Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[16.02.2020]

ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТАЛИНСКИЕ ВРЕМЕНА

Кирилл МАРТЫНОВ: журналист, публицист, кандидат философских наук, доцент Высшей школы экономики, редактор отдела политики «Новой газеты»

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Кирилл МАРТЫНОВ:


Чем дело «Сети» (запрещена на территории России) отличается от дела троцкистско-зиновьевского террористического центра? На мой взгляд, это просто процессы абсолютно эквивалентные.

То есть мы очень много уже говорили о том, что есть какие-то репрессии, которые нам напоминают сталинские времена. И конечно, эта тема уже стала приедаться. Но вот наступил 2020 год, и у нас есть уголовное политическое дело, которое, мне кажется, абсолютно точно укладывается в сталинскую модель!

Вся механика развивается по такому же сценарию: есть спецслужба, у спецслужбы есть свои собственные интересы, они должны показывать, что они чем-то заняты и чем-то отчитываться; они хватают людей, которым тяжело защищаться, у которых нет высокопоставленных покровителей. Они придумывают в отношении этих людей некую преступную фабулу, фабрикуют доказательства, они вводят в действие секретных свидетелей. Они пытками выбивают признания. И вот в итоге всего этого процесса мы в России 2020 года имеем 18 лет строгого режима…

Если я пойду и брошу в каком-то лагере «коктейль Молотова», мне нужно будет дать 18 лет?.. И как можно вообще дальше рассматривать это дело, когда есть хотя бы намёк на пытки?!

То есть одно дело, когда у тебя просто портрет Дзержинского на стене висит. Но другое дело, когда бы фабрикуешь политические процессы над людьми, вина которых как минимум не доказана. А если ты используешь какие угодно фальсификации, институт пыток и институт секретных свидетелей…

И, я думаю, что есть связь между тем, что такие дела появляются и тем, что огромное количество молодых людей хотят уезжать из страны. Это не единственный фактор, конечно, но он значимый.

Мне кажется, самое страшное заключается в том, что спецслужбы просто действуют в собственной логике и более или менее Кремлю не подчиняются.

С одной стороны, если бы, условно говоря, против Голунова работал аппарат ФСБ, я не уверен, что получилось бы так красиво. Думаю, чтобы не портить мундир, не подставлять славных чекистов, всё-таки он получил бы какой-то условный срок, штраф, что-нибудь в этом духе.

С другой стороны, если бы люди завтра были бы способный устроить митинг на полмиллиона человек по этому поводу, что не нужны нам сталинские приговоры, расследуйте нормально, верните суд присяжных, в конце концов, то мы могли бы вернуться в правовое поле.

                    *   *   *

О. Бычкова ― Это программа «Персонально ваш». С вами сегодня Ольга Бычкова и Алексей Осин. Ну, а наш гость — это Кирилл Мартынов, редактор отдела политики «Новой газеты». Кирилл, здравствуйте!

К. Мартынов ― Добрый день!

А. Осин ― Я позволю себе небольшую цитату: «Философия есть социальный институт Запада, направленный на разрушение обыденных истин или доксы. — Вот что такое «доксы» я не знаю, может быть, поясните потом, — Всякая философия оскорбительна для общественного мнения. Единственное занятие философов — оскорблять своими мыслями обывателя, среднего человека или вождей».

К. Мартынов ― Да, особенно вождей. Мне кажется, что в этом смысле у нас есть возможность работать по специальности.

А. Осин ― Ну, так вы всех упомянули, кроме, видимо, особенно продвинутых членов общества. А остальных можно оскорблять?

К. Мартынов ― Да нет, как раз люди, которые продвинуты, они занимают какие-то позиции в обществе, говорят какие-то правильные слова. И, мне кажется, история философии, раз уж мы об этом заговорили, которая с Сократа начиналась именно в качестве классического персонажа, мне кажется, заключалась в том, что Сократ приставал к уважаемым людям и объяснял, что они идиоты. То есть объективно, если с этой точки зрения прочитать диалоги Платона, там больше никакой другой истории не рассказывается. Но кончил он плохо: был признан экстремистом, как известно, и за развращение молодёжи при помощи слов и вопросов отправлен, собственно говоря, на смертную казнь.

А. Осин ― И ещё, собственно говоря, Лао-цзы на вас, наверное, обиделся, если был бы жив.

К. Мартынов ― Ну, это чужая нам традиция.

А. Осин ― Они и не философы, видимо, были?

К. Мартынов ― Это спорный вопрос. Они мудрецы. Да.

О. Бычкова ― Ну, всё? Закончим на этом? Минутка философии. Я просто хочу вернуться в сегодняшний день. На самом деле у Алексея Осина есть ещё повод обсудить ваши философские представления, но это чуть позже. А сейчас я хотела спросить не о таком возвышенном, конечно: что с Еленой Милашиной? Что известно и как продвигается эта история, если она продвигается, если там есть какое-то расследование? Елена Милашина, напомню, это корреспондент «Новой газеты», которая на прошлой неделе подверглась вместе с адвокатом нападению.

К. Мартынов ― Марией Дубровиной, да.

О. Бычкова ― Что известно?

К. Мартынов ― Насколько я понимаю, Елена выехала. Она сейчас не на территории Чечни находится. Наверное, три момента стоит отметить. Хотя для нас для всех и особенно для пострадавших — для Елены, нашего друга и коллеги Марины Дубровиной это, конечно, был большой шок. Но здоровью их сейчас ничто не угрожает. Это первое.

Во-вторых, мы хотим отметить, что в игру с извинениями могут играть разные участники. Мы решили потребовать от Рамзана Ахматовича извинений в свою очередь за то, что такой бардак и беспорядок в его городе Грозный творится. То есть, в принципе, обычно Кадыров требует извинений от всех. А теперь мы все требуем извинений от Кадырова. Я думаю, что журналистское сообщество нас в этом смысле поддерживает.

И, наконец, чтобы показать, что всё это не шутки и не просто какой-то медийный повод, чтобы напомнить о существовании чеченских судов, было подано заявление о совершении преступления. И Следственный комитет, МВД — вот, к сожалению, не помню, чья это подследственность, наверное, всё-таки МВД — теперь должен как-то на это реагировать. Мы, естественно, будем настаивать, чтобы это заявление было рассмотрено по существу, судиться по этому вопросу. И так далее. Так что эта история не забудется. И, конечно, к ней большое внимание, в том числе, в зарубежной прессе приковано.

О. Бычкова ― Елена Милашина приехала в Грозный не просто так, а по конкретному редакционному делу?

К. Мартынов ― Да, конечно. Это суд над чеченским журналистом. И нужно было про это писать, нужно было его защищать. И там была фантастическая история, надо это тоже напомнить, когда Марию Дубровину, у которой договор как у адвоката со своим подзащитным, не пускали в суд в Грозный.

Мне кажется, это ситуация беспрецедентная. Мне кажется, в современной России, даже, наверное, при советской власти до такого уровня цинизма местные власти не доходили. Потому что ладно, привыкли к тому, что активистов не пускают в суды, мы сталкиваемся с тем, что журналистов в суды не пускают по надуманным предлогам, мы сталкиваемся с тем, что судебные процессы закрытые, но чтобы адвокат, у которого есть все необходимые бумаги, не смог со своим подзащитным увидеться в зале суда, — это новое явление. Конечно, тоже чеченские власти здесь сделали следующий шаг вперёд, точнее, назад.

Но в итоге, всё-таки, в течение суток эта проблема была урегулирована. Видимо, властям Грозного объяснили, что так делать всё-таки не надо, и Дубровина в процесс вошла.

А. Осин ― А кто объяснил?

К. Мартынов ― Мы не знаем точно, кто объяснил, но мы решили просто сделать из этого проблему. То есть можно говорить, что нападение, избиение — чеченские власти говорят, что, вообще, это всё придумано, ничего не было. Ну, давайте расследование проводить. Можно говорить, что это частная инициатива каких-то рассерженных жителей Чечни…

О. Бычкова ― Жительниц.

К. Мартынов ― Жительниц, которые не хотят, чтобы к ним такие неприятные люди ездили. Здесь тоже можно разбираться. Но когда у вас есть официальный судебный процесс и есть официальный адвокат, и вы его не пускаете просто в здание суда и в зал заседания, — ну, тут уж ничего нельзя сделать, тут просто понятно, что Чеченская республика просто не выполняет даже какие-то формальные требования российского законодательства. И очевидно, что не только нам как журналистам и не только Дубровиной как адвокату это не нравится.

О. Бычкова ― И сегодня, конечно, мы имеем ожидаемый, к сожалению, результат по ещё одному делу, которое выглядит тоже, в общем, беспрецедентным. Это, конечно, дело «Сети», по которому люди, которых обвиняют в том, что они занимались террористической деятельности или подготовкой теракта, получили огромные, гигантские сроки в колониях строгого режима.

А. Осин ― От 6 до 18.

О. Бычкова ― От 10 до 18 — строгого режима. Ещё два человека — от 6 до 9 общего режима. Это, конечно, безумно много, при том, что известно, что эти показания, в том числе, и от свидетелей выбивались пытками. И там было много вопросов по этому делу.

А. Осин ― Там просто надо понимать, что по этой статье 205.4 — от 15 до 20 лет, если будет доказано, что люди, действительно, готовили теракт, то такие сроки, не меньше. Другой вопрос, можно ли было эту статью применить?

О. Бычкова ― Готовили ли они теракт и как были получены доказательства. Давай спросим у Кирилла Мартынова, что он думает по этому поводу.

К. Мартынов ― Я хочу, во-первых, просто задать риторический вопрос: чем дело «Сети» (запрещена на территории России) отличается от дела троцкистско-зиновьевского террористического центра? На мой взгляд, это просто процессы абсолютно эквивалентные.

О. Бычкова ― Включая сроки, между прочим.

К. Мартынов ― Вот как раз это важно. То есть мы очень много, в течение десятилетий уже говорили о том, что есть какие-то репрессии, которые нам напоминают сталинские времена. И конечно, эта тема уже стала приедаться. Но вот наступил 2020 год, и у нас есть уголовное политическое дело, которое, мне кажется, абсолютно точно укладывается в сталинскую модель! И можно его по-прежнему описывать как дело относительно изолированное, и таких процессов пока не 10 и не 100, хотя есть ещё некоторые аналогии с другими…

О. Бычкова ― Есть дело «Нового величия», например.

К. Мартынов ― Здесь абсолютно вся механика развивается по такому же сценарию: есть спецслужба, у спецслужбы есть свои собственные интересы, они должны показывать, что они чем-то заняты и чем-то отчитываться; они хватают людей, которым тяжело защищаться, у которых нет высокопоставленных покровителей. Они придумывают в отношении этих людей некую преступную фабулу, фабрикуют доказательства, они вводят в действие секретных свидетелей. Они пытками выбивают признания у одного из членов этой так называемой группы, всех остальных пытают, никто больше не признаётся, — и вот в итоге всего этого процесса мы в России 2020 года имеем 18 лет строгого режима…

Вот, в принципе, это, конечно, точка, веха в нашем развитии. С этого момента можно говорить, что мы какую-то черту пересекли. Потому что раньше считалось, что если против тебя фабрикуют доказательства, то суд в какой-то момент времени говорит: «Ну, ладно, парень, ты виновен. Мы знаем, что сильно надолго тебя сажать нельзя». Условно говоря, как было с Егором Жуковым, хотя там была ситуация совсем другая. Сейчас большое общественное внимание, все журналисты об этом говорят. Общество подписывает петиции, правозащитники обращаются к президенту. И вот на выходе мы имеем 18 лет тюрьмы!..

Это, конечно, чудовищная история, и, на мой взгляд, это история не просто, что мы такие бедные и несчастные, как нас режим мучает — «мы» я имею в виду общество, людей, — а это ещё история критическая для самих политических властей России. Потому что если эту аналогию продолжать про политический процесс 1930-х, 40-х, начала 50-х, то все эти процессы, истории были про то, что чекисты, спецслужбы советские ставили под свой контроль политический аппарат, который должен был формально принимать решения.

А. Осин ― Извините, но, по-моему, это всё как-то натягивание совы на глобус. Потому что Троцкий и Зиновьев были лидерами революции. И Троцкий был даже, может быть, в чём-то выше, чем Ленин, уж, тем более, чем Сталин.

О. Бычкова ― А при чём тут Троцкий? Под нож пошли миллионы не Троцких…

А. Осин ― Понятно, но и они тоже. Но здесь речь идёт о совершенно неизвестных никому парнях.

К. Мартынов ― Если не нашли Троцкого, тем более, что его не было тогда, в этот момент, его нельзя было тогда осудить… Троцкий, я не знаю, какую аналогию, если уж так сильно хочется, Ходорковского можно приводить пример, если человек из элиты.

А. Осин ― Но этого же нет

К. Мартынов ― Почему этого нет?

А. Осин ― Ну, как? Это же не говорится, что это дело Ходорковского и Немцова.

К. Мартынов ― Подождите. Вот у вас есть спецслужбы. Спецслужбы должны чем-то заниматься, получать бюджеты, получать ордена, повышения, что-то раскрывать, какие-то заговоры…

О. Бычкова ― Отчитываться.

К. Мартынов ― Вы не можете найти Троцкого, у вас нет подходящего Троцкого и Зиновьева. Люди, которые могли претендовать на эту роль, находятся под чьей-то защитой. Вы такие вот спецслужбы, которые дотягиваются до тех, до кого можно дотянуться, про кого можно придумать какую-то ужасную террористическую историю.

Разумеется, это не в чистом виде процесс над Зиновьевым. Я не это имел в виду. Я имел в виду, что лекала, по которым это сшито, ничем не отличаются от советских политических процессов…

А. Осин ― Нет, я просто не вижу, в чём тут политика. Какой политический профит? Вы сейчас говорите о профессиональном профите чекистов, якобы которые для того, чтобы поставить галки…

К. Мартынов ― А вы, извините, приговор-то слышали, читали, вообще, что там было сказано? Вы считаете, что это не политическое дело, политики здесь нету?

А. Осин ― В той части, если люди признаются террористами, может быть, и так.

К. Мартынов ― Люди признаются не просто террористами, люди признаются людьми, которые по политическим причинам якобы планируют в силу своих политических убеждений дестабилизировать обстановку в стране и свергнуть действующий режим. Ну, извините, если это не политическое дело, вы политики здесь не видите — ну, только руками можно здесь развести.

А. Осин ― Но вроде же действительно у них были манифесты и заседание съезда, который они в Петербурге проводили.

К. Мартынов ― У нас полно людей, у которых заседание съездов…

А. Осин ― Если люди декларируют, что они будут убивать представителей правоохранительных органов…

О. Бычкова ― Не-не-не, ты сейчас не превращайся, пожалуйста, в прокурора.

А. Осин ― Я не превращаюсь.

О. Бычкова ― Эти люди, действительно, были анархистами, они, действительно, обсуждали разные вопросы…

А. Осин ― Если этого не было… Я просто не знаю….

К. Мартынов ― Это доказано секретными свидетелями ФСБ. Если вы верите в секретных свидетелей, тогда это было. Если нет…

А. Осин ― Насколько я понимаю, был протокол, который они вели на том самом съезде, и там всё это было написано. Его цитировали. Может быть, это неправда. Потому что я понимаю, что источник, условный НТВ, который это показывал, у вас не вызывает доверия. Если этого не было, вообще, дальше не обсуждаю.

К. Мартынов ― Понимаете, если даже в деле есть некоторый протокол, у нас нет оснований ему доверять, потому что просто тот судебный процесс и то следствие, которое проходило, могло вносить в эти документы какие угодно показания, какие угодно правки, поскольку есть институт пыток и институт секретных свидетелей. Смысл в том, что даже у нас есть какая-то декларация о намерениях свергать строй — это в любом случае 18 лет за слова. И, кстати, 10 лет назад, если бы кто-то сказал: «Я хочу свергать строй» и ему дали 18 лет, это была бы просто невероятная сенсация!

А. Осин ― Речь идёт не только об этом, извините, Кирилл. Речь ещё идёт о тренировках с оружием и об изготовлении каких-то взрывных устройств, «коктейлей Молотова».

К. Мартынов ― Если вы верите в версию ФСБ, тогда да.

А. Осин ― Даже видео какое-то есть этих ребят, которые тренируются где-то в заброшенном детском лагере под Пензой.

К. Мартынов ― Звучит, конечно, очень угрожающе, да.

А. Осин ― Нет, это ерунда, что они с автоматами и пистолетами там бегают и стреляют?

К. Мартынов ― С автоматами? Уже и автоматы появились.

О. Бычкова ― А на танках они не катались там случайно?

А. Осин ― Нет, ребята, если мы будем в ироническом стиле… Вы же, собственно, наш гость. Нам интересно ваше мнение, а не моё. Этого не было?

К. Мартынов ― Подождите. Если вы занимаете версию обвинения, тогда это было.

А. Осин ― Я просто пытаюсь понять, как вы относитесь.

К. Мартынов ― Я думаю, что обвинение в данном случае работало некорректно, пристрастно, фальсифицировало доказательства. Об этом очень много написано.

А. Осин ― То есть видеосъемки — это фейк?

К. Мартынов ― Видеосъемки чего?

А. Осин ― Как они занимаются в этом лагере, бросают «коктейли Молотова», с оружием…

К. Мартынов ― Подождите. Если я пойду и брошу в каком-то лагере «коктейль Молотова», мне нужно будет дать 18 лет?

А. Осин ― И с оружием тоже.

К. Мартынов ― С каким оружием.

О. Бычкова ― Ну, давай сними, как я хожу в тир стрелять. И что?

А. Осин ― В тир — это одно, ребята, а пистолеты, автоматы — это другое.

К. Мартынов ― Подождите. Покажите мне, где автоматы.

О. Бычкова ― Где автоматы?

К. Мартынов ― Мне очень странно, если честно, заводить эту дискуссию.

А. Осин ― Я опять-таки говорю, источники есть разные. Не надо меня пытать. Не в этом же дело….

К. Мартынов ― Насколько я понимаю, в версии обвинения фигурирует некоторый пистолет Макарова, который неизвестно, откуда взялся…

А. Осин ― Больше ничего не было?

К. Мартынов ― Ничего не было.

А. Осин ― О’кей. Всё, дальше вопрос снимается…

О. Бычкова ― Просто странно. И потом там, наоборот, фигурирует большое количество свидетельств, когда люди, включая свидетелей этого обвинения, говорят о том, что их пытали, запугивали…

А. Осин ― Про пытки я сейчас вообще не говорю…

О. Бычкова ― Ну, а как можно отделить одно от другого? Как можно вообще дальше рассматривать это дело, когда есть хотя бы намёк на пытки?! Мы сейчас не будем между собой спорить.

А. Осин ― Не будем, да.

О. Бычкова ― Но такая же история с делом «Нового величия». Там абсолютно приписанные какие-то протоколы, где люди якобы что-то обсуждают, планируют…

К. Мартынов ― Собственно, это параллели между «Сетью» и «Новым величием» и, на самом деле, может быть, ещё другими делами, где фигурируют люди, которых российские власти обвиняют серийно в том, что они какие-то исламские экстремисты. И тоже зачастую это суды за слова и за собрания по поводу толкования Корана и так далее. Вот всё это позволять проводить эту печальную параллель с тем, что российское общество довольно молча принимает от наших спецслужб то «великое наследие», которое этим спецслужбам досталось от их основателей чекистов.

То есть одно дело, когда у тебя просто портрет Дзержинского на стене висит, но другое дело, когда бы фабрикуешь политические процессы над людьми, вина которых как минимум не доказана. Мы сейчас к этому вроде как привыкаем. Это невероятно интересно. Мне кажется, что для властей в целом это очень опасно.

Я не думаю, что кто-то давал в Кремле указания чекистам сфабриковать дело «Нового величия» или дела «Сети». Это их личная инициатива. Они считают, что они этим отчитываются, получают какие-то бонусы. Запугивают молодых людей, которые недовольны жизнью в стране. Они доказывают, что они полезны власти. Но потенциально всё это ведёт к чудовищному раздражению, разочарованию людей в том, что в стране происходит.

И, я думаю, что есть связь между тем, что такие дела появляются и тем, что огромное количество молодых людей хотят уезжать из страны. Это не единственный фактор, конечно, но он значимый. Потенциально это очень опасно для самих властей, потому что это означает, что они не контролируют ситуацию в стране, а спецслужбы выпущены на поля, и там пасутся.

А вторая сторона этого вопроса — на этом хочу я сделать отдельный акцент. Это поразительно, как российское общество в этих уже 20-ых начавшихся молчаливо принимает такие неосталинские правила игры. То есть молчи, когда берут соседа, не высовывайся, не привлекай к себе внимания, не спорь с начальником, не оспаривай и не возмущайся решением судов и спецслужб…

И сроки растут, обвинения становятся всё более заточенными на каких-то тайных свидетелей, на явную фабрикацию доказательств, и общество принимает это пассивно. Это удивительный феномен. Я уже говорил, что нас потом будут изучать историки, как мы второй раз, в общем, без видимых причин, без какой-нибудь Октябрьской революции, которая 20 лет назад случилась, — как мы в эту воду вошли…

О. Бычкова ― Да, и тем, кто всё это фабрикует, тоже не надо забывать, что Берия, в конечном счёте, был арестован и осуждён как японский или какой-то там шпион.

К. Мартынов ― Я думаю, что у нас есть шанс дожить… Я не знаю, что там будет с теми людьми, которые этим всем занимаются, но вот конкретно, мне кажется, что реабилитация по делу «Сети» — это вполне реалистично. У нас в России, к сожалению, есть такие изуверские практики типа посмертная реабилитация, в таком духе. Дела просто будут пересматриваться, потому что невозможно на таких доказательствах выходить и выносить и такие приговоры!

О. Бычкова ― Сегодня, конечно, мы получили ожидаемый комментарий от Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента России, который, отвечая как раз на вопрос корреспондента «Эха Москвы», сказал, что президент неоднократно разбирался с этой ситуацией, поручал тщательно всё проверить на предмет соответствия закону. В данном случае какое бы то ни было вмешательство в действия следственных органов невозможно, тем более, со стороны главы государства. Всё в порядке с этим заявлением?

К. Мартынов ― Если верить в историю про разделение властей, то, конечно, это прямо реальный комментарий. Лучший жанр Пескова, в котором он выступает. Просто вне конкуренции. А в реальности это история про то, что здесь, внутри команды Путина, условно говоря, команды нашего президента и национального лидера, как они его называют, есть просто очень разные группировки, которые преследуют свои собственные цели.

Вот, мне кажется, самое страшное заключается в том, что спецслужбы просто действуют в собственной логике и более или менее Кремлю не подчиняются. То есть они ставят перед фактом: «Вот у нас есть такое расследование. Опасные анархисты. У них был пистолет Макарова, они «коктейль Молотова» бросили. Давайте дадим им 18 лет». И власти в значительной степени принимают это так же молча… Я, конечно, не имею в виду историю какого-то доброго царя, просто очевидно, что в деталях всех этих расследований в Кремле на старте не вникают, они не отдают приказов о том, что нужно с этим делать. Потом им приносят папочки. Они смотрят: да, действительно, коктейли, да, свидетели, протоколы. Ну что ж, дальше действуйте, как считаете нужным. И портрет Дзержинского вполне себе оживает…

О. Бычкова ― Но с Голуновым, например, было первоначально так, а потом не так.

К. Мартынов ― Это любимая история наших социологов вроде Симона Кордонского. Такой неофеодализм российский. Даже сами эти полицейские, которые его брали, сразу, как только начались у них проблемы, ещё летом, объясняли: «Мы давно его вели. Знали, что он барыга. Где он работает, не знали. Знали только имя, — ну, давно вели, — мы и подумать не могли, что за ним стоит столь серьёзная организация». Это они имели в виду «Медузу»…

О. Бычкова ― Что у чувака такая крыша.

К. Мартынов ― То есть если вы можете выйти к президенту напрямую в течение суток и сказать, что у нашего парня проблемы, то значит, ваша организация очень серьёзная. Вот. Но тут оказалось, что силы были не равны. Если бы, кстати, условно говоря, против Голунова работал бы аппарат ФСБ, который мог бы быть замешан в этой историии, я не уверен, что получилось бы так красиво. Думаю, чтобы не портить мундир, не подставлять славных чекистов, может быть, всё-таки был какой-то условный срок, штраф, что-нибудь в этом духе.

О. Бычкова ― Почему не получается ни с «Сетью», ни с «Новым величием» ничего у гражданского общества? Тоже много воплей…

К. Мартынов ― Очень маленькое возмущение.

О. Бычкова ― Да, на самом деле маленькое?

К. Мартынов ― Ну да. Вот мы сейчас обсуждаем. Наверное, слушатели тоже возмущаются. Наверное, кто-нибудь подписал петицию. Наверное, правозащитники сходили к президенту и к Москальковой. Она сама к себе сходила, получается, в этом качестве. Но и всё на этом.

То есть, условно говоря, если бы люди завтра были бы способный устроить митинг на полмиллиона человек по этому поводу, что не нужны нам сталинские приговоры. Расследуйте нормально. Верните суд присяжных, в конце концов. Почему эти люди в Российской Федерации не имеют прав на суд равных? Почему профессиональные судьи разбирают дела этих молодых людей?

О. Бычкова ― Сейчас мы перейдём к положительной новости. Сегодня у нас есть такая, и мы, конечно, не можем пройти мимо…

К. Мартынов ― Эта тоже положительная?

О. Бычкова ― Да, это хорошая такая история, потому что раз уже у нас в эфире «Эха Москвы» представитель «Новой газеты», то мы напомним вам, конечно, об этой инициативе «Новой газеты» и «Эха Москвы» поздравить Михаила Горбачёва с 89-летием, которое состоится 1 марта. И предлагается присылать ему открытки бумажные. «Новая газета» и «Эхо Москвы» так придумали — присылать Михаилу Сергеевичу бумажные открытки, как их раньше присылали. И до сих пор, оказывается, почта работает… Я, честно говоря, даже не знала.

А. Осин ― И открытки продаются с марками в киосках.

О. Бычкова ― До сих пор можно без конверта просто взять открытку в открытом виде, написать там всё, что вы хотите…

К. Мартынов ― Если честно, у так называемых хипстеров и у этих зуммеров, кому 20, это просто такая традиция, когда вы куда-то едете, то вы должны оттуда отправить открытку.

О. Бычкова ― Это модная история, да. Но я не знала, что «Почта России» до сих пор принимает эти открытые отправления без конверта.

К. Мартынов ― В этом всё самое интересное как раз.

О. Бычкова ― Так вот, вы, короче говоря, можете прислать открытку, поздравление Михаилу Сергеевичу Горбачеву с 89-летием. Ну, посчитайте так, чтобы к 1 марта всё это пришло. Либо на адрес «Новой газеты» в Потаповском переулке, дом 3. Либо «Эхо Москвы», Новый Арбат 11. Нетрудно найти на сайте «Новой», на сайте «Эха» все эти адреса. А потом мы всё это соберём и прямо в таком бумажном виде 1 марта вручим…

А. Осин ― Имениннику.

О. Бычкова ― Михаилу Горбачёву. Поэтому, если хотите. Не забудьте про эту нашу красивую акцию. А теперь рубрика «Но есть и хорошие новости».

А. Осин ― Министр образования и науки Валерий Фальков отменил один одиозный, скандальный приказ, согласно которому учёные вынуждены были проходить через все круги ада, чтобы пообщаться со своими иностранными коллегами. За 5 дней должны были уведомлять Министерство образования и науки, как минимум вдвоём являться на эти встречи, что, кстати, напоминает социалистические времена, когда таким образом за границей должны были пребывать наши граждане. И в не рабочее время можно было встречаться только с санкции руководства.

И отчёт об этих встречах с изложением основных тем беседы тоже должен быть представлен по соответствующим адресам, а также к нему должны быть приложены сканы паспортов всех участников, в том числе, иностранных. Представляю себе картину, как предлагают люди…

О. Бычкова ― Пошли в бар выпить пива, например, и поболтать о своих научных делах.

А. Осин ― В бане попариться, я бы ещё сказал.

О. Бычкова ― Ну, например.

А. Осин ― А почему нет?

К. Мартынов ― Очень хорошо, копия паспорта… Может быть, стоит вообще это в виде закона ввести? Просто без копии паспорта в баню не пускать никого, а то среди вас есть иностранцы! Понимаете, ведь когда человек как бы голый, то не совсем понятно, иностранец он или россиянин…

О. Бычкова ― Ну да.

А. Осин ― Справедливость восторжествовала.

О. Бычкова ― А на правой груди — копия паспорта, а на левой — Путин анфас.

К. Мартынов ― Когда правительство новое назначили, меня как раз фигура Фалькова больше всего интересовала. Я когда давал комментарии и писал про это, я на него ссылался как раз. Судя по всему, он, действительно, хороший администратор в сфере науки. И немного становится за него тревожно, когда он попал в эту замечательную компанию. То есть, может быть, он, с одной стороны, попытается там что-то полезное сделать на своём новом посту министра высшего образования и науки.

С другой стороны, тревога, что, находясь в нынешнем российском правительстве, когда на дворе наш замечательный 2020-й, очень трудно пытаться делать что-то разумное, когда вся атмосфера требует от тебя одного — будь безумным!..

Посмотрим, что из этого выйдет. Я не имею каких-то больших ожиданий. Но Фальков был длительное время ректором Тюменского госуниверситета. В Тюменской области много денег, как мы понимаем, но, в принципе, в сфере образования их можно зарывать в песок, а можно пытаться ими разумно распоряжаться. Так вот Фальков распоряжался достаточно разумно. Если вы посмотрите на то, какие там процессы происходили в ТНГУ за последние 5 лет, например, или 10, то вы это увидите. Я видел это на месте.

А, с другой стороны, Васильева как раз была человеком, которого назначили на такую политическую должность. И как раз её назначение означало, что это идеологическая и политическая должность министра науки и высшего образования, что нам нужна какая-то новая российская наука, не такая, а своя собственная, суверенная наука, я бы сказал, не такая, как во всём мире. И Васильева в меру своего таланта и разумения пыталась это реализовать.

И этот приказ про встречи с иностранными учёными ведь чем интересен? Он просто невыполним! То есть любой человек, который наукой занимался, он понимает, что либо ты нарушаешь приказ Минобороны… это правильная оговорка — Министерства образования, либо ты занимаешься наукой. В принципе, ты как честный человек можешь объявить итальянскую забастовку, никаких конференций не проводить, исследования свернуть, ничем не заниматься и сказать: «Я просто выполняю приказ вышестоящего начальства». Но нормальные учёные, конечно, так делать не могли.

Васильева стала одним из немногих министров, которые из медведевского правительства ушли в никуда. Она сделала такое гордое заявление: «Я теперь историей буду заниматься». Она как историк Мединский, как такой идеологически ориентированный историк русской духовности. Это очень показательно. Я думаю, что этот приказ про иностранцев и российских учёных — это просто вершина айсберга. А в целом Министерство образования и науки себя просто целиком при Васильевой дискредитировало.

Кстати, хотел сказать, в этой сфере научной академической политики сейчас много интересных процессов происходит. В частности, большая дискуссия — не уверен, что Фальков в неё включился, а, может быть, он как раз был её инициатором, кажется, инициатива всё-таки из Российской академии наук в данном случае исходит. Могу путаться, но смысл в том, что российским учёным предлагают новую систему KPI как в больших корпорациях — отчётность по своим проектам. Наукометрия: сколько статей вы опубликовали, где. Каждому учёному теперь должны присуждаться баллы. Если в вашей лаборатории, в вашем институте вне зависимости от их профиля баллов недостаточно, это означает, что у вас публикационная активность плохая, и денег вы на следующий год получите меньше.

И проблема в том, что российских учёных пытаются заставить играть внутри нашего пространства академического по каким-то правилам западной науки, то есть публиковаться на английском языке в основном, участвовать в этой спортивной наукометрии. И идёт большая дискуссия о том, в каких дисциплинах это может применяться.

О. Бычкова ― А в каких, например?

К. Мартынов ― Допустим, вы специалист по праву, по нормальному такому праву. Есть у нас в России хорошие специалисты, оставшиеся с предыдущей ещё эпохи, когда была какая-то мечта о правовом государстве. И они в этой игре просто не могут выигрывать, потому что публикации на английском языке по российскому праву никому не нужны, и их никогда не будет. Это означает, что претендовать на публикации в каких-то цитируемых западных журналах, будучи прекрасным специалистом по праву в России, вы не сможете.

О. Бычкова ― А почему они никому не нужны?

К. Мартынов ― Потому что любая правовая система ориентирована на национальный контекст. Это наиболее очевидный пример. Если вы химик, наверное, вы прекрасно можете публиковаться в западных журналов. Другое дело — не очень понятно, зачем вам в большинстве случаев для этого в России работать. Вы можете тогда и работать там, где вы публикуетесь.

А. Осин ― Слушайте, это же почти как в фигурном катании. Раньше вот была система оценок. 6.0 ставили или 5.9 — никто не знал, почему именно так. А потом решили оценивать каждый элемент. В принципе, тогда, с вашей точки зрения, как нужно построить систему, чтобы бюрократ — а, в общем, в каких-то случаях это нормальное понятие — мог оценить, как учёный Петров занимается своим делом?

К. Мартынов ― Вы знаете, я боюсь, что всё упирается в бюрократизацию… Действительно, есть такая проблема, что можно просто получать зарплату и ничего не делать, и неясно, как оценивать твои академические успехи в этой ситуации. Но, я думаю, что, к сожалению, всё упирается в бюрократизацию российской науки. А бюрократизация сама по себе является следствием того, что у нас наука — это исключительно государственный проект.

Если бы у нас были частные университеты, крупные частные компании, которые какие-то исследования проводят, то эта общая национальная бюрократическая суперотчётность была бы гораздо менее востребована. Если у вас есть группа гарвардских профессоров, которые высоко оценивают ваш вклад в развитие университета, значит, это точно так. Им не нужна какая-то суперотчётность, им не нужен ВАК условный, который скажет Гарварду, что они молодцы. Гарвард сам про тебя скажет, если у тебя есть проекты, публикации, репутация и так далее. У нас частных университетов в стране нету…

О. Бычкова ― Частных денег в науке очень мало.

К. Мартынов ― Частных денег в науке тоже нету. Соответственно, мы разрываемся между так называемой туземной наукой, когда все пишут либо какую-то чушь, либо вообще ничего не пишут и ситуацией, когда мы вынуждены скакать в эти KPI, которые многим хорошим преподавателям и даже исследователям поперёк горла стоят.

О. Бычкова ― Но справедливости надо сказать, что в американских, европейских университетах, исследовательских центрах тоже, конечно, существует система отчётности для учёных. Всё не так просто.

К. Мартынов ― Она всё-таки не такая безумная, как сейчас то, что в России происходит.

О. Бычкова ― Главное, что она всё равно завязана на деньги, потому что есть всякие фонды, которые финансируют эту деятельность, есть разные советы учредителей…

К. Мартынов ― Существуют разные ниши. Вы можете выбирать: вы работаете в академической науке, в частном секторе, вы сотрудничаете с государством, сотрудничаете с корпорацией. У нас штука заключается в том, что у нас предлагают для всех учёных в стране единые правила игры, которые спущены сверху. А совершенно очевидно, что не всем подходят эти правила игры.

А. Осин ― А кто протии частной науки? Кто-то выступал?

К. Мартынов ― Кто против частной науки? Это так же, кто против частных СМИ. То есть вроде никто не выступал, но почему-то их нету.

А. Осин ― Ну, почему их нет? Может быть, просто их никто не слушает?

К. Мартынов ― Ну, я слышал, был частный канал НТВ когда-то, РЕН ТВ был частный — как-то не получилось.

О. Бычкова ― Я тоже не помню, что там произошло, но что-то там, какая-то беда случилась у них. Может быть, ты помнишь, может быть, ты нам расскажешь?

А. Осин ― Ну, зачем вам рассказывать, как «Газпром» выкупил у кого-то, не буду даже рассказывать, у кого телеканал НТВ. А дальше государство начало диктовать свои условия, потому что оно владеет контрольным пакетом акций. И тот же самый «Дождь». Почему у него не 3 миллиарда подписчиков, а столько, сколько есть? Это риторический вопрос. Почему «Новая газета» не продаётся миллионными тиражами? Видимо, значит, люди хотят читать другое. Пусть это будут истории про звёзд, и каких собачек они держат. Ну, значит, такая сейчас ситуация.

К. Мартынов ― Если речь идёт про СМИ в интернете, то в этом сегменте частные СМИ себя неплохо чувствуют, потому что всё-таки основной проект — это «Медуза». Другое дело, что это хотя и частное СМИ, оно просто не российское формально, при этом работает на российский рынок и имеет крупнейшую аудиторию в интернете.

О. Бычкова ― Но надо понимать, что в интернет государство ещё не влезло со всеми руками и ногами.

К. Мартынов ― Нет, конечно, оно уже влезло. Сейчас оно уже в этой посудной лавке. Оно сейчас там обустраивается. Оно производит какие-то телесные движения для того, чтобы ничего не происходило особенно интересного.

Это очень интересная история, почему не было частных образовательных проектов крупных. Потому что то, что было сделано после 1991-го года, это, собственно, ВШЭ — это изначально создавалось как проект при гайдаровском Министерстве экономики. И потом оно росло и развивалось. Но это тоже не Гарвард в этом смысле слова. Просто генезис другой.

А. Осин ― Вы же тоже нормально себя ощущаете, будучи государственным вузом и есть некая такая фронда, если хотите…

К. Мартынов ― Вы знаете, я не могу сказать, что то, что происходит вокруг образования в целом, это прямо нормальные ощущения. Понимаете, любой неконкурентный рынок стагнирует. Это к вопросу даже и о «Дожде» и о «Новой газете» и о нас обо всех. То есть если у нас было бы 3 частных канала и 3 государственных, мы бы поиграли в эту игру: в подписчиков, в рекламный рынок, в качество телешоу и так далее. И то же самое касается университетов.

О. Бычкова ― Как, собственно, играли в 90-е.

К. Мартынов ― Да. Там, конечно, рынок был чрезвычайно грязный. Но так ведь он складывался непросто. Если бы он мог три десятилетия существовать, то мы, может быть, в другой ситуации бы жили.

О. Бычкова ― Но надо сказать, что с тех пор процесс шёл не в сторону очищения этого рынка и введения каких-то правил и честной конкуренции, а в сторону увеличения доли государства в разы, которое произошло за это время. Это совершенно другое направление.

А. Осин ― Тут же вопрос ещё, возвращаясь к науке: интересна ли частникам академическая наука? То есть понятно, что нефтяная компания может нанять учёных, чтобы они разрабатывали какие-то средства извлечения нефти из пласта или разработки месторождения, но важно ли им понять какие-то другие, глобальные процессы?

К. Мартынов ― Я только один пример приведу. Ключевой вклад в развитие интереса к науке в стране за последние 10, конечно, внёс Дмитрий Зимин, который сделал фонд «Династия». И когда его абсолютно хамски закрывали как иностранного агента, было понятно, во что играют оставшиеся частники и во что играет государство на этом рынке. Зимин поддерживал и фундаментальные исследования какие-то, наверное, один бы он не справился, но он просто сделал эту научно-популярную пропаганду науки каким-то привычным общим местом. И за 10 лет мы привыкли и считаем, что так и должно быть. И если бы людям вроде Зимина давали бы работать в этом направлении, я думаю, что ситуация была бы лучше.

О. Бычкова ― У нас есть ещё одна тема, которая тоже на стыке политики, экономики и науки. Это, конечно, этот коронавирус, который сейчас всеми и везде обсуждается. Мы не можем, естественно, говорить о медицинских аспектах. Но он прямо вырастает на наших глазах в полный рост как фактор политики и экономики. Уже говорят — я сегодня прочитала, — что «Ситибанк», например, опубликовал исследование, что 0,3% российского экономического роста он сожрёт уже, очевидно, в этом году, потому что будут страдать цены на нефть, и это, видимо, только начало. Вам кажется, что это преувеличенные страхи?

К. Мартынов ― В случае с рынком как раз преувеличенные страхи и рыночные ожидания вполне себе являются фактором экономического развития. Если вы считаете, что у Китая будут проблемы, и цены на промышленное сырьё и компоненты будут падать или, по крайней мере, не будут расти, это означает, что вы закладываете ваши бюджеты, вы просто не инвестируете в эту сферу. Поэтому очевидно, что ситуация с возможной пандемией уже сыграла какую-то роль в экономическом развитии.

Меня больше всего в истории с коронавирусом интересует вопрос о том, как там устроена местная цензура, насколько тот политический строй в Китае влияет на ситуацию. Ну, потому что, вообще, миру, конечно, была достаточно удобна ситуация, когда есть китайская промышленность, она развивается. Там демократии нет, но вроде китайцам и не надо (предположительно, хотя это и неточно, судя по Гонконгу; там какие-то другие китайцы, судя по всему, живут). И мы, в общем, сильно не интересуемся китайскими делами и точно не пытаемся туда лезть, потому что кто туда полезет? Там сильное государство. Но главное, что Китай встроен в экономические отношения со всем миром, весь мир зависит от Китая в экономическом отношении. Китай тоже от мира зависит. Но какая там политика и что там с правами человека и со СМИ, нас интересует в последнюю очередь. Это такая очень циничная установка типа мы зарабатываем на авторитарном режиме, не то, что мы с ним имеем какие-то дела…

А. Осин ― Если даже нам это не нравится, то какое наше дело?

К. Мартынов ― Смотрите, в XX веке, когда у вас есть какая-то диктатура, вы показываете, что она вам не нравится: вы не покупаете там товары, а покупаете из какой-нибудь другой страны…

А. Осин ― Что бы тогда не отказаться от продукции Саудовской Аравии, например?..

К. Мартынов ― Совершенно верно. Мы можем до бесконечности перечислять, от чего ещё можно отказаться. Я даже не уверен, что мы сможем это фактически сделать. Я просто к тому, что это даже не обсуждается. Людей там сажают в тюрьмы за политические убеждения — ну, и чёрт с ним, зато AliExpress удобный сервис. Такая циничная позиция.

В чём сейчас проблема с этим? В том, что, на мой взгляд, коронавирус и история вокруг него — история паники, история экономических ожиданий — ставит следующий вопрос, что если у вас внутри большой страны нету свободы СМИ, то это означает, что государство, которое там действует, ни перед кем не отчитывается. Что такое государство, которое ни перед кем не отчитывается? Не то, что оно злое. А потому что зачем вам отчитываться, если у вас никто не спрашивает? А не спрашивает, потому что никто не способен провести расследование ваших дел, если вы медиарынок зачистили, отцензурировали, и у вас его не было никогда исторически…

А. Осин ― Может быть, они сами проводят расследования?

К. Мартынов ― В смысле, как сами?

А. Осин ― И это население удовлетворяет.

К. Мартынов ― Как это может быть, как население удовлетворяет, как сами проводят расследования, мы хорошо по делу «Сети» знаем…

А. Осин ― Может быть, мы — плохо, а они — хорошо. Раз у них расстреливают коррупционеров.

К. Мартынов ― Мы можем предполагать, что они другие люди, но я предполагаю, что люди везде одинаковые. Вот у нас прошлогодняя история, которая всех поразила, это история сериала «Чернобыль», которая напомнила достоверно, детально и драматично, что бывает, когда государство пытается скрыть от своих граждан, что происходит вокруг какой-то катастрофы. Вот с Китаем происходит то же самое. Их никто не контролирует, и все боятся, что китайские власти врут. И, по-моему, отсутствие свободы слова в Китае вносит самый существенный вклад в ситуацию вокруг экономической паники.

О. Бычкова ― Спасибо большое! Закончим на этом. Это Кирилл Мартынов, редактор отдела политики «Новой газеты» в программе «Персонально ваш». С вами были Ольга Бычкова и Алексей Осин. Спасибо большое всем, пока!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Скажите мне, господин Мартынов. Вы нормально питаетесь? Как давно вы полноценно обедали? Вопрос не праздный. Ибо философия — это занятие не для кухаркиных детей, но людей сытых и самодостаточных.
________________________________________

Нужно только исправно функционирующее грамотно структурированное добросовестное справедливое социальное передовое современное государство. А нынешнего государства и нет вовсе — только одна вывеска с пернатым мутантом и полнейшая клоунада жуликоватых карликов-недоумков-недомерков под этой мутировавшей вывеской…

Чего ж ещё ждать от Империи Вранья и Полицейщины Держи-Мордор? Рус-полицаи могут запросто прихватить на улице любого случайного прохожего, избить его, подкинуть дурь с патронами и выбить из него признания в покушении на убийство JFK, А. Линкольна, Сталина, поджоге рейхстага, развале египетских пирамид и храма Артемиды в Эфесе…
________________________________________

Это называется большевистско-воровской чекизм…
________________________________________

Понятно, что избиения мирных митингующих будет приводить к радикализации протеста. И понятно, что в Росгвардию набирают не за интеллект, но если эти ребята не научатся вести себя нормально, то своих радикалов они вполне смогут найти. Получается, что дело обстоит неважно со всех сторон. И это не радует.
________________________________________

Кирилл Мартынов, Вы большая умница! Спасибо.
________________________________________

Кирилл, вы классный, лайк!
________________________________________

А Мартынов умница! Быстро на место Осина поставил.
________________________________________

Алексей Алексеевич, при всём уважении к Эхо, пожалуйста, грубияна и хама Осина ставьте на Маркова и подобных людей. Это какой-то персонально Осин получился, а не Мартынов. Кирилл и Ольга, спасибо за эфир, хотя досмотреть его было сложно.
________________________________________

Верните дурака на ВГТРК…
________________________________________

На фоне Осина даже Бычкова норм.
________________________________________



ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

Алексей Осин, Ольга Бычкова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > ФСБ (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 24.10.2020 - ОСУЖДЕНИЕ СТАЛИНА — ЭТО НЕ РЕАБИЛИТАЦИЯ НАЦИЗМА
  • 24.10.2020 - ГЛАВНАЯ БИТВА ПУТИНА
  • 21.10.2020 - СОХРАНЯТЬ ПРИРОДНЫЕ БОГАТСТВА
  • 20.10.2020 - ДВА ТИРАНА ПРОТИВ БЕЛАРУСИ
  • 19.10.2020 - ЦЕНЗУРА ОПЕРАТИВНОГО НАЗНАЧЕНИЯ
  • 19.10.2020 - ЧТО ДЕЛАТЬ С ЭНЕРГЕТИКОЙ
  • 18.10.2020 - ЗАПРЕТИТЬ ПЫТКИ И ЧАСТНЫЕ ВОЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ
  • 18.10.2020 - СТРАНА МОРДОРИЯ
  • 17.10.2020 - СВОБОДА И ВИРУС
  • 16.10.2020 - ЕЩЁ БОЛЬШЕ УКРЕПЛЯЮЩЕЕСЯ САМОДЕРЖАВИЕ…
  • 16.10.2020 - СВОБОДА, ЭКОНОМИКА И ВИРУС
  • 16.10.2020 - ПРОСТО «ЛЕПЯТ ГОРБАТОГО»
  • 15.10.2020 - ПРЕСТУПЛЕНИЯ РЕЖИМА ПРОДОЛЖАЮТСЯ
  • 15.10.2020 - РОССИЙСКАЯ ТЕХНОЛОГИЯ ЗАЩИТЫ ОТ «ЦВЕТНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»
  • 15.10.2020 - РОССИЙСКАЯ КОВИД-РЕАЛЬНОСТЬ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru