическое испытание для человек, поверьте.

М. Курников ― Это каким-то мостиком перекинется на выборы в Государственную думу?

А. Кынев ― Несомненно, абсолютно убеждён. Во-первых, то, что делает власть сейчас своим немотивированным и чрезмерным давлением на людей, — она ведёт к тому, что эта политизация общества ни насколько не ослабевает, она становится латентной. И, я думаю, что она уже такая, самовоспроизводящаяся. В этом смысле, мне кажется, началась некая общественная эволюция в стране, которая будет происходить уже независимо ни от чего. Её уже ничем назад не загнать. Джинн уже вышел из бутылки. Он может развиваться долго с подъёмами, со спадами, но он уже назад не зайдёт.

Поэтому, я думаю, что на выборах 21-го года этого счастья, как у власти было раньше, когда нужные люди под ружьём шли голосовать, остальные сидели дома, поплёвывали в потолок, уже не будет. Часть, конечно, будет искренне плевать в потолок, считая, что «когда наступит светлый день, с неба упадёт к нам счастье честных выборов, тогда мы и пойдём, а пока не упадёт, мы будем всё это игнорировать». Но довольно большое количество людей увидело, что активным поведением может система меняться.

Да, система будет защищаться. Она будет нападать, она будет сажать, арестовывать и так далее. Но это неизбежно. Вы хотите, чтобы они просто взяли и ушли? Никуда они не уйдут. Это старая советская номенклатура конца 80-х, начала 90-х, которая уже настолько обрюзгла, которая уже настолько от этой сытой жизни утратила все навыки самосохранения, что вот как это… произошёл август — и все обкомы разошлись.

Вот нынешние чиновники, та часть, которая конъюнктурная, она, конечно, будет ждать, куда ветер подует, туда перебежит, но та часть, которая понимает, что им ничего не светит, она, конечно, будут защищаться.

М. Курников ― Они абсолютно бодрые. Вот вчера Медведев проводил конференцию, замечательно выглядел. С ним вся молодёжь была.

А. Кынев ― Я думаю, что такие люди как господин Золотов, другие люди — это люди, которые будут защищаться до последнего, потому что они прекрасно понимают, что это последний их решительный бой.

М. Курников ― Отстреливаться до последнего патрона…

И. Воробьёва ― Смотрели пресс-конференцию Медведева?

А. Кынев ― Нет.

М. Курников ― Как же так?! Главное политическое событие страны…

И. Воробьёва ― Только я хотела спросить, что это было…

А. Кынев ― Пресс-конференцию господина Медведева я не смог себя заставить смотреть, потому что считаю это бессмысленной тратой времени — слушать пиар-излияния из пустоты. Достаточно прочитать отчёт о ней.

И. Воробьёва ― Ну, хорошо, отчёт-то прочитали?

А. Кынев ― Да, отчёт…

М. Курников ― Ничего себе! Лидер главной партии страны «Единой России»…

А. Кынев ― Вы знаете, слабость господина Медведева — конечно, можно сколько угодно иронизировать, я сам к нему отношусь с иронией, — но в условиях авторитарных режимов, когда есть одно лицо, а есть все остальные, один из секретов политического выживания: быть никем.

М. Курников ― То есть главная сила Медведева — это его слабость?

А. Кынев ― Конечно. Если бы был сильный, яркий, самостоятельный премьер-министр, его бы давно уволили, потому что любой яркий человек внутри системы несёт угрозу первому лицу. Поэтому во многом эта показная слабость, карикатурность (не знаю, насколько она настоящая, насколько нет, сколько искренней никчемности) — если бы всего этого не было, он бы не был на своём месте.

М. Курников ― Кажется, мы нашли ещё одного политического марафонца.

А. Кынев ― Кого?

М. Курников ― Медведев.

И. Воробьёва ― Он достаточно долго на этой дистанции.

А. Кынев ― Я думаю, что здесь немножко другая история. Это другие марафонцы. Это из серии Анастаса Микояна: «от Ильича до Ильича».

М. Курников ― «Между струйками».

А. Кынев ― Да, между струйками. Поэтому это не борец, скорее наоборот, бесконечный приспособленец. То есть, внутри системы его нет, и никакую самостоятельную борьбу он вести не способен. Кстати, это касается не только премьера, это касается многих наших губернаторов. Мы считаем, что вот такой он… то-то сделал плохо… ну, например, господина Собянина. Уж сколько за последние несколько лет было перемыто костей. И снос палаток, и эти скандальные московские выборы…

И. Воробьёва ― Реновация, благоустройство.

А. Кынев ― Реновация. Вроде бы разумная городская власть не должна на всё это идти. Но в то же время ведь этот как бы «самострел» и готовность делать какие-то одиозные, непопулярные вещи, как раз показывает, что лояльность системе важнее, чем стремление завоевать любовь жителей города. Система это ценит.

Поэтому то, что воспринимается как ослабление — да, с точки зрения массового сознания избирателей Москвы, конечно, это очень сильный удар по репутации, и людей будет очень сложно после этого мобилизовывать… фамилия Собянина для поддержки московской власти у огромного количества людей вызывает просто психологическое отторжение. Неумение никого слушать, например, история с кинотеатром «Соловей» и так далее.

Но в то же время с точки зрения самой системы, которая своих как бы не сдаёт, и которая благодарит тех её верных солдат, которые готовы делать некрасивые, неприятные вещи, выгодные системе, она, конечно, этого не забудет.

Поэтому с точки зрения выживания внутри системы Собянин действует абсолютно правильно. С точки зрения публичного политика, если бы были конкурентные выборы, конечно, он бы себя так никогда не вёл.

И. Воробьёва ― А вот про Медведева. Когда Дмитрий Медведев стал президентом в 2008-ом году, он же был такой, очень модный президент в том смысле…

М. Курников ― «Свобода лучше, чем несвобода».

И. Воробьёва ― Твиттер, интернет, посещение телеканала «Дождь». Там было много разных историй…

М. Курников ― Встреча с Comedy Club.

И. Воробьёва ― Отпустили некоторых политических заключённых. Я к тому, что на этой пресс-конференции, которую никто из нас не смотрел, — ты тоже, Максим, не смотрел, признайся честно? — всё-таки так или иначе, видели, что там был Батрутдинов, «Уральские пельмени», девочка 9-летняя… То есть это всё такие, действительно, посылы…

М. Курников ― Ничего себе, Настю Ивлееву на назвала — ты чего?

И. Воробьёва ― Извините, пожалуйста. Настю Ивлееву, да. Посылы к молодёжи такие, мол, идите сюда…

А. Кынев ― Что касается 2008 года, когда Медведев стал преемником (его в декабре месяце объявили преемником, потом была компания 4 месяца), вот тогда, на мой взгляд, эта возгонка, она была, скорее… знаете, «я его слепила из того, что было». То есть это была, на мой взгляд, не реальная оценка конкретной фигуры, а скорее общество демонстрировало, таким образом, собственное желание на перемены. Уж очень хотелось, чтобы они были, уж очень хотелось, чтобы что-то начало меняться и Россия бы двигалась в сторону цивилизованных стран от всей этой автократии с какими-то советскими символами и так далее, что мы наблюдали в «нулевые» годы.

Но вскоре стало понятно, что по большому счёту кроме имитации там мало что было. Собственно говоря, это одна из причин сегодняшнего к нему недоверия и сарказма и так далее.

А то, что происходит сейчас, это попытка, на мой взгляд, использовать вторую похожую технологию, но это уже у них не сработает. В одну реку дважды войти нельзя. Эта попытка за счёт того, что вокруг молодые какие-то популярные люди…

И. Воробьёва ― Не всем же Оксимирон нравится. Некоторым — Батрутдинов.

А. Кынев ― Это попытка несколько реновировать образ господина Медведева, представить его каким-то более модерновым уже для следующего поколения политических неофитов, которые, может, уже его не помнят. На самом деле прошло уже 10 лет. Это колоссальный срок политической жизни. Поэтому расчёт на них, что вот смотрите, какой это молодой, современный. А то, что он не говорит про расследование, которое накануне публиковали про полёты его супруги, что он многие вещи игнорирует, и то, что не было в этом эфире, по сути, никаких острых вопросов.

И. Воробьёва ― Его же не спрашивали про расследование.

М. Курников ― Он бы ответил, я уверен. «Чушь, компот…».

А. Кынев ― Это такая ритуальная попытка стать своим для тех, кто совсем политически ни за чем не следит. Но, на мой взгляд, чем острее политическая жизнь в стране, тем такие попытки всё более бессмысленны.

М. Курников ― Тем не менее, почему про Костина и про Медведева, точнее, про их женщин — давайте так сформулируем — и самолёт, которым они обеспечены, власть, по сути, ничего не отвечает? Ведь могла бы ответить каким-то образом так, чтобы отстали — нет? Чтобы хоть как-то выглядеть.

А. Кынев ― Я думаю, что, наверное, это вопрос психологический. Видимо, выбрана стратегия не опускаться до объяснений, исходя, возможно, из того, что начнёшь объяснять, — это попадёт в информационное поле, ещё больше люди об этом узнают и так далее.

Ведь у нас есть печальный опыт Юрия Михайловича Лужкова, который очень любил судиться со всеми, кто про него хоть что-нибудь сказал, и каждое это дело повышало количество тех людей, которые об этом узнавали. Мне кажется, что это такая стратегия — попытаться не расширять круги по воде: «Те, кто знают, пускай ехидничают, а мы сделаем вид, что ничего не происходит»…

М. Курников ― Но это логично, это правильно с точки зрения политтехнологии?

А. Кынев ― В каком-то смысле это пока работало, поскольку всё-таки все эти годы Интернет всё равно оставался активной частью общества. Власть опирается на совершенно другие слои, на другие технологии, но чем дальше, тем это работает хуже. Это ведёт к тому, что внутри самой системы те люди, которые понимают, что кроме системы им служить некому, что у них уже другого никакого пути нет. Это с одной стороны.

С другой стороны, я думаю, что это ведёт к тому, что та часть общества, которая не представлена и которую нынешняя власть не защищает и не выражает её интересы, тем больше она будет заинтересована в том, чтобы, когда её весовая часть будет расти, поменять правила игры, поменять систему.

То есть сегодня это работает на консолидацию власти внутри, когда мы друг друга не сдаём, но с точки зрения развития общества завтра, оно ведёт к тому, что тем острее и радикальнее будут перемены на следующем этапе.

И. Воробьёва ― Возвращаясь к расследованиями ФБК. Там же было очень много громких и скандальных расследований даже за последние полгода, если посмотреть, просто целый спектр. И, казалось бы, в нормальной стране, про которую мы обычно любим говорить, — ладно, хорошо, пусть не комментирует Кремль, то хотя бы должны быть какие-то реакции правоохранительных органов, хоть что-нибудь…

М. Курников ― Прокурора.

И. Воробьёва ― Что у нас такая тишь и гладь?

А. Кынев ― Они же не могут сказать, что вот Навальный был прав, его же и посадить. Они настолько, видимо, боятся создать ситуацию, когда скажут, что Навальный был прав, что…

М. Курников ― То есть это работает так, что любое расследование Навального — это охранная грамота для того, против кого расследование?

А. Кынев ― На мой взгляд, Навальный совершает беспроигрышную игру. Власть, которая является объектом его расследований, оказывается в ситуации, когда у неё нет хорошего выхода. Потому что начать сажать в ответ — значит, признать, что Навальный был прав. Игнорировать это — показывать, что они сами такие же. То есть и то плохо и это. То есть у них цугцванг, у них нет хороших вариантов сценария. В этом смысле Навальный ведёт беспроигрышную игру. Что бы власть ни сделала, он в выигрыше. И в этом смысле он абсолютно гениален как политический стратег. Поэтому его и боятся. И потому, что он марафонец и потому, что у него политическая интуиция, готовность играть на поражение и рисковать. Он молодец. Поэтому Навальный и является сегодня в России популярным политиком. Так что вот так.

И. Воробьёва ― Но если мы, например, вспомним «Панамское досье», то очень было забавно наблюдать, как в других странах происходят политические скандалы, отставки, а в Российской Федерации не происходит примерно ничего.

А. Кынев ― Буквально три дня назад в Финляндии ушёл в отставку премьер-министр Антти Ринне после того, как возник скандал, который в России казался бы смешным. Там произошла забастовка почтовых служащих. Сортировщики посылок 700 человек объявили забастовку, к ним присоединилось какое-то количество грузчиков в аэропорту, которые фасуют багаж, потому что их не устроили изменения трудового договора, который даже не правительство регулирует, а некая компания, у которой своё руководство, где есть просто госпакет.

М. Курников ― Слабак!

И. Воробьёва ― Кто?

М. Курников ― Министр, который ушёл в отставку.

А. Кынев ― Весь скандал был в том, что премьер-министр сказал одно, а министр, которому подчиняется почта, сказал другое. Поскольку члены правительства сделали выступления как бы с противоположной тематикой, по этому поводу началась целая политическая дискуссия: «Что это такое? Кто из них говорит правду?» и так далее. Министр ушёл в отставку, который поддержал этот новый договор и премьер-министр, который вроде как его и не поддерживал, но тоже ушёл в отставку.

То есть представить в России подобную ситуацию просто невозможно…

М. Курников ― Да, тогда работать в министерствах некому будет.

А. Кынев ― У нас некому будет абсолютно работать. На самом деле это разница как раз дискурса, потому что там настолько важно влияние общество… Та же Финляндия — это политика бесконечных коалиций, потому что ни у одной партии никогда не было в финском парламенте большинства. Это всегда коалиции. И очень важно, чтобы партнёры тебе доверяли, потому что хоть маленькая тень на твоей репутации приводит к тому, что с тобой уже стыдно иметь дело. Поэтому ты наносишь ущерб не только себе, но партнёрам по коалиции. Чтобы их удержать, ты вынужден уходить. И тогда придёт на твоё место другой человек из той же партии.

И. Воробьёва ― Прямо институт репутации. Обалдеть…

А. Кынев ― Абсолютно! Репутация определяет абсолютно всё! Причём бог с ней, с Финляндией. Мы привыкли, что страны Скандинавии — это страны, где, действительно, соблюдение неких регламентов и стандартов носит патологический характер (иногда из какой-то абсолютной ерунды), но даже страны Южной Европы — огромное количество дел… Или там мы можем даже за пределы Европы уйти. Вспомните конец 90-х годов, Израиль…

М. Курников ― Да и сегодня Израиль сотрясает скандалами.

А. Кынев ― Тогда первая отставка Биньямина Нетаньяху была связана с тем, насколько я помню, было дело, что неправильно платили горничной. То есть это стоило отставки премьер-министру…

В этом смысле российская политическая жизнь, где можно игнорировать расследования про миллиардные хищения, и страны, где люди уходят в отставку из-за того, что бастовало 700 сортировщиков посылок, — ну, это абсолютно два разных мира, два образа жизни!..

М. Курников ― Два мира — два детства. И последний вопрос касается экспертов. «Медуза» вышла не то чтобы с расследованием, но с анализом того, каких экспертов привлекает Роскомнадзор и другие органы для того, чтобы давать оценку.

Насколько вы как эксперт в своей сфере считаете, что в России, действительно, кризис в этой сфере — кризис экспертизы для официальных органов власти?

А. Кынев ― Вы же понимаете, что такое эксперт. Вообще, с точки зрения понимания самого этого слова — это человек, который в своей сфере, которую он знает, считается признанным специалистом. Кем он признан? Он признан коллегами. Потому что понятно, что есть некоторая профессиональная среда: в медицине, в образовании, в лингвистике, где угодно. И человек, который добился каких-то выдающихся успехов, это отражается в его публикациях, в степенях, в работах и так далее, — за счёт этого его признают экспертом.

То есть статус эксперта — это то, что формируется как бы естественным путём. Это статус неформальный. Касаясь конкретного дела, здесь наблюдается абсолютно волюнтаристский подход: вот мы назначили эксперта, и нам плевать, какие у него публикации, кто он, вообще, такой в прошлой жизни и так далее. Нас это не волнует. Нас волнует, что мы его назвали…

То есть здесь подход абсолютно прямо противоположный самому смыслу этого понятия. То есть это просто издевательство над самим смыслом экспертизы, любой экспертизы. Потому что квалификация эксперта должна подтверждаться высокими достижениями своей сфере. Какими достижениями в своей сфере известен этот господин Коршиков, который написал заключения с анализом роликов блока Егора Жукова? Это смешно.

И. Воробьёва ― А если мы от частного к общему перейдём? Вот проблема отсутствия экспертов, например, в Кремле — есть такая проблема? Я не помню кто, но кто-то из политологов жаловался, что в какой-то момент экспертов стали оттирать…

А. Кынев ― Этот процесс пошёл очень давно. Можно вспомнить, как ещё во времена Суркова и Володина — пускай символические (мы понимаем, что это ритуал во многом) — проводились, тем не менее, регулярно какие-то встречи. Пускай там были лояльные, но, тем не менее, какие-то встречи были. Кто-то там критиковал, кто-то мягко, кто-то жёстко и так далее.

Последние 3–4 года даже встреч никаких нет. Нежелание даже с лояльными встречаться, что-то обсуждать. Почему это происходит? А когда приходит человек, у которого собственные взгляды, он может не согласиться, может сказать что-то своё, а это уже вызывает неприятие. То есть, им просто нужна обслуга…

И. Воробьёва ― Может, даже обслуга не нужна, получается.

А. Кынев ― Нет, нужна обслуга, но которая молчит, которая говорит: «Чего изволите?» И которая готова молча выполнять что угодно.

И. Воробьёва ― Как отражается отсутствие экспертов на управлении страной?

А. Кынев ― Это и отражается, в том числе, что принимаются те решения, которые есть. То есть этот фактор политической конъюнктуры, когда решения принимаются из расчёта только того, что здесь сегодня и сейчас, он дополнительно мультиплицируется. То есть если бы рядом были какие-то советники, они могли бы чиновника остановить, они бы сказали: «Ты чего делаешь? Ты же понимаешь, что завтра эти люди выйдут, себе репутацию испортишь, рейтинг упадёт» или что-то ещё. А поскольку этих людей вокруг нет, только одни подхалимы кивают: «Да, да. Гениально! Обязательно вот этого точно надо посадить…».

М. Курников ― Чего вы такое говорите? У нас в судах принимаются решения, кого посадить. У нас же суд независимый.

А. Кынев ― Это негативный отбор кадровый, когда остаются не те, кто нужен профессионально, а просто те, с кем комфортнее и удобнее. Это как раз ведёт к тому, что принимаются такие решения, которые в итоге сама власть вынуждена расхлёбывать. Когда она постоянно мечется: сегодня решает одно, завтра решает другое, послезавтра третье, говорит о том, что никакой стратегии нет вообще.

М. Курников ― Мы должны заканчивать. И хочется на чём-нибудь позитивном всё-таки… Я могу сказать, что мы были, например, на «Дилетантских чтениях» в Сыктывкаре, и Сыктывкар очень хорошо помнит нашего сегодняшнего гостя Александра Кынева, потому что, насколько я понимаю, вы оттуда…

А. Кынев ― Ну, я не из Сыктывкара, я из Коми.

М. Курников ― Вы из Коми. Да, вас помнят там. И я скажу, что мы с Сергеем Бунтманом снова поедем в Сыктывкар на «Дилетантские чтения». Если кто-то нас вдруг слышит в Сыктывкаре, знайте, мы туда приедем. И плюс ещё один герой сегодняшнего нашего эфира — господин Новиков, адвокат. Он с «Дилетантскими чтениями» поедет в «Гельвецию» в Санкт-Петербург 7 декабря. Он там будет уже по другой теме, по инквизиции.

И. Воробьёва ― На слове «инквизиция» не хочется заканчивать эфир, но, к сожалению, придётся. Спасибо большое! Персонально ваш политолог Александр Кынев у нас в эфире. До встречи!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Пройдут годы и другой СУД, будет судить тех судей, которые творили судебный беспредел при путинском режиме.
________________________________________

Боятся, трусят, робеют опасливые путиноидиотики, боятся даже звука самых обычных безобидных слов "майдан", "цветная бархатная революция", "мирный невооружённый протест", "мирная невооружённая прогулка", даже самих только фамилий народных героев: Навальный и Шендерович…
________________________________________

Никаких справедливых приговоров по "московскому делу" нет и быть не может. Без нормального суда и свободных честных выборов выдернуть Россию из всего нынешнего путинского кошмара практически невозможно.

Эта комедия судилища по "московским" "массовым беспорядкам" — самый очевидный признак жуткой паники с паранойей и шизоидным психозом, охвативших кремлёвских горе-клоунов и горе-царька, прежде всего
________________________________________

Этой зимою кремлёвская горе-власть обязательно подкинет массу новых поводов к проведению активных массированных акций всенародного протеста, как в столицах, так и по всей стране. Вместо помощи в развитии бизнеса эти кремлёвские горе-клоуны пытаются побороть многострадальный российский народ на поле высоких технологий, пытаясь кастрировать интернет и обрезать старушку Вики.

Только давят, ломят, долбят и сажают мирно прогуливающихся на выходные совершенно мирных невооружённых граждан, прохожих, доставщиков пиццы, бегунов-легкоатлетов, семейств с младенчиками и грудничками, членов партии "Единая Россия", инвалидов, пенсионеров, абсолютно одиноких и совершенно беременных матерей с детьми пожилого возраста, домашними питомцами и любимцами…

Преступная трусливая, подлая, антинародная немощная горе-власть вместо соблюдения порядка и законности, давящая мирных граждан, ОБРЕЧЕНА на свалку истории навсегда…
________________________________________

Спасибо за передачу!
________________________________________

Какой умница! Браво!
________________________________________

Это не спринтеры, а мещане, ханжи и подхалимы. А вот марафонцы — это граждане.
________________________________________

Про Шлегеля — по-моему, это называется "побежали"…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Максим Курников, Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Утечка мозгов (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Судебная система (0) > Беспредел (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 23.11.2020 - ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ
  • 22.11.2020 - РЕШЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 21.11.2020 - ОБРАЩЕНИЕ ОМСКОГО «ЯБЛОКА» К ГУБЕРНАТОРУ
  • 21.11.2020 - ЗАГАДОЧНЫЙ РОСТ СМЕРТНОСТИ
  • 21.11.2020 - РОССИЙСКОЙ МЕДИЦИНЕ НУЖНА КИСЛОРОДНАЯ ПОДУШКА
  • 20.11.2020 - О НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ПРЕЗИДЕНТА
  • 20.11.2020 - ПРАВОСУДИЕ ИЛИ БЕЗНАКАЗАННОСТЬ?
  • 20.11.2020 - НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ К НЕМУ!
  • 19.11.2020 - СУДЬБА ОСТАНКОВ 17 ЧЕЛОВЕК, ВЫКОПАННЫХ В САНДАРМОХЕ
  • 19.11.2020 - ИТОГИ КАРАБАХА
  • 19.11.2020 - КАК МЫ НАЧИНАЛИ В ПЕРЕСТРОЙКУ
  • 18.11.2020 - ОНЛАЙН-ДИСКУССИЯ О ПАРТИЙНОЙ РЕФОРМЕ
  • 18.11.2020 - ПОЛИТИКА ИЗОЛЯЦИИ
  • 18.11.2020 - ТОТАЛИТАРНОЕ ПРАВО
  • 17.11.2020 - ВВОЗ «УРАНОВЫХ ХВОСТОВ»
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru