Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[19.01.2020]

ШЕСТЬ ЛЕТ ЗА ПИКЕТ

Евгений РОЙЗМАН: политический и общественный деятель, бывший мэр Екатеринбурга, депутат Государственной думы IV созыва, основатель фонда «Город без наркотиков», поэт, почётный член Российской академии художеств, член Союза писателей России, мастер спорта

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Евгений РОЙЗМАН:


Ну, это-то просто людоедская история! Эти ростовские парни заступились за униженных и оскорблённых, кому подожгли дома в частном секторе, центр города выгорел. Парни вышли с плакатом и получили 6 и 6,5 лет. Ну это совершенно дикая ситуация!

Те, которые сидят по эпизоду на Рождественке, они сидят за свою порядочность, за то, что они не могли смотреть, как безнаказанно просто озверевшие люди избивают других людей дубинками. Ну, для меня это самое болезненное, потому что именно эта группа людей сидит именно за своё неравнодушие и за свою порядочность. Что они могли сделать? Они хотя бы попытались оттащить, встать рядом…

Я допускаю, что спускается разнарядка: столько-то человек. Но если кто-то над этим будет смеяться, то я работал с такими документами и видел документы с этими разнарядками. Ну, правда, это было в другую эпоху, но в нашей же стране. Поэтому ничего невозможного нет. В общем-то, эта система выросла из той. И мы можем сказать, что да, сейчас откровенно политические репрессии.

Беларусь — это та страна, где к нам, русским, к своим соседям действительно хорошо относятся. И это было бы самое ужасное, если мы сумеем с ними испортить отношения. В Беларуси они были очень напряжены после украинской истории. Очень напряжены! У них своё понимание есть. И они полагают, что они могут стать следующими. Они живут в напряжении. Лукашенко так же, как и Путину, уходить некуда вообще, только на повышение какое-то.

Я считаю, что давление народа на своего президента — это дело совершенно нормальное. Так же, как и общественное давление на суды — это естественно и нормально. Вообще, свою позицию принято выражать на выборах — голосованием. Но так как у нас выборов нет давно, нам сложно.

Шестун был одним из тех, кто раскрыл дело о крышевании подмосковных казино прокуратурой с явками со всеми. То есть он много для этого сделал. Против него очень мощная пиар-кампания ведётся. И рассказы там про всякие миллиарды и так далее, которые пока никто не видел. Но он действительно находится в очень тяжёлом состоянии. Глава ликвидированного движения «За права человека» Лев Пономарёв считает решение суда людоедским. Вообще, вся история вокруг Шестуна выглядит действительно чудовищно.

Расследование по «ВТБ» очень сильное. Это как расследование по Золотову. На такие расследования надо отвечать. Не рассказывать сказки, что эти самолёты мы давно продали. Конечно, очень в нелепую ситуацию попал Медведев, когда за него его представитель ответил, что он летает на свои личные деньги. И тут же видны декларации, что личных денег никогда не хватит на этот самолёт. То есть очень нелепо, когда премьер твоей страны пусть через представителя, но врёт публично. Это очень нехорошо.

Но вот этот фильм «Он вам не Димон» посмотрели сейчас 33 миллиона. Я в то время был главой города. Я хочу сказать, что его вся Администрация города Екатеринбурга посмотрела. И представляете, что такое коррупция? Коррупция — это то, что разъедает. Это ржавчина. И представляете, все вот так разговаривают в кулуарах и говорят, показывая пальцем наверх: «Смотрите, что они там творят. Они хотят, чтобы мы им тут каштаны из огня таскали, чтобы мы сдерживали вот эту толпу, принимали на себя удар, про нас будут рассказывать, что мы всё разворовали, а они будут вот так жировать».

И доверия здесь среди чиновников к верховной власти нет. Появилось у чиновников несколько лет назад слово «сохраняться». Говорят: «Делай то-то, то-то, иначе не сохранишься». Важно сохраниться и так далее. То есть это новое значение такое в русском языке слово получило.

Расследования ФБК очень сильны, бьют в точку. И понятно, за что мстят ФБК и за что их пытаются громить. Но то, что они не сдаются — молодцы! То есть это, пожалуй, на сегодняшний день самая серьёзная народная организация.
И я хочу сказать, что их фильмы стали гораздо лучше. И то, что они зачастую делаются с улыбкой и с юмором, это тоже даёт эффект. Смотри, какой сильный был фильм по прокурору Москвы Денису Попову. Ну, просто фильм, от которого уже не отмыться. Ему будут вспоминать его всю жизнь. Ну и правильно. А как хотели-то?

                    *   *   *

И. Воробьёва ― Всем здравствуйте! Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Как всегда, она выходит на две студии, на два города. В Москве — я, Ирина Воробьёва, в Екатеринбурге — Евгений Ройзман. Мы обсудим, что происходило на встрече лидеров «нормандской четвёрки». Попозже я об этом обязательно спрошу. Но предлагаю начать с судов по «московскому делу».

Е. Ройзман ― Эдуард Малышевский там стекло выдавил. Ну, по сути, человека осудили за то, что он не мог равнодушно пройти мимо, когда избивали людей. И, вообще, вот те, которые сидят по эпизоду на Рождественке, они сидят за свою порядочность, за то, что они не могли смотреть, как безнаказанно просто озверевшие люди избивают других людей дубинками. Ну, такая ситуация. Этот лай собак, напомнил, конечно, пахнуло…

Ну, для меня это самое болезненное, потому что именно эта группа людей сидит именно за своё неравнодушие и за свою порядочность. Что они могли сделать? Они хотя бы попытались оттащить, встать рядом…

И. Воробьёва ― Хорошо, если мы от всех приговоров отделим приговор Егору Жукову, которому дали 3 года условно и 2 года запрета на интернет по статье об экстремизме за его видеоблоги.

Е. Ройзман ― Да. Он был задержан по ошибке. Но чтобы уже два раза не вставать, ему поменяли обвинение и обвинили в экстремизме. Понятно, что очень нелепое обвинение, абсолютно неправосудный приговор. Судья, который выносил этот приговор, понимал, что он выносит неправосудный приговор. В нынешних обстоятельствах условное воспринимается как свобода, как победа. Но условно эти 3 года ещё надо проходить по струнке, потому что условное — это достаточно серьёзно. Если что-то произойдёт, если его попытаются на чём-то зацепить, то ему эти 3 года ещё прибавят. А 2 года запрета на Интернет тоже непонятно совершенно. Что значит запрет на интернет? Телефоном можно пользоваться?

И. Воробьёва ― Да. Там, на самом деле, он, просто, не может создавать свои собственные ресурсы. Он может писать, может учиться и может смотреть, всё делать.

Е. Ройзман ― Слушай, а ему зачем? Ему достаточно интервью давать. Договориться с кем-нибудь, кто-нибудь будет создавать ресурс. Море обходов таких. И я посмотрел интервью этого парня. Ну, такой нормальный парняга. То есть если сделает какие-то выводы, если не сдастся, то молодец будет.

Я допускаю, что спускается разнарядка: столько-то человек. Но если кто-то над этим будет смеяться, то я работал с такими документами и видел документы с этими разнарядками. Ну, правда, это было в другую эпоху, но в нашей же стране. Поэтому ничего невозможного нет. В общем-то, эта система выросла из той. И мы можем сказать, что да, сейчас откровенно политические репрессии. Да, может быть, не в такой степени — не расстреливают хотя бы, на Колыму не отправляют. Но и времена тоже изменились. И потом надо с чего-то начать. В 1920-х — 30-х тоже потихонечку разгонялись…

И. Воробьёва ― А кроме «московского дела»?

Е. Ройзман ― Да. Ну, там матери Павликовой и Конона объявили голодовку. Это уже матери. Они находятся в отчаянном положении. Они видят, что их детей просто закатывают в тюрьму ни за что.

И. Воробьёва ― Это дело «Нового величия», напомню.

Е. Ройзман ― Да. А ещё матери вот этих ростовских парней. Но там-то совершенно дикая ситуация. Эти парни, скажем так, чисто русская ситуация: заступились за униженных и оскорблённых. Ну, за тех, кому подожгли там в частном секторе, центр города выгорел. Парни вышли с плакатом, просто заступились. И получили 6 и 6,5 лет. Но это-то просто людоедская история.

И. Воробьёва ― Ну а Константин Котов? Тоже за одиночные пикеты фактически сидит. Поэтому я и говорю, что тут, к сожалению, политических заключённых очень много у нас в стране.

Давай про Всемирное антидопинговое агентство поговорим и про решение в отношении российских спортсменов. Вот сейчас недавно стало известно, что Международный олимпийский комитет подтвердил намерение организации исполнять решение ВАДА по России. Ну, это было ожидаемо. Тем не менее.

Е. Ройзман ― Там есть ряд нюансов. Первое. Решение было принято единогласно. Это о многом говорит. Решение было принято единогласно, и ряд Федераций разных стран уже об этом высказались. Суть заключается в следующем. Эта история направлена уже не против спортсменов, которые применяли допинг, это направлено против страны, руководство которой это покрывало.

Это была государственная программа. И, в принципе, это можно считать уже доказанным. То есть государство в этом участвовало. И это не против конкретных спортсменов, это против государства. Один момент, который не все знают. Вообще, Россию лишили 43 олимпийских медалей. 43 олимпийских медалей лишили Россию за допинг. Это больше, чем треть всех лишений олимпийских медалей в мире.

Что касается вообще преследований за допинг, чаще всего попадают штангисты, много попадают борцы, часто попадают боксёры, ну и конечно лёгкая атлетика. Ну и всё остальное. И в этом плане против России конкретно никто не работает, потому что были такие случаи… Ну вот Армстронг, велосипедист, легенда Америки. Просто поймали на допинге и кончили, убили репутацию. И он вообще исчез отовсюду. Не щадят никого. Потому что применение допинга — это нарушение честной конкуренции, это противоречие всем олимпийским принципам, противоречие Олимпийской хартии. С этим будут бороться.

Что мы можем в этой ситуации сделать? Прозвучало вслух, один из наших серьёзных чиновников сказал, что, возможно, Следственный комитет, когда опечатал лабораторию… Лаборатория же была в руках Следственного комитета, когда меняли базы.

И. Воробьёва ― Ну, по крайней мере, обвиняют именно в тот момент, да.

Е. Ройзман ― Слушай, это медицинский факт, что лаборатория была опечатана Следственным комитетом. Считают, что для того, чтобы оградить тех спортсменов, которые сейчас прошли в Госдуму. То есть это по пальцам пересчитать. Это можно понять. Там с 2012-го по 15-й кто прошёл в Госдуму. Но суть в том, что лист был перевёрнут, сказали: «Да, вас поймали на допинге. История известная. Но давайте перевернём этот лист. Сделайте выводы, и начнём снова».

Не вняли, попытались снова мошенническим путём уйти от ответственности. В результате были пойманы за руку. Конечно, история очень стыдная. Понятно, что ничего не заканчивается, что жизнь на этом не заканчивается. Но пропуск олимпийского цикла для спортсменов — это очень серьёзно. Представляешь, какие у нас фигуристки? Вообще, на каком уровне наши девчонки-фигуристки! А они не попадают. Не попадают лыжники, биатлонисты, хоккей. Ну, просто, люди, которые живут вот этим олимпийским циклом. Но у нас же попадает сюда и летняя Олимпиада в Пекине следующая.

То есть это очень сильный удар по нашему спорту. А потом, когда говорят: «Да нет, ничего. Если вы отберётесь на Чемпионат мира, ваша сборная, ну, может быть, даже дадут возможность участвовать, только под нейтральным флагом». Представляешь, что такое сборная России под нейтральным флагом? Это же касается и хоккея, и всех командных видов. Сложная ситуация, болезненная ситуация, некрасивая ситуация. Но я считаю, что здесь руководство страны несёт прямую ответственность. Ну, не охота даже говорить.

И. Воробьёва ― Хорошо, ладно. И тут такой вопрос. Многие российские чиновники сейчас это комментируют, в том числе зампред Комитета Совета Федерации по международным делам Андрей Климов. Вот он считает, что заявления ВАДА были намеренно сделаны в день саммита в «нормандском формате» в Париже. Говорит, что это явно элемент политического планирования. Ну, такое совпадение. Действительно, не очень.

Е. Ройзман ― Ирина, мы с тобой видели совпадение куда более крутое, когда Путин встречался с Си Цзиньпином. Совместный форум идёт, должен был выступать Путин и китайский лидер, в это время задерживают Голунова с наркотиками. И вся повестка… Просто все забыли про Путина и про Си Цзиньпина, потому что задержали журналиста. И все поняли, что журналист ни в чём не виноват, ему наркотики подкинули. Вот так вот ушла повестка. Здесь все знали, когда будет объявлено. Так получилось. Бывает так в жизни.

И. Воробьёва ― Раз уж мы начали про событие в Париже — про встречу «нормандского формата». На этой встрече какие-то новости есть, но они пока не очень информативные, что вот настрой рабочий, что будет коммюнике, что Путин и Зеленский обменялись рукопожатиями и так далее. Насколько, ты считаешь, это поможет всей ситуации?

Е. Ройзман ― Понимаешь, меня насторожила ситуация с Беларусью. Встречаются два президента в Сочи, дарят друг другу подарки (ну, сало и самовар) и разъезжаются. В это время в Беларуси откровенно, совершенно демонстративно проходят демонстрации против всяческой интеграции, против любого объединения и так далее. И тут же Беларусь заявляет, что не прочь принять участие в учениях НАТО. Такие сигналы совершенно внятные. То есть Лукашенко может лично Путину говорить: «Да я бы готов, но посмотри, что у меня там творится». То есть понятно, он игрок не менее грамотный. Ему тоже так же, как и Путину, уходить некуда вообще, только на повышение какое-то.

Беларусь — это та страна, где к нам, русским, к своим соседям действительно хорошо относятся. И это было бы самое ужасное, если мы сумеем с ними испортить отношения. Я скажу, я бывал в Беларуси не раз — и официально, и неофициально. Они были очень напряжены после украинской истории. Очень напряжены! У них своё понимание есть. И они полагают, что они могут стать следующими. Они живут в напряжении.

Поэтому я, конечно, считаю, что Беларусь — это откровенно наши братья, наши добрые соседи. И, конечно, нельзя нарушить с ними отношения. Нельзя, чтобы у них появились какие-то плохие мысли в отношении нас, что мы что-то готовим и на что-то способны. Но это моё такое мнение. И, судя по всему, не договорились ни до чего. Лукашенко держит там свою оборону.

Ну и одновременно сейчас Фонд общественного мнения выдал, что 63% россиян не против изменения Конституции. Естественно, у многих сразу возникла мысль, что, видимо, готовят какие-то изменения в Конституции президентский срок продлить до 10 лет или количество сроков не более 10 подряд и так далее. То есть мы свою страну знаем. Произойти может всё что угодно. Другое дело, что мы сейчас 100 вариантов просчитаем, а произойдёт 101-й. Но, тем не менее, совершенно точно, что начали готовить какую-то площадку для того, чтобы сегодняшний президент оставался у власти бесконечно долго.

И. Воробьёва ― Хорошо. А можно вернуться к тому вопросу, который я всё-таки задала про встречу «нормандского формата»?

Е. Ройзман ― Смотри, мы видим, что в Украине начинают ставить палатки, ждут возвращения своего президента, оказывают откровенное давление на президента. Я считаю, что давление народа на своего президента — это дело совершенно нормальное. Так же, как и общественное давление на суды — это естественно и нормально. И они там тоже сейчас в напряжении. Не только здесь ждут результатов.

Но, на мой взгляд, очень сложно договориться. Вот в данный момент очень сложно договориться. Для того чтобы договориться, надо чётко понимать, кто где находится, надо вещи называть своими именами и надо говорить правду. Судя по всему, мы пока не готовы называть вещи своими именами и говорить правду. Нас там всё ещё нет.

То есть чтобы начинать разговаривать, надо чётко очень определиться с терминами: есть мы там, нет нас там, готовы мы идти, не готовы. Ну, сложная позиция. Надо начинать с честного и откровенного разговора. Пока его не получается.

И. Воробьёва ― Но по чьей вине не получается такого разговора? По вине России, по вине политиков российских? Или потому что Зеленский не хочет? Или что?

Е. Ройзман ― Послушай, вообще, вся эта ситуация началась именно по нашей вине. То есть, поэтому нам предстоит или признавать ошибки, или не признавать и идти до конца. Но не я эту ситуацию начинал. Ситуация для нас очень сложная. Ей должны сейчас заниматься, возвращать в нормальное русло те, кто её в это русло завёл.

Ну, правильно я говорю? Мы можем сейчас наблюдать, как-то подталкивать своего президента, выражать свою позицию. И не более того. Вообще, свою позицию принято выражать на выборах — голосованием. Но так как у нас выборов нет давно, нам сложно.

И. Воробьёва ― Ещё одна тема, о которой хочется поговорить — это Шиес, о котором мы много говорим в этой программе. Вот буквально вчера, если ничего не путаю, в Котласе был массовый митинг против полигона на Шиесе. Причём согласования этого митинга граждане добивались через суд, поскольку Администрация города пыталась всячески препятствовать и не согласовывать. Но, тем не менее, там действительно очень много людей собралось. Вот можете посмотреть фотографии, там очень много в интернете. То есть это болевая точка, которая вообще никак не уходит. И никто с ней ничего не делает.

Е. Ройзман ― Слушай, а представляешь, ещё этот полигон для мусора, полигон для помойки называют экотехнопарком, разные красивые эти слова. Но ещё раз скажу про Шиес то, что я понимаю, то, что я знаю. Ну, в Шиесе несколько личных интересов присутствуют. Как я понимаю, интерес Генерального прокурора Чайки, интерес Золотова (Росгвардии) и какой-то интерес Собянина и его замов. Поэтому там будут стоять до конца.

Но, с другой стороны, люди, которые сопротивляются, им тоже отступать-то некуда. Они там родились и выросли. Это их родина. И когда на твою родину начинают свозить столичный мусор издалека, заваливают твою родину мусором и помоями, ну конечно это встанет любой. И правильно делают, что стоят и сопротивляются.

И. Воробьёва ― Ещё возвращаясь к судам, но уже не по «московскому делу». На самом деле, там, по-моему, больше полутора лет длится расследование уголовного дела против экс-главы Серпуховского района Московской области. Его зовут Александр Шестун. Вот сегодня ему суд продлил содержание под стражей, несмотря на то, что был превышен максимальный срок пребывания под стражей, несмотря на то, что у него голодовка, у него тяжелое состояние. Ну вот, например, глава ликвидированного движения «За права человека» Лев Пономарёв считает решение суда людоедским. Вообще, вся история вокруг Шестуна выглядит действительно чудовищно.

Е. Ройзман ― Я Шестуна сколько-то знаю. Что я могу сказать точно? Какие к нему претензии? Первое. Он был одним из заявителей, он был одним из тех, кто раскрыл дело о крышевании подмосковных казино прокуратурой с явками со всеми. То есть он много для этого сделал, это его работа. Второе. Он был против свалок московских в своём районе. И третье. Когда ему сказали: «Не ходи на выборы», он пошёл на выборы. Это вот три ситуации.

Против него очень мощная пиар-кампания ведётся. И рассказы там про всякие миллиарды и так далее, которые пока никто не видел. Но он действительно находится в очень тяжёлом состоянии. Он там пытался уже сухую голодовку начать. Ну, сухая голодовка — это уже когда человек публично себя убивает, когда уже отступать некуда. Он в очень тяжёлом состоянии. И это не голодовка Сенцова, это гораздо серьёзнее. И я полагаю, что, вполне возможно, уже наступили какие-то необратимые изменения, то есть выглядит он ужасно.

И. Воробьёва ― У нас остаётся буквально 3 минутки. И я предлагаю начать истории с приёма, а потом, может быть, вернёмся к новостям. Если я правильно понимаю, приём был в предыдущую пятницу.

Е. Ройзман ― Слушай, у меня был очень плотный приём — более 50 человек. И самые разные истории. Ну, вот последняя. Ко мне пришла интересная очень женщина. Её зовут Виолетта Александровна. Ей 89 лет. Она за собой следит, она очень хорошо говорит. Она преподаватель русского языка и литературы. Она всю жизнь там последние годы проработала в 130-й школе. У неё в одном выпуске был 21 медалист — это абсолютный рекорд России. 21 медалист в одном выпуске!

А у неё ситуация такая. Она 1931-го года рождения, ей 89 лет. У неё 70 лет стажа. Она жила в Тагиле. И она говорит: «Женя, понимаешь, мы работали наравне со взрослыми. Ну, представляешь, 10 лет, война началась. С 10 лет меня запрягли точно так же. И всё лето и в колхозах, и всё что можно. И был же указ Путина, что приравнять к ветеранам Великой Отечественной войны наше поколение, вот тех, кто в войну работали с детского возраста. Мы не доедали. Это чудовищно было. Но мы работали и вынесли на своих детских плечах вот всё что могли. И я точно знаю, что мне положено. Я пришла, говорю, вот мне нужно ветерана».

А говорят: «А вот надо, чтобы ваша фамилия была». Она говорит: «Посмотрите, у меня никто не дожил до этих лет из моей школы. Никто не дожил до 89 лет. Я вам где найду подтверждение? Вот мой возраст, вот моя школа. Вот разнарядки, что нас гоняли туда, туда, туда». И она ко мне пришла и говорит: «Понимаете, Женя, я никогда в жизни, может быть, этим даже не воспользуюсь. Мне ничего не надо. Но пусть они хотя бы признают».

И понимаешь, такая мужественная хорошая женщина и держится очень хорошо. И если Виолетта Александровна слушает сейчас, я ей передаю всяческий привет и пожелание доброго здоровья. Ну а мы попробуем там. Ну, стыдно по таким поводам ходить в суды, понимаешь? Ну, просто стыдно. Мы можем дать юриста, зайти через суд. Она говорит: «Ну стыдно, как-то унизительно ходить в суды, отстаивать очевидное».

И. Воробьёва ― Как стыдно сейчас вот стало за то, что этому человеку приходится, вообще, доказывать такое. Но это же ужасно!

Е. Ройзман ― Слушай ещё. У неё сохранилась газета «Правда» от 9-го мая 1945 года. И мы с ней договорились, она мне её подарит, а я ей копию сделаю. Ну, в рамке чтобы висела. И у меня будет подлинная газета «Правда» от 9-го мая. В музей пойдёт.

И. Воробьёва ― Класс! Хотела сказать, что Венедиктов бы тебе завидовал. Но, по-моему, у него подшивка есть. Но всё равно, когда такую газету передаёт человек, у которого она та самая от того самого числа — это, конечно, гораздо круче.

Е. Ройзман ― Очень плотный был приём. И истории такие, там Шекспир позавидует. Но я расскажу весёлую сначала историю. Пришёл парень. Зовут Алексей. Нормальный парень такой. Ну, видно, что крестьянский. Неглупый, держится с достоинством. Детдомовский. Выпустился из детдома в 1990-ом году. Естественно, ему никто не сказал в этом детдоме, что ему что-то положено, что ему положено жильё какое-то.

Про жильё не сказали. Зато сказали, что в армию надо. Он сходил в армию, отслужил. Он был ещё, когда они полтора года служили. Отслужил полтора года, вернулся. Ну и с тех пор мыкался. Жить всегда было негде. Жильё приходилось снимать. Ну, детдомовские начинают с отрицательной отметки. Особенно если нет жилья — это очень тяжёлая позиция, сложная. И у них потом проблемы вот эти накапливаются. А он всегда работал. Он именно крестьянский такой, что он без работы не может. Не попрошайничал, не воровал ничего, именно работал всегда, искал работу. Ну и вот в 2008-ом горлом пошла кровь…

Он говорит: «Естественно, я перепугался». Пошёл на Ленинградскую в тубдиспансер и говорит: «У меня вот тут кровь». А женщина там сидит и говорит: «Понимаешь, ты без регистрации. Мы тебя без регистрации взять не можем». Он взмолился и говорит: «Дак что же мне делать?». Она ему говорит: «Дак это, если что, в тюрьме лечат бесплатно».

И. Воробьёва ― Ой, кошмар!

Е. Ройзман ― Он пошёл. А у него девчонка, его подруга, тесть её. Вот они все сели, приняли решение. Он выпил и пошёл на угол Белореченской и Посадской, взял здоровенный кирпич и засадил его в окно «Евросети». Ну, такой привет Чичваркину. Там стекло всё обрушилось, он зашёл вовнутрь, сел на стул, стал ждать милицию. Ну, милиция приехала, его повинтили, привезли. И видят, что ничего не украл, собрались отпускать. Он говорит: «Нет-нет, куда отпускать-то? Вы что!». Ну и всё. Подписку о невыезде ему оформили. И говорят: «Да не бойся ты, тебе условно дадут».

А он говорит: «А я перепугался. Да какое условно? Мне условно не надо». И пришёл на суд. Ну и взял стакан водки бахнул для храбрости и наехал на прокурора на суде. И прокурор так на него разозлился и запросил год. А он говорит: «А я перепугался. Мне год-то не надо. Там курс лечения — полгода. А мне год-то лишний. И я хочу сознаться. А потом думаю, я сейчас сознаюсь, а меня за обман государства или отпустят, или ещё больше дадут. И я перепугался и судье говорю: «Да не слушайте вы этого дурака прокурора. Дайте мне полгода и разойдёмся как приличные люди»».

Ему дали год. В СИЗО сразу определили, что у него туберкулёз и отправили на Сан-Данато на 51-ю ЛИУ (лечебно-исправительное учреждение). И за полгода действительно его вылечили. И он очень довольный. Вот история закончилась хорошо. Бывает и так. Подлинная совершенно история.

И. Воробьёва ― Подожди секундочку. Что значит довольный, и история закончилась хорошо? Подожди. То есть человек с туберкулёзом, которого не берут лечиться, вынужден совершать преступление? То есть ничего лучше не придумали? Вынужден совершать преступление, чтобы попасть в тюрьму?! Ну, как так, Женя?

Е. Ройзман ― Ну, слушай, зато сейчас у него нет туберкулеза. И он понимает, что поступил правильно. Но за полгода вот эти лишние ему немножечко обидно. Вот он пришёл ко мне. Мы сейчас посмотрим, потому что у нас сейчас юристов достаточно, юристы сильные. Мы сейчас посмотрим любую зацепку. Я когда был главой города, нам несколько раз всем вместе там удавалось получать детдомовцам то, что им положено. Причём один был случай там чуть ли не через 20 лет. Поэтому попробуем.

Ну и у него там по медицине вопросы. Закончил курсы оператора газовой котельной. Долго на ногах не может находиться. Ну, вот специально закончил курсы. Вот мы о нём позаботимся. Завтра он идёт к врачу. Его там серьёзно очень главврач примет. Посмотрим, что можно сделать.

И. Воробьёва ― А он пришёл к тебе по теме квартиры, которую ему государство должно?

Е. Ройзман ― Нет. Я из него уже вытащил историю с квартирой, потому что я знаю, что у детдомовцев проблемы зачастую начинаются именно с этого. Просто, опыт уже большой. Я понимаю, о чём речь. А пришёл он — ищет работу. Я говорю: «А тебя откуда ко мне направили?». Он говорит: «Из службы занятости». Я говорю: «Ну, ладно».

И. Воробьёва ― Отлично! То есть из службы занятости в Екатеринбурге направляют на личный приём к Евгению Ройзману!..

Е. Ройзман ― Слушай, так часто бывает. Иногда я к ним направляю, они ко мне отправляют. То есть все люди, которые работают, они друг друга знают. То есть направляют не в пустоту. Поэтому нормальная история. А вот следующая была для меня гораздо более сложная. Мужик с женой. Нормальные совершенно люди. Родился сынок. И в какой-то момент обнаружились признаки аутизма. Сколько-то им занималась тёща, а потом слегла и не ходит. Ну и они с женой занимались. Он работал, жена всё больше с ребёнком. И у жены онкология. Причём ситуация невероятная. Она пришла к врачу.

Ей говорят: «У вас предраковое состояние». Она говорит: «И что делать-то?». Они говорят: «Ну, идите в поликлинику, там вставайте на учёт в поликлинике. Ну, потом до дела дойдёт, будем делать операцию». До дела дошло очень быстро. Сделали полостную операцию. Сейчас он за ней ухаживает. И одновременно сын-аутист. И он говорит: «Понимаете, тёща слегла, жена слегла. Я один с ребёнком. Я использую всё что можно. Но я даже не могу работать. И я не знаю, что уже придумать».

Я говорю: «Какие у тебя есть варианты? Вообще, какие? У тебя есть варианты уехать?». Он говорит: «Понимаешь, у меня есть один плюс: у меня тёща — этническая немка». И я говорю: «Уезжай. Уезжай! Ты вытащишь и жену, вытащишь ребёнка. Уезжай. Даже не думай». Ну и всё, начали смотреть. Нашли контакты всех консульств. Ну и я ему помогу, потому что хотя бы так ребёнка спасёт.

И очень интересная ситуация следом. Она просто интересная. Пришла женщина, говорит: «Можете мне помочь? У меня дед — известный очень человек был. Он воевавший, у него Орден Славы был. Раненый был. И мы попали в такую ситуацию. Он похоронен у нас в Ирбите. Но его похоронили в 1986-ом году. И Путин сказал, что 75 лет Победы надо отмечать. И вот можно как-то в рамках 75-летия Победы сделать ему там памятник в Ирбите? Ну, хоть оградку покрасить, ещё что-то. Потому что, — говорит, — нам всё приходится за свои деньги. Представляете, он уходил из слободы Ницинской на фронт.

Нам оттуда позвонили и говорят: «Слушайте, он же уходил на фронт из Ницы. Можете дать денег? Нам надо стелу здесь сделать. Мы его фамилию выбьем». Мы дали денег туда. Потом нам позвонили из села Ключи и говорят: «Слушайте, а он уже у нас ветеринаром-то работал после войны. Может, дадите денег? Мы здесь сейчас будем памятник, стелу делать». Мы дали денег туда. Но мама уже умерла. Мне на Ирбит денег не хватает. Можно…?». Ну, мы ей поможем сейчас составить прошение. Посмотрим.

И. Воробьёва ― Да. Ну, просто, извини, я настолько впечатлена предыдущей историей про отсидку и туберкулёз! И не только я. Тут все слушатели тоже об этом пишут. Пишут, раньше вот бездомные специально совершали преступления, чтобы на зимовку отправиться в тюрьму.

Е. Ройзман ― Слушай, Ирин, это, на самом деле, старая русская традиция, когда летом — на воле, а зимой — там. Их называли «зимогоры». Закрываются на полгода, сидят в тепле, потом летом выходят. Но видишь, вот у него получилось полгода лишних. Не угадал, погорячился. Всякое бывает.

Слушай, парень пришёл потом. Очень интересный парень. Рассказывал про Федерацию альпинизма. У нас же Федерация альпинизма была очень сильная. У нас тут и Виноградский, и все, и наши на Эверест ходили. И он говорит: «Представляете, у Федерации альпинизма Свердловской области помещения нету. Ну, просто нет помещения вообще никакого». Я говорю: «Ты что, серьёзно что ли?». Он говорит: «Да». Ну, серьёзный парень. Чемпион страны, мастер спорта. Ну и стали разговаривать.

Он говорит: «Я попал в ситуацию. У меня очень сильно болело горло. Я пришёл к терапевту. Очередь. Я отсидел эту очередь, зашёл, а она говорит: «Поймите, я вас должна записать к терапевту. Я не терапевт, а стажёр». Ну, я, — говорит, — решил уже пройти. Записали к терапевту. Горло очень сильно болело. Попал к терапевту. Терапевт говорит: «Ну, всё, надо к ЛОРу. Через месяц очередь»». Человек пришёл — горло болит. Но, конечно, когда Скворцова рассказывает…

Вообще, я со Скворцовой сталкивался. Я сталкивался на некоторых совещаниях. И она меня всегда удивляла — она всегда очень профессионально рассказывала о том, что всё хорошо и ещё всё лучше становится. Я понимаю, за что её ценят. И когда рассказывают, что оптимизация медицины в России идёт успешно, ну я каждый день сталкиваюсь на приёмах, что просто валится всё, особенно в области, особенно в провинции.

И, конечно, меня эта история с ЛОРом… Она ещё круче, чем история с туберкулёзом. Но у туберкулёза сейчас получше. Был момент, когда было совсем плохо, ухудшилась ситуация по туберкулёзу. Сейчас она получше. Но проблема сейчас с туберкулёзом заключается в том, что принудительного лечения нет, их не отслеживают, как при советской власти, не доставляют. И туберкулёз сместился в социально незащищённые слои. То есть совершенно социализированный человек. Вдруг может оказаться у человека туберкулёз. Я с этим сталкивался.

И. Воробьёва ― Тут очень много не вопросов, а скорее реплик от слушателей. И каждый раз, когда начинаем говорить о медицине, ты рассказываешь какие-то жуткости просто.

Е. Ройзман ― Я рассказываю то, что происходит в жизни. Я же не придумываю.

И. Воробьёва ― Я понимаю. Я к тому, что это действительно жутко, правда. И, собственно, задают вопрос: «Может быть, как-то отдельно заняться, попробовать что-то сделать со здравоохранением?». В Свердловской области предлагают исключительно как-то взяться. Не очень понятно, правда, как. Но, может быть, действительно есть какие-то идеи?

Е. Ройзман ― Послушай, ну, в Свердловской области есть свои проблемы — это проблема с губернатором, проблема с министром. Это свои проблемы, которые присущи Свердловской области. Но я не думаю, что в других областях многим лучше. На самом деле, это проблема всей страны.

И. Воробьёва ― Ещё возвращаясь к новостям, которые мы продолжаем тоже обсуждать. Спрашивают про арест Ивана Жданова и сегодняшний приход силовиков в офис ФБК. Спрашивают, мстят ли за фильм про Костина, про журналистку Наилю Аскер-заде, про Светлану Медведеву, про патриарха, самолёты и вот это всё?

Е. Ройзман ― Ну смотрите, вот эта история со Ждановым — это просто вот так система ответила. Эта история совершенно невынужденная. Там уже чуть ли не несколько месяцев прошло. Ну, это просто как-то ответили. Но расследование очень сильное по «ВТБ». Очень сильное расследование. И это как расследование по Золотову. На такие расследования надо отвечать. Не рассказывать сказки, что эти самолёты мы давно продали. На эти расследования надо отвечать.

Конечно, очень в нелепую совершенно ситуацию попал премьер, когда за него его представитель ответил, что он летает на свои личные деньги. И тут же видны декларации, что личных денег нет, а те, которые есть у Медведева личные деньги, этих денег никогда не хватит на этот самолёт. То есть очень нелепо, когда премьер твоей страны пусть через представителя, но врёт публично. Это очень нехорошо.

Но вот этот фильм «Он вам не Димон» посмотрели сейчас 33 миллиона. Я в то время был главой города. Я хочу сказать, что его вся Администрация города Екатеринбурга посмотрела.

И. Воробьёва ― Да?

Е. Ройзман ― Все обсуждали. И это не только здесь, это было во всех городах. Все обсуждали. И представляете, что такое коррупция? Коррупция — это то, что разъедает. Это ржавчина. И представляете, все вот так вот разговаривают в кулуарах и говорят, показывая пальцем наверх: «Смотрите, что они там творят. Они хотят, чтобы мы им тут каштаны из огня таскали, чтобы мы сдерживали вот эту толпу, принимали на себя удар, про нас будут рассказывать, что мы всё разворовали, а они будут вот так жировать».

И доверия здесь среди чиновников к верховной власти нет. Появилось у чиновников несколько лет назад слово «сохраняться». Говорят: «Делай то-то, то-то, иначе не сохранишься». Важно сохраниться и так далее. То есть это новое значение такое в русском языке слово получило. Поэтому расследования очень сильны, расследования бьют в точку. И понятно, за что мстят ФБК и за что их пытаются громить. Но то, что они не сдаются — молодцы. То есть это, пожалуй, на сегодняшний день самая серьёзная народная организация.

И. Воробьёва ― Народная? Почему ты называешь народной?

Е. Ройзман ― Ну потому что она существует на народные деньги при поддержке людей. А как?

И. Воробьёва ― Ну, так-то, в общем, и Фонд Ройзмана тоже существует на пожертвования граждан. В этом смысле НКО такое.

Е. Ройзман ― Да. Мы достаточное количество разных несправедливостей закрываем, особенно когда касается детей. Но я хочу тебе сказать, собирать деньги на детей — это самое простое. Вот гораздо сложнее ситуации, когда надо собирать на взрослых. У меня сейчас парень один. Он технарь, кандидат наук. Понимающий человек. И ему постоянно требуется терапия. Ему сказали: «У вас есть шансы». Но ему одна поездка в Германию… Здесь не делают. Мы с Нютой Федермессер связались. Она пыталась помочь. Здесь не делают.

И одна поездка в Германию ему продлевает жизнь и даёт шансы. Ну, это полмиллиона рублей. И на взрослых собирать гораздо сложнее. Вот я думаю, что он ко мне придёт в пятницу. Наверное, будем собирать, потому что стоит того. Тем более у человека есть шанс. Но, вообще, кому интересно, Фонд Ройзмана в любом поисковике наберите, всегда можете с нами поучаствовать.

И. Воробьёва ― Ещё, кстати, вопрос такой об этике. Странно об этом спрашивать, но тем не менее. Вот в расследовании Навального, точнее, в том фильме, который он выпустил про «ВТБ», про Костина, про журналистку, там всё время в перебивках идут вот эти выпуски на федеральных телеканалах (там, по-моему, всё время на «России 1»), где собирают деньги для больных детей — и тут же появляется изображение журналистки. Не кажется ли тебе, что это как-то не очень этично, нет?

Е. Ройзман ― Ирин, а я считаю, что это самое сильное, что в этом фильме сделано — вот этот контраст. Когда одни уже не знают, что ещё придумать, а другие копейки собирают, чтоб спасти своего ребёнка. И те, которые уже не знают, что придумать, они не знают, что придумать на народные деньги, понимаешь, потому что речь практически везде идёт о бюджетных деньгах. И там, где бюджет должен помогать своим маленьким гражданам, вдруг это спускается на людей, и говорят: «Ну, давайте скиньтесь, помогите».

Я считаю, что это было самое сильное в фильме. И я тебе хочу сказать, что фильмы стали гораздо интереснее и лучше. И то, что они зачастую делаются с улыбкой и с юмором, это тоже даёт эффект. Смотри, какой сильный был фильм по прокурору Москвы Денису Попову. Ну, просто фильм, от которого уже не отмыться. Ему будут вспоминать его всю жизнь. Ну и правильно. А как хотели-то?

И. Воробьёва ― Тут спрашивают про историю, которую неделю назад мы обсуждали про пенсионерку и про организацию, которая называется «Новосёл». Там апартаменты вместо квартиры. Есть новости?

Е. Ройзман ― Слушай, очень хорошая история. Только прозвучало вслух, эти парни сразу же вышли на нас. Пришли в прошлый приём и говорят: «Мы готовы объяснить». Там был ряд сложностей. Они объяснили, в чём было дело. И мы договорились, что в эту пятницу придёт эта женщина, и они придут — и мы все вместе найдём выход из ситуации. То есть очень достойно себя повели, спокойно совершенно.

Смотри, у меня две ситуации. Я хочу, чтобы это прозвучало вслух. Вот этот КПК «Первый», который собирал у людей деньги. Огромное количество народу пострадало. Очень интересная ситуация. Они собирали деньги у людей под 15%, а раздавали в разные мощные структуры под 1%. То есть они, собирая деньги, понимали, что отдавать не собираются. Представляешь, ситуация? И тут же ещё появился такой «Уральский фонд сбережений». То есть тоже давние запутанные истории. Куча народу, у которых насобирали деньги.

И понимаешь, есть вот этот КПК «Первый», КПК «Первый Урал», КПК «Первый северный». Их несколько. И они, знаешь, что каждый раз творят? Вот те люди, которые брали деньги, они не уходят с контакта. Они говорят: «Да, мы брали у вас деньги. Но нам не отдали там-то, там-то. Вы должны за меня заступиться. Мы сейчас вместе все потребуем от властей». И понимаешь, люди начинают, как за Мавроди, ходить и от кого-то требовать, чтобы им отдали деньги. Но не с Мавроди.

А люди доверчивые, понимаешь. Они надеются на что угодно. Удивительно. Причём куча народу с высшим образованием, взрослые вроде все. Ну, как они в это все залазят? Дак по 3 миллиона есть. Сбережения всей своей жизни отдают. Квартиру продали, деньги туда внесли.

И. Воробьёва ― Я правильно понимаю, на каждый приём такие люди приходят так или иначе?

Е. Ройзман ― Каждый приём приходят такие люди. И действительно это огромная проблема. Слушай, ещё интересная ситуация. Мужик пришёл. Сыну 15 лет. Он говорит: «Полгода он засовывает этот табак. Он перестал учиться. Он, — говорит, — невменяемый. Он ничего не хочет делать. Куда бы ни ушёл, он везде с этим табаком». Я говорю: «Ну, уже, видимо, никотиновая зависимость какая-то сформировалась». Он говорит: «Всё, он не может без него». Для меня вот это первый случай. То есть случаи с передозировками видел. Уже случаи с передозировками с достаточно тяжёлыми.

Я разговаривал с врачом. Серьёзный врач говорит: «Мы столкнулись с этим. Не можем понять. 15-летний парень, у него откровенно гастрит. Ну, видим, что, как при гастрите, судя по всему, сжёг пищевод». Ну, может быть, глотал, ещё что-то. Тоже такие случаи. Но вот первый я вижу, что мой товарищ пришёл, говорит: «Сын подсел. Просто откровенно подсел. Перестал учиться».

И я знаю, что сейчас Дума начинает разрабатывать закон против вот этого жевательного табака и против насвая. И я считаю, что это своевременно. Это очень важно. Другое дело, что, понимаешь, который раз уже это говорю, страна похожа на того древнего ящера, которому полгода назад хвост откусили, а он ещё через полгода только об этом узнает. И считаю, что когда касается детей, конечно, быстрее надо действовать.

И. Воробьёва ― Но быстрее что? Что ты хочешь от них? Чтобы они в срочном порядке приняли закон? Или как?

Е. Ройзман ― Ну, я тебе скажу, я считаю, что на уровне города эти вопросы решаются. Ну представь себе, гигантские стоят торговые центры, и в этих торговых центрах маленькие островки, где куча промоутеров бегают, предлагают, угощают. И вот этот островок торговому центру денег-то особых не приносит. То есть они элементарно могут его закрыть. Они элементарно могут со своей охраной решить не пускать. То есть я сейчас знаю руководителей серьёзных центров. Они их вышибают. Но в целом это можно принять в городе решение. Мэр может собрать у себя и сказать: «Мы попали вот в такую ситуацию. Я вас всех прошу». И любой нормальный человек всегда прислушается. Я считаю, что так и надо сделать.

И. Воробьёва ― Это интересно. То есть если бы был мэром Евгений Ройзман, так бы и произошло, я так понимаю?

Е. Ройзман ― У меня были и свои механизмы. Но вот в этой ситуации, когда это всё идёт через торговые центры и официально, только так и можно поступать.

И. Воробьёва ― Ещё несколько минут есть. Успеем несколько историй рассказать с приёма прошедшего. Да, и спрашивают, будет ли приём в ближайшую пятницу?

Е. Ройзман ― В пятницу с 10 утра будет и до конца. На Толмачёва, 11. Если что, приходите. Слушай, у меня ситуация. Парень просидел за наркотики 4,5 года. 27 лет ему. Вышел на свободу. 2,5 месяца. Познакомился с девчонкой. А она ходила, делала закладки. Он пошёл с ней. Их задержали вместе. Ну и первый же вопрос: «Вы вместе?». — «Ну да, вместе». То есть она сейчас пойдёт по сбыту, а он с ней соучастник будет. Ну и пришла другая женщина, говорит: «Можно как-нибудь помочь?».

Я говорю: «А как ты ему поможешь? Он совершенно знал, что он делает, куда он идёт, зачем он идёт». Ну, всех предупреждали. То есть, вообще, когда касается наркотиков, просто видишь наркотики, слышишь слово «наркотики» — беги оттуда, целее будешь.

И. Воробьёва ― А тебе жалко людей, которые случайно попадают под такое вот колесо?

Е. Ройзман ― Ирин, а когда начинаешь разбираться, оказывается, что неслучайно. То есть каждый раз, когда начинаешь вникать, оказывается, что неслучайно. Понимаешь, когда человек наркоман, об этом уже знает весь город, а родители всегда узнают последними, понимаешь. Так получается. И каждый человек, который начинает торговать наркотиками, он же отравляет других людей, он убивает других людей, чтобы самому иметь деньги, кайфовать.

Поэтому я отношусь абсолютно безжалостно. Понятно, бывают какие-то случаи, когда человек раскаялся действительно. Бывают такие случаи. Но ему потом всю жизнь придётся доказывать, что он нормальный, что он не такой.

И. Воробьёва ― Во-первых, тут несколько комментариев есть от слушателей по поводу разгона палаток там и продажи этого табака и вот этого насвая. Первое. Блогеры очень часто продвигают всё это в интернете.

Е. Ройзман ― Я увидел это. Это такое скотское занятие, когда взрослый подонок сидит и рассказывает, как это здорово, как это круто. И это рассчитано на подростков. Вот здесь надо вмешиваться и глушить, понимаешь? Вот здесь можно.

И. Воробьёва ― Ну что значит, можно? Ведь закон не запрещает этим ни торговать, ни об этом рассказывать, если я правильно понимаю. Как здесь принять решение?

Е. Ройзман ― Ну, я тебе скажу так. У меня бы были механизмы какие-то, я бы принял. Но я и принимал всегда эти решения. Мы в своё время в своём городе не дали открыться ни одному магазину, который бы торговал курительными смесями. Ну, просто не дали. Физически не дали. Можно с этим бороться, можно справиться.

И. Воробьёва ― Ну, просто, обращают внимание, что…

Е. Ройзман ― Ирин, слушай, ещё один очень важный момент.

И. Воробьёва ― Одна минута буквально.

Е. Ройзман ― Да. Мы решили сейчас поговорить со «Знаком». Ко мне одновременно пришли трое разных людей — ситуация по педофилии. Я посмотрел приговор одного взрослого мужика. Ну, явно мужик просто так сидит не за что. И у меня вот три такие ситуации, когда я чётко понимаю — Каюмов сидит ни за что, Алексей Сушко сидит ни за что вообще, даже доказывать не понадобилось, и вот сейчас ещё Бурмистров такой появился, уже 4 года явно ни за что сидит. Договорились с Уполномоченным по правам человека, что примут их. И со «Знаком» договорились, обобщающий материал вот по всем этим сделаем, потому что нельзя так сажать людей.

И. Воробьёва ― Полминуты.

Е. Ройзман ― Подожди, я хотел сказать, что, на самом деле, что бы там ни было, всё будет хорошо в конце. И если сейчас не очень хорошо, ну значит ещё не конец. Понятно же, да?

И. Воробьёва ― Вот так.

Е. Ройзман ― Давайте удачи всем и доброго здоровья!

И. Воробьёва ― По традиции Евгений Ройзман говорит нам, что всё будет хорошо. Ну, а мы через неделю ровно увидимся. Спасибо! Счастливо!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Сидеть за порядочность — это очень типично для России. В России именно порядочные и сидят чаще всего. Мерзавцев тоже сажают иногда, но довольно редко. Чаще именно порядочных людей.
________________________________________

Ройзман настолько приличный человек, что до выборов на сколько-нибудь значимую позицию нынешняя власть его не допустит…
________________________________________

Всё по делу, трудно что-либо возразить. Потом эти инвалиды занимают место в думе, где ими легко управляет режим. Стоит ли удивляться тем законам, которые они проводят…
________________________________________

Молодца, Ройзман, в самую точку!
________________________________________

Егору Жукову готовили ловушку в виде двойника-провокатора. Муратов с командой выявили это с помощью видео. Так его закрыли тупо за желание мирной смены дремучих прпвителей на современных. Экстремизм со стороны власти!..
________________________________________

Побольше бы России вот таких… Ройзманов. Быстро бы порядок навели в стране.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Спорт (0)
  • Международные события (0) > Белоруссия (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • Экология (0) > Проблема мусора (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 26.02.2020 - ЧЕКИСТЫ ПОПАЛИ В СЕТЬ
  • 24.02.2020 - ЧУДОВИЩНАЯ ОТРЫЖКА СТАЛИНИЗМА
  • 23.02.2020 - ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ
  • 21.02.2020 - ОБЗОРЫ ОТ АЛЕКСЕЯ ПИВОВАРОВА
  • 20.02.2020 - НАСЛЕДНИКИ ТОВАРИЩА БЕРИИ
  • 19.02.2020 - ПЕТЕРБУРГСКИЕ МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ДЕПУТАТЫ ОТ «ЯБЛОКА»
  • 18.02.2020 - О «СЕТИ», ТОТАЛИТАРИЗМЕ И 37 ГОДЕ
  • 17.02.2020 - ПАРТИЯ «ЯБЛОКО» СЧИТАЕТ ДЕЛО «СЕТИ» ОТКРОВЕННО СФАБРИКОВАННЫМ
  • 17.02.2020 - ПРОБЛЕМА ИНКЛЮЗИВНОСТИ В ПОЛИТИКЕ И ЭКОНОМИКЕ
  • 16.02.2020 - ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТАЛИНСКИЕ ВРЕМЕНА
  • 15.02.2020 - О ПРИГОВОРЕ ПО «ДЕЛУ "СЕТИ"»
  • 15.02.2020 - ЦИРК С КОНЯМИ
  • 14.02.2020 - УКРАИНСКАЯ ПОЛИТИКА В АДМИНИСТРАЦИИ ПРЕЗИДЕНТА
  • 12.02.2020 - ПРИГОВОР ПО ДЕЛУ «СЕТИ» ДОЛЖЕН БЫТЬ ОТМЕНЁН
  • 11.02.2020 - ВРЕМЯ БЕЛКОВСКОГО
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru