Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[05.02.2020]

ОЧЕРЕДНОЙ ЖУЛЬНИЧЕСКИЙ ПЛЕБИСЦИТ

Александр КЫНЕВ: российский учёный-политолог, доцент департамента политической наук ВШЭ, кандидат политических наук, специалист в области региональных политических процессов России и стран СНГ, исследований партийных и избирательных систем

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Александр КЫНЕВ:


У меня ощущение, что когда спустя 9 месяцев арестовывают бывших полицейских, связанных с делом Голунова — это привязано к главному событию — к предстоящему голосованию по пакету поправок к Конституции.

Я думаю, это попытка как-то успокоить общественность — задобрить, показать, что вот имели место отдельные недостатки, с ними активно борются. Так что, в общем, всё идёт хорошо, динамика позитивная, можно особенно не волноваться. То есть обычно у нас всегда под выборы власть предпринимает некоторые шаги с целью успокоить часть населения, не будоражить, лишний раз не провоцировать.

Самое опасное на предлагаемых нам псевдовыборах, по которым пока ещё даже и закона нет, это, конечно, отказ от международных правовых стандартов. Хотя вроде как первая и вторая главы Конституции не затрагиваются, но в дополнительные статьи, которые находятся в других главах, включаются положения, имеющие отношения к этим первым главам.

В итоге, мы получаем Конституцию, в которой разные статьи Конституции находятся в противоречии друг с другом. В частности, по международным правовым договорам, подписанным Российской Федерацией, получается противоречие 15-й статьи и 79-й. То же самое получается по местному самоуправлению. Это откровенно вредно, опасно и, на мой взгляд, совершенно контрпродуктивно.

И самое главное, что, на мой взгляд, проблема в том, что всё это запихнуто в единый мешок, где нет никакой возможности дифференцировать отношение к разным предложениям: ты можешь либо скопом проголосовать за, либо скопом — против.

То есть, на мой взгляд, сама процедура такого голосования является некорректной, жульнической. Это неуважение к людям. Это попытка таким шулерским методом прокатить нужные поправки, закамуфлировав их всякими подачками очень наивным людям. Ведь что до этого мешало государству проявлять эту самую социальную ответственность?!

Возникает вопрос: что в этой ситуации делать оппозиции? На мой взгляд, главное в данном случае — это протест против самой процедуры, которая нарушает Конституцию, которая является неуважением к гражданам, неуважением к общественному мнению и попыткой жульническим путём протащить ряд явно одиозных и неправильных поправок, закамуфлировав их такими мелкими социальными подарками. Это всё, мне кажется, абсолютным жульничеством. И возник вопрос: а что с этим делать?

Очевидно, чем сильнее та или иная партия завязана в какие-то неформальные взаимоотношения с властью, тем, конечно, она ведёт себя более трусливо и боится публиковать свою какую-то собственную точку зрения. То есть возникает такое ощущение, что та же парламентская оппозиция фактически как будто в рот воды набрала, проголосовав молча в первом чтении за это всё. Такое ощущение, что они полностью все капитулировали. И невозможно понять, чем там отличается сегодня в Думе позиция руководства КПРФ, «Справедливой России», ЛДПР от позиции руководства «Единой России».

Если посмотреть реакцию тех, кто не представлен в парламенте, там фактически есть три позиции. Первая позиция, условно, на мой взгляд, наиболее ярко выражена «ЯБЛОКОМ», что, типа, это плохой проект, давайте мы разработаем свой хороший, что мы хотели бы в Конституции поменять.

Вторая позиция — это позиция Навального, которая заключается в том, что это всё, в общем, на самом деле, ухудшение без того плохой Конституции. И, в общем, нефиг тратить на это силы, тем самым это легитимизируя.

И третья позиция — это активная кампания «Нет!». Борьба за то, чтобы превратить это голосование в такой референдум о недоверии нынешней федеральной власти и лично президенту.

Что касается первого сценария, который реализует «ЯБЛОКО», то надо понимать, что эта стратегия может принести пользу только с точки зрения какого-то далёкого будущего. То есть вот вы напишете проект. Может быть, когда-нибудь, когда вы придёте к власти или ваши позиции укрепятся, может, это на что-то повлияет. Но кампания по поводу голосования и поправок идёт здесь и сейчас. И совершенно очевидно, что пролоббировать голосование или референдум по альтернативным поправкам просто невозможно. Это и время не позволяет. Поэтому это маниловщина. Там есть много хороших, правильных идей. Но надо понимать, что в любом случае в бюллетене будет либо «да», либо «нет», гражданам будет предложен вот этот единый пакет.

На самом деле, выбора всего два: либо это массовая кампания «Нет!» либо неучастие. То есть де-факто кампания «Нет!» может сегодня быть проведена успешно только в крупных городах. И то у меня большие сомнения, что у оппозиции для этого есть ресурсы, деньги и люди. Идти с плохой, слабо организованной кампанией на это голосование — значит заведомо проигрывать. Ну и вам скажут: «Смотрите, это же смешно». Это получается саморазоблачение.

На мой взгляд, реализация успешной кампании «Нет!» очень проблематична. Что тогда остаётся? Остаётся то, что предлагает Навальный. Но не в том виде. Не всё плохо, нет. И всё-таки делать вид, что ничего не происходит, на мой взгляд, нельзя. Реагировать на неё нужно.

Мне кажется, что большинство граждан просто никакого интереса к этому голосованию, недореферендуму иметь не будет. Это означает, что если всё будет честно, то будет низкая явка. А низкая явка будет позором власти.

За эти два месяца в условиях полного отсутствия интереса граждан к этой теме я совершенно не понимаю, каким образом можно честным путём обеспечить высокую явку. Это означает только одно — что её будут накручивать. Накручивать привычными нам способами: это будет голосование под давлением и прямые фальсификации и вбросы.

Значит, что остаётся тем, кто этим недоволен? Я думаю, что в условиях именно того, что будут накручивать явку, все силы должны быть брошены, мне кажется, на контроль, на недопущение фальсификации явки хотя бы там, где этот контроль возможен — в крупных регионах.

На мой взгляд, это единственное, чего может добиться общественное мнение сегодня. И тогда будет понятно, что этот референдум будет обеспечен только голосами национальных регионов. То есть если они будут рисовать явку 70%, а в Москве, в Питере она будет 30%, то тогда будет совершенно понятно, что произошло в стране.

И тогда реальная ценность этого референдума будет стремиться к нулю, потому что все будут понимать, что это чистая профанация, что это цифра нарисована на бумаге. Это, на мой взгляд, единственная реальная стратегия, которую сегодня можно реализовать.

                    *   *   *

А. Соломин ― Всем здравствуйте! Меня зовут Алексей Соломин. Вместе с Алексеем Нарышкиным мы ведём программу «Персонально ваш». И у нас в гостях политолог Александр Кынев. Здравствуйте, Александр! Приветствуем вас!

А. Кынев ― Да, всем добрый день!

А. Нарышкин ― Я вас хочу про кейс Голунова спросить. Ловят полицейских и допрашивают усиленно в Следственном комитете, которые подбрасывали ему наркотики. Уже говорят, что до 10 лет светит этим товарищам. Это показательная порка опять будет?

А. Кынев ― Ну, у меня ощущение такое, что всё, что мы сейчас наблюдаем, мне кажется, привязано к главному событию — к предстоящему голосованию по пакету поправок к Конституции. И я бы рассматривал комплекс решений, в том числе и решение Конституционного суда по Котову (как я надеюсь, там его в итоге отпустят), и то, что сейчас спустя 9 месяцев (или даже больше) арестовывают бывших полицейских, связанных с делом Голунова — я думаю, это попытка как-то успокоить общественность.

А. Нарышкин ― Задобрить.

А. Кынев ― Задобрить, показать, что вот имели место отдельные недостатки, с ними активно борются. И там, вот смотрите, человека отпустили, и вот там разбираются. Так что, в общем, всё идёт хорошо, динамика позитивная, можно особенно не волноваться и так далее. То есть обычно у нас всегда под выборы власть предпринимает некоторые шаги с целью успокоить часть населения, не будоражить, лишний раз не провоцировать.

А. Нарышкин ― Подождите, ну вы сказали, под выборы. Но у нас из ближайших крупных мероприятий — это вовсе не выборы, не референдум, а непонятно что.

А. Кынев ― Ну, голосование. То есть будем считать, что у нас же, в принципе, даже закон общий «Об основных гарантиях», который регулирует и проведение во многом референдумов, и выборов. Он носит такой рамочный характер. Хотя есть ещё отдельный закон «О референдуме». Поэтому я говорю про вот это 12-е апреля именно как, будем считать, псевдовыборы. Неважно, как это называется. Эта процедура, по которой пока ещё даже и закона особенного нет. И, конечно, всё, что сейчас происходит, оно несомненно с этим так или иначе связано. То есть это надо прекрасно себе понимать.

Вообще, любая избирательная кампания, будь то кампания референдума или избрания парламента, или президента — это, как правило, лучшее время от власти что-то требовать, потому что тогда она хоть как-то заинтересована кого-то слышать и не заинтересована недовольства усиливать.

А. Соломин ― Как бы вы оценили реакцию оппозиционных деятелей в целом на этот пакет, по которому предстоит голосовать? Разве те изменения, которые предложил президент, не были артикулированы изначально его оппонентами? Я имею в виду распределение полномочий.

А. Кынев ― Главная проблема заключается в том, что в пакете поправок в кучу смешаны абсолютно разные вещи. Часть из них можно считать полезными. Ну, полезными я бы счёл усиление полномочий парламента. Пускай оно не очень большое, но это лучше, чем ничего. То есть парламент точно ничего не теряет. Я говорю про Госдуму. Совет Федерации, мне кажется, остаётся там же примерно, где он был.

Есть изменения откровенно вредные. В первую очередь это касается ослабления судебной системы, которая и так у нас, в общем, зависимая, но будет ещё более зависимой. К вредным я бы отнёс предложение, связанное со странной статьей про единую систему публичной власти, которое фактически направлено на умаление и без того слабого местного самоуправления. Ну и самое опасное — конечно, это отказ от международных правовых стандартов. Хотя вроде как первая и вторая главы Конституции не затрагиваются, но в дополнительные статьи, которые находятся в других главах, включаются положения, имеющие отношения к этим первым главам.

В итоге, мы получаем Конституцию, в которой разные статьи Конституции находятся в противоречии друг с другом. В частности, по международным правовым договорам, подписанным Российской Федерацией, получается противоречие 15-й статьи и 79-й. То же самое получается по местному самоуправлению, когда разные статьи говорят разное. Это откровенно вредно, опасно и, на мой взгляд, совершенно контрпродуктивно.

А. Нарышкин ― В чём опасность?

А. Кынев ― Опасность заключается в том, что благодаря их реализации уменьшается количество реальных прав, которые имеют граждане нашей страны. Уменьшается право на защиту, уменьшается право на апелляцию в случае вынесения каких-то неправосудных решений и так далее. Надо понимать, что даже когда, скажем, чиновники исходят из того, что вроде как ничего не убирается, всё равно понимают, что есть некая отдалённая оговорка про возможность пожаловаться куда-нибудь в ЕСПЧ — это всё-таки сдерживает в некоторых случаях ретивость, и чиновники ведут себя более деликатно, чем могли бы.

То есть, знаете, как говорится, добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом. Вот я боюсь, что в ходе этих поправок дополнительного аргумента в виде международных обязательств, которые наша страна на себя приняла, к сожалению, не будет.

Ну и? кроме того, я считаю, что очень негативны поправки, которые снижают возможности баллотироваться гражданам, то есть вот это ограничение про 30 лет для членов Совета Федерации, губернаторов и так далее. Плюс дополнительные ограничения для избрания на пост президента. То есть это всё сужает возможности граждан в личном качестве добиваться тех или иных постов. То есть, таким образом, граждане ничего не получают, по сути дела, кроме совершенно декларативных статей по поводу прожиточного минимума, для которых не нужна никакая Конституция, это всё решается путём изменения законодательства. И совершенно никакие конституционные меры тут ни к чему.

Поэтому получается, что вроде как в этом наборе есть поправки полезные, есть откровенно вредные, есть спорные типа тех же статей про минимальный уровень оплаты труда, что, в общем, можно было бы таким путём и не решать. И самое главное, что, на мой взгляд, проблема не в том, что какие-то предложения могут коррелировать с тем, что предлагала оппозиция, а в том, что всё это запихнуто в единый мешок, где нет никакой возможности дифференцировать отношение к разным предложениям: ты можешь либо скопом проголосовать за, либо скопом — против.

То есть, на мой взгляд? самое главное, что сама процедура является некорректной, является жульнической. Это неуважение к людям. Это попытка таким шулерским методом прокатить нужные поправки, закамуфлировав их всякими мерами, направленными на очень наивных людей про то, что там якобы расширится социальная ответственность государства. А что до этого мешало государству проявлять эту самую социальную ответственность?!

Поэтому, на мой взгляд, все прекрасно понимают, если посмотреть на то, что происходит в стране, что по большому-то счёту эти поправки мало на что влияют. То есть жизнь обычного человека вряд ли изменится. Интерес, на самом деле, населения очень небольшой. В основном спорят с этим люди политизированные. Здесь, на мой взгляд, самое главное — это некорректная форма самого этого голосования, которое находится в очень сером таком правовом пространстве. И это сама скороспелость этих изменений Конституции. Многие юристы высказывают большие претензии к самой процедуре этих поправок в том, что нельзя пакетом принимать такой большой блок, а нужно принимать каждую по отдельности.

А. Соломин ― Об этом даже Владимиру Путину говорил один из участников этой комиссии.

А. Кынев ― Совершенно верно. У меня полное ощущение, что всё это писалось в глубочайшей секретности. То есть несколько человек близких к телу, видимо, писали этот проект, не привлекая даже нормальных юристов. И потом всё это пакетом высыпали на голову Аппарата, часть которого схватилась за голову, потому что понимают, что это какие-то совершенно дикие предложения. В результате одни молчат, а другие публично несут глупости под камеры, напоминающие случайный набор слов, описывающий, что что-то там у населения расширится, укрепится и так далее…

Возникает вопрос: что в этой ситуации делать оппозиции? На мой взгляд, главное в данном случае — это протест против самой процедуры, которая нарушает Конституцию, которая является неуважением к гражданам, неуважением к общественному мнению и попыткой жульническим путём протащить ряд явно одиозных и неправильных изменений, закамуфлировав их такими мелкими социальными подарками. Это всё, мне кажется, абсолютным жульничеством. И возник вопрос: а что с этим делать?

Если мы внимательно посмотрим на реакцию политической оппозиции, мы увидим, что у значительной части оппозиции реакции нет вообще никакой. То есть, очевидно, чем сильнее та или иная партия завязана в какие-то неформальные взаимоотношения с властью, тем, конечно, она ведёт себя более трусливо и боится публиковать свою какую-то собственную точку зрения. То есть возникает такое ощущение, что та же парламентская оппозиция фактически как будто в рот воды набрала, проголосовав молча в первом чтении за это всё. Никаких там внятных позиций по поводу того, что с этим делать дальше, тоже нет.

Такое ощущение, что они полностью все капитулировали. И невозможно понять, чем там отличается сегодня в Думе позиция руководства КПРФ, «Справедливой России», ЛДПР от позиции руководства «Единой России».

А. Соломин ― Ну и у несистемной оппозиции, на самом деле, такое ощущение, что нет чётко выраженной, сформулированной позиции ко всем этим изменениям.

А. Кынев ― Если посмотреть реакцию тех, кто не представлен в парламенте, там фактически есть три позиции. Первая позиция, условно, на мой взгляд, наиболее ярко выражена «ЯБЛОКОМ», что, типа, это плохой проект, давайте мы разработаем свой хороший, что мы хотели бы в Конституции поменять.

А. Соломин ― Кстати, на сайте «Эха Москвы» есть текст Бунимовича (партия «ЯБЛОКО», детский омбудсмен в Москве). Он там говорит, какие на самом деле изменения должны были быть в этой Конституции.

А. Кынев ― Вторая позиция — это позиция Навального, которая заключается в том, что это всё, в общем, на самом деле, ухудшение без того плохой Конституции. То есть, на самом деле, это мало на что влияет, это такие игры в песочнице внутри властной как бы элиты. И, в общем, грубо говоря, чума на оба ваши дома, то есть нефиг тратить на это силы, этим заниматься и это легитимизировать.

И третья позиция — это активная кампания «Нет!». Борьба за то, чтобы выразить своё отношение к этой процедуре наиболее одиозным предложением — путём участия, но участия против этих поправок, путём попытки превратить референдум в такой референдум о недоверии нынешней федеральной власти и лично президенту.

А. Соломин ― Ну то есть голосовать «нет», а не та кампания «Нах-нах», которая была в своё время.

А. Кынев ― Да. Могу сказать, что вот была в минувшую субботу в Москве конференция разных представителей демократической оппозиции. Я тоже на ней был и выступал. Там были представлены разные силы. Там были все ведущие эксперты и разные политические партии, московские муниципальные депутаты, депутаты Мосгордумы некоторые были и так далее. Как раз обсуждали, собственно говоря, сценарии. После этого как раз был запущен проект этой кампании «Нет!». У неё уже появился сайт в Интернете, там идёт сбор подписей против этих поправок и так далее.

На мой личный взгляд, ситуация такова. Вот что касается первого сценария, который реализует «ЯБЛОКО». Ну, есть и некоторые другие сторонники того, что давайте вот мы напишем собственные хорошие поправки. Но надо прекрасно понимать, что эта стратегия может принести пользу только с точки зрения какого-то далёкого будущего. То есть вот вы напишете проект. Может быть, когда-нибудь, когда вы придёте к власти или ваши позиции укрепятся, может, это на что-то повлияет. Но кампания по поводу голосования и поправок идёт здесь и сейчас.

Совершенно очевидно, что за это время юридически подготовить и каким-то образом попытаться пролоббировать голосование или референдум по альтернативным поправкам просто невозможно. Это и время не позволяет, потому что законный референдум (если по нему идти) — это очень долгая процедура. Совершенно никаким образом в никакой апрель вы в жизни не попадёте никогда.

Поэтому это маниловщина. Там есть много хороших, правильных идей. Но надо понимать, что в любом случае 12-го апреля никаких альтернативных проектов в бюллетене не будет. В бюллетене будет либо «да», либо «нет», гражданам будет предложен вот этот единый пакет. Поэтому первая кампания — на мой взгляд, это такое благое пожелание. Но в жизни, к сожалению, всё иначе.

На самом деле, выбора всего два: либо это массовая кампания «Нет!»… И, в принципе, авторитарные режимы знают успешные примеры, когда авторитарные лидеры инициировали референдумы, а потом их проигрывали. Самый известный пример — это референдум в Чили, когда фактически Пиночет его проиграл и, таким образом, потерял право баллотироваться дальше.

Аналогичные референдумы, проигранные властью, были в Венесуэле при Уго Чавесе и в Боливии, где Моралес проиграл референдум, который должен был позволить ему баллотироваться на ещё один срок. Правда, вопреки этому референдуму он стал баллотироваться, но кончилось мы знаем чем — граждане возмутились нарушениями на выборах, и Моралес бежал.

А. Соломин ― Но Уго Чавес после референдума всё равно побеждал на президентских выборах.

А. Кынев ― Он уже был человеком тяжело больным к этому времени. Там референдум тоже касался вопросов исчисления сроков. Главное заключается в том, что, в принципе, при некоторых условиях инициированный властью референдум может повернуться против неё. Но для этого должны быть выполнены некоторые большие предварительные условия: должна быть очень сильная оппозиция, должна быть очень хорошая сеть по стране, которая способна эту кампанию обеспечить, и должно быть время. На мой взгляд, сегодня, если оценивать политическую реальность, нет ни времени, ни сил, ни ресурсов такую кампанию провести.

То есть де-факто кампания «Нет!» может сегодня быть проведена успешно только в крупных городах. И то у меня большие сомнения, что у оппозиции для этого есть ресурсы, деньги и люди. Идти с плохой, слабо организованной кампанией на это голосование — значит заведомо проигрывать. Ну и вам скажут: «Смотрите, это же смешно».

А. Соломин ― Это дискредитировать, значит.

А. Кынев ― Да, да, да. За «нет» же никто не проголосовал. Это получается саморазоблачение.

А. Соломин ― Насколько я понимаю, за акцией «Нет!» стоит «Открытая Россия». Во всяком случае, конференция, на которой было объявлено об этом, проводила именно эта организация.

А. Кынев ― Нет. Ну, я же был на этой конференции. Она носила совершенно непартийный характер.

А. Соломин ― Значит, это было при поддержке «Открытой России».

А. Кынев ― Ну, я не знаю, как она поддерживала. Вот я пришёл, выступил и ушёл. Какое отношение к моему выступлению имела «Открытая Россия»? Я думаю, что там был ряд её представителей. На мой взгляд, где-то 2⁄3 тех, кто присутствовал, никакого отношения к «Открытой России» не имеют. При этом мне кажется, что это тоже такая пиарная уловка в прессе, что, дескать, давайте мы эту идею свяжем с какой-то политической силой, хотя на самом деле она более широкая.

Ладно, возвращаемся к кампании «Нет!». На мой взгляд, идея хорошая, но есть масса конкретных проблем, которые делают, на мой взгляд, реализацию успешной кампании «Нет!» очень проблематичной. Что тогда остаётся? Остаётся то, что предлагает Навальный. Но не в том виде. Не всё плохо, нет. На мой взгляд, всё-таки делать вид, что ничего не происходит и не замечать эту кампанию по голосованию нельзя. Реагировать на неё нужно.

Но реагировать нужно в каком ракурсе? Поскольку, во-первых, она проходит в сером правовом пространстве, то есть она, по сути, является де-факто незаконной, потому что правовую базу готовят в процессе уже идущей кампании — это какая-то полная, абсолютная дикость! Так быть не должно ни в одной демократической стране! Совершенно понятно, что у граждан большинства никакого интереса к этим поправкам нет, потому что у всех полное ощущение, что всё уже решено, пакет уже готов, реально никто никого ни о чём не спрашивает. Это профанация, да и сами эти поправки, в общем, мало что в этой жизни людей меняют. Как в этих условиях обеспечивать явку высокую, я не представляю.

То есть мне кажется, что большинство граждан просто никакого интереса к этому голосованию, недореферендуму иметь не будет. Это означает только одно — что если всё будет честно, то это будет низкая явка. А низкая явка будет позором власти. То есть когда львиная доля граждан просто проголосует ногами и голосовать не пойдёт, то получится, что, собственно говоря…

А. Нарышкин ― Ну подождите, говорили же о том, что будут выделены бюджеты на продвижение в телевидении, в интернете.

А. Кынев ― Сейчас у нас уже кончился январь. Остаётся на кампанию два месяца. А тут ещё конь не валялся. То есть за эти два месяца в условиях полного отсутствия интереса граждан к этой теме и когда никакой конкуренции нет, никакой важности нет стратегической и так далее, я совершенно не понимаю, каким образом за это время можно честным путём (подчёркиваю, честным путём) обеспечить высокую явку. Это означает только одно — что её будут накручивать. Накручивать привычными нам способами: с одной стороны — это будет голосование под давлением, с другой стороны — будут прямые фальсификации и вбросы.

А. Нарышкин ― Согласитесь, накануне президентских выборов тоже всегда есть ощущение, что всё уже предрешено. Здесь же, получается, та же самая ситуация.

А. Соломин ― Но на президентских выборах достаточно высокая явка.

А. Кынев ― На президентских — совершенно другая история. На президентских выборах люди голосуют за конкретного человека. Потом, президентские выборы всё-таки носят в глазах людей символический характер. Они как бы выбирают руководителя.

А. Соломин ― Да. А здесь разве не выбирают его курс?

А. Кынев ― Нет. Здесь как раз полная неясность, потому что публично заявлено самой властью, что якобы там убирается слово «подряд» в этом же флаконе и так далее, обсуждаются варианты, как будет выглядеть транзит, и т.д., и т.п. То есть ясно, что ничего неясно. То есть никто не очень понимает, будет ли это транзит, каким он будет и за что в итоге люди голосуют — за транзит или не за транзит. Никто ничего не понимает, но всё равно голосовать надо. То есть настолько всё невнятно. И при этом нет никакого чёткого объяснения, а что же поменяется в результате. Ничего не поменяется для конкретного человека!

Поэтому что получается в сухом остатке? Поскольку, на мой взгляд, объективно никакого мотива у людей голосовать нет, очевидно, что без экстремальных усилий явка будет низкой. Это означает, что очень высок сценарий, что явку будут фальсифицировать и будут нагонять всякими разными жульническими методами.

А. Нарышкин ― И последствия?

А. Кынев ― Значит, что остаётся тем, кто этим недоволен? Играть в эту кампанию и полностью её поддерживать — означает во многом её легитимизировать. Вот говорят: «Смотрите, были противники, но они получили смешной процент. Была честная кампания. Всё было корректно», и так далее. Я думаю, что в условиях именно того, что будут накручивать явку, все силы должны быть брошены, мне кажется, на контроль, на недопущение фальсификации явки хотя бы там, где этот контроль возможен.

А. Нарышкин ― Вот как на выборах — наблюдатели…

А. Кынев ― Это мониторинг, это фиксация всех технологий проведения этой кампании для истории, для общественного мнения, чтобы было совершенно чётко понятно и видно, как всё это проходило. Я думаю, что, скажем, в крупных регионах таких, как Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Новосибирск, Красноярск, Иркутск и так далее, вполне можно обеспечить нормальный контроль и не дать эту явку фальсифицировать. И, на мой взгляд, единственное, чего может добиться общественное мнение сегодня — это честных результатов в крупных регионах.

И тогда будет понятно, что если этот референдум (ну, будем называть референдумом де-факто) будет обеспечен только голосами национальных регионов, какой-то аграрной периферии, то есть, грубо говоря, там будут якобы голосовать те же самые Башкортостан, Дагестан, Кемеровская область, из регионов центральной полосы у нас самые электорально неблагополучные — это Брянская, Тамбовская. То есть если они будут рисовать явку 70%, а в Москве, в Питере она будет 30%, то тогда будет совершенно понятно, что произошло в стране.

И тогда реальная ценность этого референдума будет стремиться к нулю, потому что все будут понимать, что это чистая профанация, что это цифра, нарисованная на бумаге. Это, на мой взгляд, единственная реальная стратегия, которую сегодня можно реализовать.

А. Нарышкин ― Александр, объясните мне, пожалуйста. Мы уделили достаточно времени этой теме. Это безумно интересно. Но я не очень понимаю. Мне кажется, совокупная аудитория внесистемной оппозиции и уже противников поправок в Конституцию в масштабах России очень-очень мала. Имеет ли смысл вообще так подробно об этом говорить? Сколько бы людей ни проголосовало 12-го апреля, и какая бы явка ни была, каких-то тектонических сдвигов от этого не будет. Я, может, ошибаюсь.

А. Кынев ― Мы сейчас говорим о том, что могут в этой ситуации сделать те люди, которые недовольны этим проектом. Вот что им в этой ситуации делать? Значит, мы разбирали не ситуацию тех, кого всё устраивает, не ситуацию тех, кому всё равно, а вот что делать тем, кому не всё равно. И здесь остаётся фактически два сценария. Потому что сценарий, как я уже сказал, альтернативных проектов утопический. То есть либо кампания «Нет!», либо кампания «не верю», грубо говоря, то есть кампания по мониторингу нарушений и максимальной дискредитации этого недореферендума в глазах общественного мнения, то есть его разоблачение фактически.

На мой взгляд, первую кампанию «Нет!» реализовать очень тяжело, потому что для этого просто нет ресурсов. Провести кампанию по разоблачению вот этой процедуры в этом смысле это гораздо более реально, это гораздо более прагматическая задача. И она будет очень полезной, потому что власть может получить пиррову победу. Она бросит колоссальные ресурсы для того, чтобы протащить этот проект, организовать это голосование, но получит на выходе пшик, когда будут цифры, которые будут совершенно очевидно в глазах любого нормального человека выглядеть фальсификатом.

А. Соломин ― Вы сказали о бессмысленности поправок о закреплении минимального размера оплаты труда и регулярной индексации пенсий. Но с точки зрения общественного мнения, люди пойдут голосовать именно за это. Им пообещали индексацию пенсий. Почему это заставит их сидеть дома? Почему они будут к этому безразличны?

А. Кынев ― Именно эти предложения запихнуты в этот проект только ради того, чтобы хоть как-то вытащить людей на голосование. Никакой потребности вписывать это в Конституцию нет.

А. Соломин ― Про потребность понятно. Но почему вы думаете, что люди не пойдут хотя бы даже из-за этого?

А. Кынев ― Ну, я всё-таки оцениваю достаточно высоко, скажем так, вменяемость наших людей и их трезвый взгляд на все эти поправки. Потому что никто всерьёз не верит, что Конституция мешала власти раньше действовать по-другому. Не Конституция мешала кормить школьников бесплатными завтраками! Ну, это всё смешно. То есть, это какие-то разводки, мне кажется, на каких-то совсем уж ничего не понимающих людей.

А. Соломин ― Не совсем так. Почему? Не Конституция мешала, а теперь Конституция обяжет. Вот как пойдёт разговор.

А. Кынев ― Мне это кажется очень странным аргументом. Вот чиновникам, которые находятся у власти в России последние 20 лет, ничего не мешало все эти годы реализовывать всё то, что они сегодня предлагают записать в Конституцию.

А. Соломин ― Стало известно, что ФОМ откажется от опросов по электоральному рейтингу президента. С чем вы это можете связать? Это тоже часть общего тренда подготовки к трансферу или транзиту?

А. Кынев ― Ну, я допускаю, что да. Потому что для того, чтобы не создавать лишних оснований для спекуляций по поводу рейтинга, ну вот, видимо, лучший способ не обсуждать — изымать из общественного достояния предмет для обсуждения.

А. Нарышкин ― А там какие-то цифры тревожные могут быть?

А. Кынев ― Ну, пока, честно говоря, никаких цифр нет. Но, возможно, у них какие-то страхи и опасения. Вообще, на мой взгляд, мы погружаемся в какое-то такое болото конспирологии. И сама эта история с такой внезапностью довольно спорных поправок в режиме спецоперации… Никто не понимает, почему и зачем такая срочность, что мешает провести всё это по-человечески, уже это людей деморализует. И задают массу вопросов: «А что не так? Вот где подвох? Где собака зарыта?»…

Сейчас такая же история с отказом публиковать эти рейтинги. То есть чем больше власть совершает спорных и непонятных людям действий, тем больше в обществе растёт неуверенность. То есть, понимаете, люди, которые знают, что они хотят, они ведут себя довольно ясно. Вот, на мой взгляд, в совокупности действия власти последнего месяца усиливают фрустрацию, неуверенность людей в том, что вообще будет завтра, то есть чего власть хочет, что она будет делать и так далее.

А это такая цепочка, в которой одно идёт к другому. То есть ощущение нервозности и непонимания того, что действует власть, что её и десакрализирует. Потому что получается, что власть выглядит слабой, а не сильной. Потому что сильная власть не ведёт себя таким образом, она чётко говорит, что я буду делать то-то и то-то. А когда власть заявляет так: то ли буду, то ли не буду, то ли знаю, то ли не знаю, а, может, есть, а, может, нет… Ну, честно говоря, представление людей о том, что есть некая сила, с таким поведением совершенно никак не согласуется.

Тут ещё отдельная есть тема, которая тоже обсуждается. Но она опять-таки тоже в таком полуконспиративном виде — а будут ли досрочные выборы? То есть один из сценариев, который обсуждается — что, дескать, может быть, примут поправки, и мы увидим в конце года досрочные выборы в Госдуму. Тема тоже обсуждается именно как раз в ракурсе того, что, дескать, видимо, ситуация будет ухудшаться.

А. Соломин ― Вы бы какую ставку сделали — что они будут или что они не будут?

А. Кынев ― Я не буду делать никакую ставку. Я могу просто обозначить развилку. Дело в том, что все рассуждения по поводу досрочных выборов… Ну, в основном главный аргумент заключается в том, что ухудшается экономическая и социальная ситуация в стране. Никаких оснований считать, что будет какой-то большой энтузиазм, что вдруг что-то такое начнёт происходить, что рейтинг власти начнёт расти, весь негатив по поводу «Единой России» куда-то исчезнет. Мне кажется, что никто во всё это не верит.

То есть консервативный сценарий заключается в том, что ситуация будет медленно ухудшаться. Даже если она будет такой, как сейчас, то выборы пройдут в 2021-ом году достаточно плохо. Примерно так же, как было в 2018-ом и 2019-ом. То есть крупные города, протестные регионы проголосуют с существенно более высокой явкой, чем было в 2016-ом, проголосуют во многом за оппозицию. В результате общий расклад в Думе будет не такой, как сейчас, а гораздо менее для власти удобный.

Но тут есть одно «но». Дело в том, что хочу напомнить — почему-то об этом все у нас забывают, что у нас в 2016-ом году кроме Госдумы в этот же самый день в сентябре месяце проходили выборы 39 региональных парламентов.

А. Соломин ― В единый день голосования.

А. Кынев ― Да. Включая очень многие крупные регионы. Это ЗакСобрания Санкт-Петербурга, Приморского края, Пермского края, Свердловской области и так далее. 39 регионов.

А. Соломин ― Так. Что это значит?

А. Кынев ― Дело в том, что чтобы провести, скажем, досрочные выборы в Государственную Думу, можно предпринять некоторые усилия на федеральном уровне — например, фактически спровоцировать роспуск Госдумы. Но что делать с 39 региональными парламентами? Потому что когда у вас проходят выборы в 39 регионах, в том числе в почти всех крупнейших, это де-факто федеральная кампания.

А. Соломин ― Формально это же не привязано. Они объединили это единым днём голосования, но взаимодействие-то какое?

А. Кынев ― В том-то всё и дело, что это совершенно разные решения. И юридически перенос выборов Думы не несёт никакой обязательности для переноса выборов региональных парламентов. Для того чтобы их перенести на 20-й год, каждый из них нужно по отдельности распускать. Потому что просто так никаким волевым решением сверху сократить полномочия избранного органа нельзя.

А. Соломин ― А зачем?

А. Кынев ― То есть если ЗакСобрание Петербурга избрано на 5 лет, то оно на 5 лет. Вы не можете силой отнять 4 года. Только они сами могут собраться и самораспуститься. Вы можете себе представить ситуацию, что если вдруг они захотят переносить выборы ещё в 39 регионах, это в каждом регионе нужно будет распускать региональный парламент. Я представляю, какая это будет картина, учитывая, что это регионы конкурентные со сложным внутренним раскладом. То есть это будет, знаете, как стрижка свиньи — визгу много, а шерсти мало.

А. Соломин ― А зачем? Зачем нужно распускать региональные парламенты?

А. Кынев ― А потому, что если оставить всё как есть, то есть выборы в Госдуму перенести, а парламенты региональные оставить на следующий год, то у нас будет фактически целый год непрерывной федеральной избирательной кампании. Тогда у нас будет одна кампания в этом году — выборы Госдумы, и в следующем году, когда там около половины регионов будут проводить выборы, мы получим де-факто федеральную кампанию подряд.

А. Соломин ― А это редкость для нас? Мне кажется, у нас каждый год осенью какие-то выборы.

А. Кынев ― Нет, это редкость. Да, у нас каждый год проходит единый день голосования. Но обычно в этот единый день голосования попадает, если брать региональные парламенты, обычно от 5 до 12 парламентов. Разница понятна. То есть одно дело — когда голосуют 10 регионов или 11, а другое дело — когда голосуют 39, включая Санкт-Петербург, Екатеринбург и так далее. Это де-факто федеральная кампания.

То есть если выборы в Думу переносить, а региональные выборы оставлять — получится фактически 2 года подряд де-факто федеральных выборов. А любая федеральная кампания — это политический стресс, это фактор политической нестабильности, рисков и всего остального. То есть у меня такое ощущение, что вот у нас те, кто всё это придумывают, обсуждают, они вообще забывают, что у нас ещё регионы существуют.

А. Соломин ― То есть вы имеете в виду, что даже, условно, выборы в Мосгордуму привели к значительному политическому кризису?

А. Кынев ― Конечно.

А. Соломин ― Тогда федеральные выборы уж явно не останутся спокойными.

А. Кынев ― Абсолютно! А представьте себе, что подряд за ними последуют ровно через год ещё выборы во всех крупнейших регионах самых конкуретных. Это называется, знаете, песня не прощается с тобой. Вот песня про скандалы, про выборы, про фальсификации будет бесконечной. И власть это точно не укрепит.

А. Соломин ― Но госдуму же нельзя просто так распустить.

А. Кынев ― Нет. Но есть процедуры. То есть это можно спровоцировать. При определённых усилиях это можно юридически организовать. Точно так же в каждом регионе придётся делать это по отдельности, но это будет такое количество скандалов… Я думаю, что с такими издержками (скандалами) всё это проводить… Ну, вспомните 2011-й год, все скандалы, связанные с проведением кампании. Чем больше скандалов в ходе кампании, тем, как правило, хуже результат. Скандальная кампания совершенно точно власти не поможет.

А. Нарышкин ― Давайте про регионы поговорим. Кого и чему учит история губернатора Чувашии Игнатьева, которого исключили с позором из «Единой России»?

А. Кынев ― Я думаю, что эта история учит о том, что когда нет конкурентных выборов, то нет сдерживающего элемента, когда власть понимает, что нужно бороться за общественное мнение, нужно думать о репутации. Она считает, что власть дана, а процедура — это филькина грамота. Мы пускаем на выборы, кого считаем нужным, будем конкурировать с какими-нибудь клоунами и фриками. Соответственно, если у нас всё хорошо, то возникает полное ощущение безнаказанности. На мой взгляд, это, что мы наблюдаем сейчас в случае с господином Игнатьевым. Ведь, на самом деле, эти два последних скандальных кейса по поводу его заявления насчёт…

А. Нарышкин ― Журналистов «мочить» и ключи с пожарным.

А. Кынев ― Ну это же не первое его «выступление». На самом деле, он уже давно чудил, только это как-то не попадало в федеральную прессу.

А. Нарышкин ― Слушайте, ну у всех губернаторов есть бэкграунд, наверняка отрицательный. Почему цепляются за Игнатьева только?

А. Кынев ― Чем глава региона в большей степени считает себя абсолютно неприкасаемым, если он считает, что у него всё схвачено, он всё контролирует, тем он более безнаказанно себя ведёт. Здесь есть прямая закономерность. Я убеждён, что если бы у нас были нормальные честные выборы, если бы Игнатьев побеждал в конкурентной среде и имел сильную оппозицию, он бы не устраивал подобные песни и пляски. То есть это прямое следствие отсутствия нормальной региональной политики в стране.

А. Нарышкин ― То есть уже 10 лет. Просто засиделся он?

А. Кынев ― Я считаю, что действия господина Игнатьева — это прямая ответственность федерального центра. Он его отобрал неизвестным никому путём. Он никогда не побеждал на конкурентных выборах. Его первый раз назначил Медведев в своё время. После этого он уже избирался по системе муниципального фильтра. Людей никогда никто не спрашивал, а нужно ли им господин Игнатьев.

А. Нарышкин ― То есть он разбалованный?

А. Кынев ― Это полное порождение административной вертикали. Они его породили. И они несут полную ответственность за все его действия. То есть господин Игнатьев ведёт себя как типичный такой региональный чиновник-самодур, который всей своей карьерой обязан только одному — тому, что внутри этой вертикали пересаживался с клеточки в клеточку.

А. Соломин ― А согласитесь ли вы с тем, что Владимир мог бы выйти сейчас прямо, когда это произошло, и кампания ненависти к этому губернатору ещё не спала, и сказать: «Я тебя породил, я тебя и убью», и уволить этого губернатора по утрате доверия, условно? Он же этим не воспользовался шансом. Он бы поднял себе рейтинг. Сейчас это нужно, судя по всему.

А. Кынев ― Давайте дождёмся указа об увольнении — как его уволят, что там будет — по собственному заявлению, по состоянию здоровья или по утрате доверия. Посмотрим. На мой взгляд, поезд уже ушёл. То есть, реагировать надо было раньше. А сейчас любая реакция выглядит уже как такая запоздалая уступка общественному мнению скорее, чем решение, которое власть приняла сама.

Я думаю, что, конечно, сам по себе скандал с Игнатьевым во многом был спровоцирован тем, что у него и так кончаются полномочия, рейтинг низкий, и он входил в разные там списки кандидатов на отставку. Именно поэтому мне кажется, что власть посчитала, что надо отыграться, надо показать, что вот мы дистанцируемся от таких одиозных руководителей. И воспользовались двумя скандалами с тем, чтобы от него публично дистанцироваться: «Вот смотрите, мы самоочищаемся. Мы против таких руководителей».

Но они же сами его и привели, они сами его тащили. Он возглавлял их списки на выборах, он все эти годы верой и правдой от «Единой России» служил и так далее. Поэтому я думаю, что все эти попытки дистанцироваться выглядят очень-очень наивно. И, на мой взгляд, это подействует только на тех, кто и так верит любому слову из телевизора. А в этом смысле ничего дополнительного власти это не даст. То есть те, кто был разочарован и оскорблён, они останутся разочарованными и оскорблёнными.

А. Нарышкин ― А в Чувашии сейчас, видимо, приведут какого-то человека нового, чистого, с безупречной репутацией, за которого с радостью проголосуют в единый день голосования?

А. Кынев ― Ну да, базовый сценарий — находить человека из ниоткуда, которого никто не знает, в ходе кампании придумать какие-нибудь сказки, что вот приехал гениальный менеджер, что у него гигантские московские связи.

А. Нарышкин ― Прошёл «школу губернаторов». Это важная история.

А. Кынев ― Да. Как только он приедет, сразу моментально сюда приедут разные представители госкорпораций, министры, и прямо тут же наш регион…

А. Нарышкин ― Заживёт.

А. Кынев ― Да. Потоком польются деньги на новые мосты, дороги, больницы и всё остальное. У нас все кампании губернаторские проходят примерно одинаково — массовые обещания всем всего…

А. Нарышкин ― А люди-то верят.

А. Кынев ― …Дополнительные деньги в регионы в период выборов. Но выборы проходят, и, как показывает практика, губернаторы после этого часто исчезают из публичного политического поля. То он тут ездит, чуть ли не в каждой бочке затычка, врачи где-то выступают — приезжает, учителя выступают — приезжает, Выборы кончаются — и губернатора как бы и не было. Заявляет, что построит мост. Выборы проходят — мост не строит. И так далее. Обычный сценарий такого запудривания мозгов.

Я думаю, что-то подобное будет и в Чувашии. Пообещают всем всего, на период кампании раздадут деньги, пораспихают их по каким-то целевым группам. Выборы пройдут — и всё будет как всегда.

А. Соломин ― По некоторым заявлениям или даже скандалам, связанным с новыми министрами, хотел вас спросить. Не так долго новое правительство действует и работает, но отдельные министры уже становятся широко известными.

Последняя история — с Максутом Шадаевым. Это министр связи, который тоже только что пришёл в команду Михаила Мишустина. Сейчас он, правда, опровергает, заявляет, что он не предлагал расширять полномочия силовых органов, а лишь предоставить им онлайн-доступ к той информации, которую они сейчас получают на бумаге. Речь идёт о персональных данных граждан. А до этого статьи писали о том, что Минкомсвязи согласится дать доступ силовикам к персональной информации без решения суда, как это сейчас требуется для оперативно-розыскной деятельности.

Вот как вы к этому относитесь? То есть это действительно иная работа министров, министры теперь будут работать на силовиков в большей степени, вся программа заточена на это? Либо это какие-то ещё первые огрехи, на которые мы просто сильно обращаем внимание, потому что мы не знаем этих людей; не знаем, чего от них ждать; не знаем, как их воспринимать?

А. Кынев ― Надо сказать, что у нас силовики и так уже последние годы были главной скрипкой при принятии политических решений. И они могли заветировать почти любой законопроект, который их не устраивал. Но я бы рассматривал вот эти первые решения нового кабинета (или публичные заявления) как такие реверансы — это и повышение зарплат, это и вот это заявление по поводу возможности упрощённого доступа к персональным данным. То есть это реверансы нового кабинета и отдельных чиновников в сторону тех, у кого в стране находится реальная сегодня власть.

Надо понимать, что у нас сложилась такая ситуация благодаря перекосу влияния силовой корпорации, когда те, кто принимают решения, и те, кто являются главными бенефициарами экономическими — это разные люди. То есть у нас совершенно очевидно, что львиная доля собственности, доходов и так далее, находится в прямой или косвенной зависимости у тех или иных силовиков. И те, кто стригут купоны, и те, кто находятся у власти — сейчас вовсе не одни и те же люди.

Поэтому я бы рассматривал это как некоторые реверансы со стороны тех, кто пришёл, потому что это менеджеры-технократы. А им нужно налаживать какие-то отношения. Я думаю, что в этом смысле надо на это реагировать. И здесь важны не только их реверансы, но важно и наше отношение к этому всему, общественное мнение и так далее. Потому что правительство вообще и конкретные министры должны представлять граждан, не взирая на всю недемократичность процедуры формирования кабинета, когда никто никого особо не спрашивает.

Но всё-таки у нас премьера утверждает парламент, парламент избран гражданами, министры назначаются президентом, президент избран гражданами. Поэтому в любом случае как бы косвенно, но вроде как они должны выражать мнение граждан.

А. Соломин ― А я с вами не соглашусь. То есть это опосредовано так. Но лишь опосредовано, потому что парламент представляет граждан непосредственно, потому что он избираемый, а правительство или министры отдельные, они представляют отрасли. Да, там трудятся, работают граждане — это и бизнес, это и различные структуры, и так далее.

А. Кынев ― Это вопрос концепции подхода. Потому что есть классическая концепция Макса Вебера по поводу политических чиновников. Как раз политики (а министры — это политики) должны выражать мнение граждан. Они формируют некоторый вектор развития политики в той или иной сфере. Они вовсе необязательно должны быть специалистами в той сфере, которую они регулируют. Именно таким образом формируются кабинеты почти во всех странах мира.

А. Соломин ― А они у нас политики?

А. Кынев ― Нравится им это, не нравится, но наши министры — всегда политики. Они люди публичные. Их задача — формировать направление, в рамках которого данное министерство работает, и формировать некий публичный образ: вести диалог с обществом, с заинтересованными структурами в бизнесе и так далее. А есть чиновники, аппарат, который работает внутри. Это специалисты. Они не должны быть публичными. Их задача — вести скучную, но кропотливую работу: считать свои графики, столбики, высчитывать варианты, что будет при этом случае, при таком, где мы что выиграем, где мы что потеряем и предлагать министру.

А он должен принимать стратегические решения как раз в интересах всех игроков, о которых мы только что говорили. Поэтому министр — он политик в первую очередь. Министр, даже если он считает себя технократом… Считать он может всё что угодно, но занимая публичную должность, он становится публичным политиком.

А. Нарышкин ― Смотрели расследование Навального про Мишустина?

А. Кынев ― Нет, я не смотрел. Я читал просто изложение. Вот тот самый случай, когда у нас все настолько привыкли к тому, что про каждого чиновника можно накопать на-гора более чем. Поэтому мне кажется, что это превратилось в такой элемент ритуала. То есть, собственно говоря, было бы странно, если бы ничего не нашли. То есть у нас это была бы новость дня — вдруг нашли чиновника, на которого нет никакого компромата!..

То есть мне кажется, что Навальный делает свою работу. Он продолжает с такой лупой смотреть на власть и всех её назначенцев. Но с точки зрения общества я что-то не слышу никаких удивлённых возгласов: «Надо же! А мы и не знали. Вот ничего этого подобного нет…».

А. Нарышкин ― Получается, Навальный может не тратить время на просмотр с лупой?

А. Кынев ― Нет, ну вот здесь ситуация такова, что и вроде бы никто уже не удивляется, но в то же время и прекращать заниматься этими расследованиями нельзя, потому что это означает, что смириться и что, типа, мы согласны, пускай так оно и будет. Нет, это тот самый случай, когда терпение и труд рано или поздно к чему-то приведут. То есть нужно показывать власти, что она находится в публичном поле, и что закрывай, не закрывай реестры, данные о собственниках, о чём-то ещё, всё это попадёт в публичное поле.

А. Соломин ― Но ведь Мишустин же предоставил объяснение. В «Коммерсанте», по-моему, вышла статья о его доходах, доходах его супруги, о том, как они формировались.

А. Кынев ― Я сейчас не оцениваю качество опубликованного материала и ответы Мишустина. Я говорю только о том, что политики должны привыкать к тому, что они, становясь фигурами, занимающими публичные должности, должны всегда отвечать на вопросы о том, откуда деньги и собственность у них, у их знакомых, друзей и родственников. Это нормальная практика. И за это нужно бороться. Привыкает общество к этому или нет, но мириться с этим нельзя. То есть я думаю, что постепенно только таким путём можно прийти к ситуации, когда, в конце концов, мы будем получать другую власть. Другого пути, кроме как всё это расследовать и ожидать ответов у чиновников на вот эти претензии, не существует.

А. Соломин ― Спасибо большое! Александр Кынев, политолог, сегодня был в эфире программы «Персонально ваш». Оставайтесь с нами в течение всего дня. У нас много интересного для вас. Алексей Соломин, Алексей Нарышкин провели этот эфир. Спасибо большое! Всего доброго! Спасибо вам, Александр!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Участие в голосовании по поправкам в Конституцию РФ — это принятие Присяги Самодержавию… Не стоит помогать тем, кто помыкает тобой. Не стоит ходить строем, если ты не военный.
________________________________________

Для А.Кынева. Политиком является человек, принимающий решения, обязательные для исполнения государством. Граждане, лишь участвующие в обсуждении решений, принимаемых политиками, политиками не являются. Они — гражданские активисты.
________________________________________

Да просто растоптал горе-самодержец всю страну, весь народ, все законы, всё гражданское общество, всё законодательство, всё право… Что проку обсуждать слив ай-уточки или новые персоналии нового путинского кабинета? Толку всё равно не будет ну никакого. Какая, нафиг, разница:

• Чисто фиктивный декоративный Основной Закончик.

• Чисто фиктивный декоративный государственный советик, который вроде бы есть, но которого на самом деле реально нет. И бог весть, когда появится, согласно ещё не существующему федеральном закону.

• Чисто фиктивный декоративный пост, которого нет, да и не нужен вовсе, но который введут чисто декоративно для время от времени просыпающейся и крякающей спросонок ай-уточки.

• Чисто фиктивная декоративная борьба за безопасность, коей и так не было никогда, а нынче борьба за этот мираж безопасности становится всё опаснее и опаснее…

Бесспорно, Основному Закону РФ давно уж каюк настал — сплошные мирно спящие на кладбище статейки, особенно про запрет цензуры, свободу собраний, печати, слова, передвижения, выражения мнения, мирных невооружённых прогулок, всего остального прочего. Безопасность и контроль — две скрепы всей этой гнилой вертикали…
________________________________________

Пригласили править Конституцию:
Спортсменов, писателей, артистов?!
Но есть же опыт делать реконструкцию
Тут экипажем опытных танкистов?..
И фильм об этом снимет ВВС,
Как перемены вводят на Руси.
________________________________________

Главное — конституцию через них запустить, а при наших-то "депутатах"… "Кто был ничем, тот станет всем"….
________________________________________



ИСТОЧНИК

Александр КЫНЕВ

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Путин (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Оппозиция (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Политика (0) > Единая Россия (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 02.06.2020 - ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЛИ НОВОЕ РАБСТВО?
  • 01.06.2020 - ТРЕБОВАНИЕ САМОИЗОЛЯЦИИ — ПРОИЗВОЛ ВЛАСТИ!
  • 01.06.2020 - РОГОЗИН НЕ ВИНОВАТ
  • 31.05.2020 - МУДРОСТЬ, ОПЫТ, ПОНИМАНИЕ ЛЮДЕЙ. АНАТОЛИЮ СИДАКОВУ — 80!
  • 31.05.2020 - СЕРГЕЙ ГУРИЕВ В ПРОГРАММЕ ЕГОРА ЖУКОВА
  • 30.05.2020 - ЗАКОНЫ ФАЛЬСИИФИКАЦИИ ВЫБОРОВ
  • 29.05.2020 - СВОБОДУ ИЛЬЕ АЗАРУ!
  • 29.05.2020 - ТРУДНОСТИ ОБНУЛЕНИЯ
  • 29.05.2020 - ВСПОМИНАЯ ОБ УКРАИНЕ
  • 28.05.2020 - ИНВЕСТИЦИИ В ЗДРАВООХРАНЕНИЕ
  • 28.05.2020 - ГИБРИДНЫЕ МАНИПУЛЯЦИИ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ
  • 28.05.2020 - ШАГ К КОНЦУ
  • 27.05.2020 - О НОВОМ ЗАКОНЕ О ВЫБОРАХ
  • 27.05.2020 - ВЛАДИМИР ПОЗНЕР В ИНТЕРВЬЮ У ДМИТРИЯ ГОРДОНА
  • 27.05.2020 - «ДУХ ПАТРИОТИЗМА»
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru