Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[16.03.2020]

ПРОТИВОСТОЯНИЕ С ТУРЦИЕЙ

Камран ГАСАНОВ: политолог, старший преподаватель РУДН

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Камран ГАСАНОВ:


Обострение произошло из-за того, что каждая из сторон считает, что другая сторона нарушает Сочинские договорённости.

Я напомню, в сентябре 2018 года Путин и Эрдоган договорились, что создаётся демилитаризованная зона, и Турция выводит из региона боевиков. А в ответ на это Асад останавливает боевые действия. А здесь получается, что Асад идёт в наступление. То есть, как бы с точки зрения Турции нарушает соглашения. С другой стороны, Асад говорит, что там находятся террористы из организации «Джебхат ан-Нусра»* (запрещена в РФ), которых турки уже в течение двух лет не могут разоружить или вывести. То есть наше терпение тоже не бесконечно. И у Асада есть план максимум — вернуть всю территорию Сирии до последнего дюйма. И Идлиб — это ближайшая цель. И вот этот фактор, что Турция не даёт вернуть Асаду эту территорию, приводит к обострению.

А для Турции очень важен вопрос беженцев. Потому что из-за этих обострений через границу прут миллионы беженцев, и их Турция не может выдержать. Потому что уже пять миллионов находится на территории самой Турции.

На этом театре военных действий если Россия не использует запрещённое оружие, тактическое ядерное оружие, то у Турции есть преимущество. Потому что она через границу может быстро перебросить войска, снабжение, технику и плюс перекрыть для российских самолётов пролёты над малой Азией и проход кораблей через Босфор. На этом театре военных действий у Турции в случае обострения будет преимущество.

Турция говорит, что сирийцы должны отойти на те позиции, которые были к сентябрю 2018 года, а те говорят, нет, мы это завоевали на крови своих солдат, почему мы должны уступать? И Россия, отправляя туда дополнительную военную поддержку, показывает, что в случае чего, мы готовы… Но это не означает обязательно, что мы эту силу применим. То есть и турки, и российская армия усиливаются, концентрируются. Кстати, там есть город Саракиб, он на перепутье этих двух важных трасс М-4 и М-5. И Россия ввела туда свои войска, чтобы турки уже не наступали на сирийцев.

                    *   *   *

Ю. Кобаладзе ― Добрый вечер. Это программа «В круге Света». Мне сегодня доверена миссия представить гостей. Камран Гасанов, политолог, старший преподаватель РУДН и Станислав Иванов, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН.

Ну и как вы знаете, что мы сегодня обсуждаем тему: Идлиб раздора. Но мы договорились, что постараемся придать нашей печальной теме оптимистический характер. Хотим поднять настроение.

С. Сорокина ― Поскольку я не знала, как это сделать, я тебе и поручила ведение программы. Сделай её оптимистичной.

Ю. Кобаладзе ― Прежде всего к нам едет Эрдоган. Но об этом мы поговорим позже. А на самом деле Станислав дал нам очень интересный материал, где рассмотрел ситуацию в Идлибе в Сирии. Можете нам коротко изложить, что там на сегодняшний день происходит?

С. Иванов ― Для наших уважаемых слушателей, которые не так глубоко погружены в эту тему. С одной стороны чтобы не утомлять, а с другой стороны, чтобы было понятно, о чём идёт речь. Это северо-запад Сирии, относительно небольшой регион. Но где сконцентрировано очень большое количество населения. Порядка двух миллионов коренных жителей и порядка двух миллионов беженцев, включая тех беженцев, которые эвакуировались из других зон деэскалации. Их было четыре.

Ю. Кобаладзе ― Это из самой Сирии?

С. Иванов ― Да.

Ю. Кобаладзе ― То есть они не беженцы, они сирийцы?

С. Иванов ― Будем говорить: перемещённые лица. И среди них, естественно, отряды вооружённой оппозиции. И радикальные исламистские группировки. И смешанный состав находится в этом районе, плюс турецкие войска, которые до этих событий, до конца прошлого года находились там на положении наблюдателей.

С другой стороны была линия разведения сторон, в соответствии с астанинскими и сочинскими соглашениями, где было 12 турецких наблюдательных постов, на которых находилось до 100 военнослужащих на каждом. И они должны были отвечать за соблюдение режима прекращения огня. И в том числе согласно этим соглашениями, нужно было разъединить вооружённую оппозицию, и отделить от радикальных исламистских группировок от так называемых террористических группировок.

С. Сорокина ― Хотя как это сделать я, например, слабо себе представляю.

С. Иванов ― Да. Механизма, к сожалению, не было заложено. И турки этим воспользовались…

С. Сорокина ― А что они собственно могли?

С. Иванов ― В начале этого года, может быть, даже в конце прошлого мы все наблюдали, как наша авиабаза Хмеймим время от времени попадала под обстрел реактивных снарядов и дронов. И в ответ принято было решение, во-первых, деблокировать дорогу, которая проходила на границе этого Идлиба из Дамаска в Алеппо. И дать возможность перемещаться населению и правительственным войскам свободно по этой стратегической дороге. И заодно освободить прилегающие населённые пункты, из которых вёлся огонь.

С. Сорокина ― Я только хотела встрять, сказать, что это примерно район в одну треть территории или меньше?

С. Иванов ― Гораздо меньше. Это может быть одна десятая часть. Населения много оказалось.

С. Сорокина ― Потому что 4 миллиона — производит впечатление. На самом деле небольшая территория. Но практически это чуть ли ни единственная, что осталась вне контроля правительственных сил?

С. Иванов ― К сожалению, это заблуждение, которое нам пытаются внушить наши СМИ и которое растиражировано. Ведь на самом деле сегодня как минимум четыре анклава есть: протурецкий, который турки оккупировали в ходе трёх военных карательных операций, «Щит Евфрата»», «Оливковая ветвь», «Источник мира». А сейчас они затеяли новую операцию «Весенний щит». Они оккупировали значительные территории на севере, северо-востоке и северо-западе. Даже часть провинции Алеппо до границы с Турцией. И поэтому это считается протурецким анклавом, где проживает несколько миллионов населения сирийского. И турки планируют туда переселить часть беженцев до миллиона из своих лагерей. С одной стороны облегчить бремя, а с другой стороны создать такой пояс безопасности из протурецких арабов, суннитов и туркоманов. Если вы знаете, ещё же есть нейтральные курды вместе с арабскими племенами, Заевфратье, восточный берег Евфрат.

С. Сорокина ― С которыми у Турции очень сложные отношения.

С. Иванов ― Поэтому на сегодня, когда мы говорим про правительственные войска, Асад контролирует две трети территории. И на этой территории проживает одна треть сирийцев.

С. Сорокина ― О, как!

С. Иванов ― Одна треть сирийцев — 7,5 миллионов находится в лагерях беженцев в той же Турции около 4 миллионов, в Ливане, Ираке и так далее. Одна треть сирийцев проживает на неподконтрольных территориях турецких курдских. И только третья часть, примерно 7 миллионов от довоенного населения (было 21,5 миллиона) проживает на территории, которую контролируют правительственные войска. Такой расклад. Идлиб — важный стратегически район. Но это как бы не вся Сирия.

С. Сорокина ― И не все проблемные зоны. Камран, давайте мы вас подключим к разговору. Потому что мы можем проговорить со Станиславом Михайловичем весь эфир. Это мы уже старые знакомые.

Скажите, пожалуйста, то, что сейчас происходит в Идлибе, может оно не уникальное, потому что есть и другие районы, где есть проблемы, но, тем не менее, это довольно неприятный и уникальный момент именно с точки зрения отношения России и Турции. Правда? Неслучайно уже Юрий Георгиевич упоминал о встрече президентов опять на высшем уровне. Никакие другие переговорщики не срабатывают. Почему произошло это обострение, которое потребовало опять вмешательства высших сил?

К. Гасанов ― Обострение, прежде всего, произошло из-за того, что каждая из сторон считает, что другая сторона нарушает Сочинские договорённости. Я напомню, в сентябре 2018 года Путин и Эрдоган договорились, что создаётся демилитаризованная зона, и Турция выводит из региона боевиков. А в ответ на это Асад останавливает боевые действия. А здесь получается, что Асад идёт в наступление. То есть, как бы с точки зрения Турции нарушает соглашения. С другой стороны, Асад говорит, что там находятся террористы из организации «Джебхат ан-Нусра»* (запрещена в РФ), которых турки уже в течение двух лет не могут разоружить или вывести. То есть наше терпение тоже не бесконечно. И у Асада есть план максимум — вернуть всю территорию Сирии до последнего дюйма. И Идлиб — это ближайшая цель.

Как отметил наш эксперт, есть и Заевфратье, то есть тоже очень важная территория. Потому что там основные источники нефти. Но промежуточная цель — Идлиб. Потому что в отличие от Заевфратья здесь живут сирийцы, и они с точки зрения Дамаска больше свои, чем курды. И вот этот фактор, что Турция не даёт вернуть Асаду эту территорию, приводит к обострению. Потому что за Асадом находится Россия, и можно сказать, что Асад прикрывается Россией. То есть он уверен, что в случае эскалации Россия поможет.

Но боевыми действиями Турция показала решимость, что, несмотря на то, что они имеют дело с ядерной державой, но мы как региональная держава будут отстаивать свои интересы. И для Турции очень важен вопрос беженцев. Потому что из-за этих обострений через границу прут миллионы беженцев, и их Турция не может выдержать. Потому что уже пять миллионов находится на территории самой Турции. Турция потратила 80 миллионов долларов на их содержание, и новые беженцы просто для Турции катастрофа…

Ю. Кобаладзе ― Беженцы в основном из Сирии?

С. Сорокина ― Отовсюду уже.

К. Гасанов ― Там из тех, которые перебежали в Грецию, эксперты говорят, что большинство афганцы, а не сирийцы.

С. Сорокина ― Но вот что хочу сказать. Вы затронули действительно очень чувствительную тему самых последних дней. Это тема беженцев. И вот один из заголовков статей последнего времени: «Турция обрушивает на ЕС новый поток нелегальных мигрантов, открыв границы для всех 3,7 миллионов находящихся в стране беженцев. Тысячи человек в поисках лучшей жизни уже штурмуют погранзаставы и заборы с колючей проволокой. Греция и Болгария стягивают к границам дополнительные силы». И ЕС срочно пытается определиться, что с этим делать. Скажите, пожалуйста, это шантаж, это временная ситуация? Или Турция действительно решила пустить всё с этими мигрантами на самотек?

К. Гасанов ― Я думаю, тут есть два момента. С одной стороны это можно расценивать как шантаж, потому что именно в вопросе Идлиба Эрдоган не получает ту поддержку, которую ожидает от НАТО. То есть, показывая, что здесь есть гуманитарная катастрофа, мало того, что там люди погибают, они ещё бегут к ним. То есть Европа, очнитесь, надо что-то делать и поддержите нас, потому что Россия не хочет с нами договариваться. Но в то же время, как я отметил, это финансовая проблема. У Турции есть определённая проблема с экономикой. Темпы роста очень невысокие из-за санкций со стороны США. И дополнительный миллион беженцев — это непосильная ноша для Турции.

С. Сорокина ― А ЕС выдерживает свои финансовые обязательства? Они же обещали там 6 млрд.

К. Гасанов ― Из 6 только 3 выплатили.

С. Сорокина ― И больше нет?

К. Гасанов ― И представитель Эрдогана сказал, что Турция потратила не 6, а несколько десятков миллиардов, то есть намного больше обходятся беженцы для Турции.

С. Сорокина ― То есть можно ли ожидать, что это новая волна мигрантов в Европу как было в острые периоды, в 2016-ом году?

К. Гасанов ― Я думаю, если ситуация в Идлибе не разрешится, то нынешний кризис даже будет хуже, чем предыдущий. Кстати, в разговоре со мной немецкий эксперт, депутат от партии AfD сказал, что в Европу прибудут больше миллиона беженцев.

С. Сорокина ― Ничего себе! И это в условиях, когда коронавирус у нас гуляет. Это же тоже надо иметь в виду. Тогда уже просто неостановимая какая-то ситуация может быть!..

К. Гасанов ― До этого пару месяцев назад Эрдоган даже шантажировал Европу не только отправкой беженцев, но и боевиков, террористов, которых они захватили в плен на территории Сирии. Они сказали: это ваши граждане, забирайте их. Но для Эрдогана это очень важно, потому что он понимает, что один не справляется с Россией. То есть ему нужна поддержка со стороны НАТО.

С. Сорокина ― Станислав Михайлович, Эрдоган уже обращался к НАТО. НАТО пока ещё держит паузу, не собирается вмешиваться в эту ситуацию. Я понимаю, что со стороны Эрдогана это некая просто демонстрация. Он вряд ли рассчитывал, что НАТО всеми силами сейчас навалится. Но всё-таки как вы думаете, НАТО в какой-то момент может что-то хотя бы продемонстрировать в этой ситуации?

С. Иванов ― С точки зрения моральной и НАТО, и Трамп выразили поддержку и разделяют опасения Эрдогана по поводу возможной гуманитарной катастрофы, по поводу возможного миллионного потока беженцев. Что касается своего военного участия в этой операции, во-первых, по уставу НАТО вовсе не автоматически не включается в войну на территории третьей стороны. В данном случае это Сирии. Если бы было нападение на Турцию, если бы возник конфликт на территории Турции…

С. Сорокина ― Тогда другое дело.

С. Иванов ― А здесь всё-таки НАТО занимает позицию: да, оказывать давление на Россию, может быть стоит ужесточить санкции, вести переговоры могут Меркель и Макрон. Да и тот же Трамп, в общем, дали Эрдогану понять, что они на его стороне, и они будут оказывать давление на Москву. Но что касается военного вмешательства, задействования военного потенциала НАТО, на данном этапе, да и в дальнейшем, я думаю, не будет. Поэтому сейчас вот эта угроза со стороны Эрдогана, что поток беженцев захлестнёт Европу, скорее было предупреждением. Направлено на то, чтобы остановить конфликт. А дальше, во-первых, и последние события на фронте показывают, что проэрдогановские войска предприняли контрнаступление и вернули часть населённых пунктов. То есть на фронте положение стабилизировалось. И останавливают на границе эти потоки беженцев. То есть не пропускают их в Турцию. Пытаются их разместить в приграничных районах.

Ю. Кобаладзе ― Но турки вошли туда, чтобы остаться? Или как?

С. Иванов ― Практика показывает, вот по тем районам, которые они оккупировали в ходе трёх названных операций, они пришли всерьёз и надолго. И как заявляет сам Эрдоган: мы эти земли Асаду не отдадим.

Ю. Кобаладзе ― Но они же асадовские!

С. Иванов ― Он подчеркнул: мы пришли туда не по приглашению Асада, мы пришли по приглашению сирийского народа.

Ю. Кобаладзе ― Понятно. Но он же говорит, что это турецкие земли?

С. Сорокина ― Нет. По приглашению.

С. Иванов ― Вот уже несколько месяцев что происходит? Турция создаёт там новую администрацию региональную муниципальную. Создаёт новые спецслужбы, новую полицию. Причём часть из радикальных исламистов. Новую армию. По заявлению Анкары к концу 2021-го года эта армия называется Сирийская национальная армия. Она будет достигать численности 100 тысяч человек. Это сопоставимо с численностью армии Асада. Поэтому он всерьёз рассматривает вот эти районы северные, которые оккупировал, как буферную зону, как лояльные Турции, Анкаре территории, которые никогда Асаду не передадут. Более того, с этого плацдарма он собирается дальше угрожать взятием Дамаска и конечная его цель — посадить в Дамаске…

С. Сорокина ― Своего.

С. Иванов ― «Братьев мусульман»* (запрещена в РФ), дружественных ему исламистов, которые будут играть роль марионетки или протурецкого правительства вместо нынешнего проиранского. А Иран выдавить оттуда.

С. Сорокина ― Карман, у меня вопрос к вам. Как бы вы оценили состояние именно турецкой армии сегодня?

К. Гасанов ― Турецкая армия, как и была второй армией НАТО, так и остаётся.

С. Сорокина ― Такая сильная?

К. Гасанов ― Да. И многие кстати военные эксперты, в том числе обозреватель газеты Газета.ру сказал как профессионал, что именно на этом театре военных действий если Россия не использует запрещённое оружие, тактическое ядерное оружие, то у Турции есть преимущество. Потому что она через границу может быстро перебросить войска, снабжение, технику и плюс перекрыть для российских самолётов пролёты над малой Азией и проход кораблей через Босфор. На этом театре военных действий у Турции в случае обострения будет преимущество. Но тут важен вопрос — до какой степени. То есть если это будет, как говорят военные: конвенциональная война, то у Турции есть, чем пригрозить Москве.

Ю. Кобаладзе ― А Москва, что применит ядерное оружие что ли?

С. Сорокина ― Ну, не пугай, честное слово.

К. Гасанов ― Учитывая, что президенты договорились встретиться, я думаю, что сейчас идёт погашение этого конфликта.

С. Иванов ― Дело в том, что любое открытое вооружённое столкновение турецких вооружённых сил с правительственными войсками Асада, автоматически будут означать развязывание войны с Ираном, прежде всего. А ведь там мы забываем о том, что из себя представляют…

С. Сорокина ― Армия Асада.

С. Иванов ― Правительственные войска. Это остатки той армии, которая была до 2011-го года. Это сильно потрёпанная армия. Часть дезертиров, часть перебежчиков, часть убитых и раненых. А вот иранский шиитский корпус составляет где-то 80 тысяч наиболее боеспособных боевиков и та же «Хезболла» и тот же «Корпус стражей исламской революции». Афганцы, пакистанцы, иракцы.

С. Сорокина ― А помимо живой силы, что из себя иранская армия представляет?

С. Иванов ― Иранская армия мощная.

С. Сорокина ― Тоже мощная. Уступает Турции?

С. Иванов ― Она уступает и по вооружению, и по численности. Но мы помним войну между Ираком и Ираном. То есть у них есть этот религиозный фанатизм. У них есть смертники, есть люди, готовые умирать за идею. Поэтому никто, я думаю, на сегодняшнем этапе, ни Турция, ни Иран, ни Россия в первую очередь, не заинтересованы в эскалации военных действий. Любая большая война не выгодна никому. Поэтому я думаю, сейчас будут приняты меры…

С. Сорокина ― У меня ощущение, что любая большая война начинается с какого-нибудь Гаврило Принципа, которого мы никак не можем учесть, предвидеть, и просчитать.

С. Иванов ― Сбитый самолёт же не привёл к войне? Не привёл.

С. Сорокина ― Ну, пока держимся. Однако вы же понимаете, что сейчас погибли люди, 33 человека. С чего, собственно, всё опять началось. И уже было довольно остро и громко. И если на то пошло, те же угрозы и пикеты возле российского представительства в Анкаре, извините, выглядят очень недружественно.

С. Иванов ― Есть радикалы, есть давление. И на Эрдогана. Но всё-таки большинство элиты турецкой тоже заинтересованы сохранить отношения с Россией, и экономические, торговые. И важные проекты, которые там затеяны. И вообще воевать никому невыгодно по большому счёту. Это приведёт к краху режима Эрдогана и иранских аятолл. То есть региональные державы понимают, они могут вести там прокси-войну, какую-то локальную. Небольшую операцию, как в Идлибе. Но большой войны никто не хочет.

С. Сорокина ― Мы цепляемся за эту мысль и очень надеемся на это. Потому что всё время кажется, что здравый смысл должен победить. Но много ли у нас событий, объяснимых исключительно здравым смыслом? Поэтому всё равно страшно, чего там говорить. Турецкие СМИ тут же сообщили о том, что они в ответ уже уничтожили гораздо большее количество сил…

К. Гасанов ― Третий самолёт.

С. Сорокина ― Сбили и наземное что-то уничтожили. То есть вовсю говорят, такое ощущение, что ведутся полномасштабные действия. Мы сейчас увидели на мониторе картинку об обстреле в Идлибе. Кто обстреливал-то? Сирийские силы, выходит?

К. Гасанов ― Там с двух сторон идёт обстрел.

С. Сорокина ― Ну, бедные жители.

К. Гасанов ― Турки стреляют. Причём турецким самолётам даже необязательно пересекать границу Сирии.

С. Иванов ― До границы. Они могут беспилотники задействовать.

С. Сорокина ― И, в общем, выглядит это все очень неприятно. Действительно в первую очередь приходит на ум, как же тяжело местным жителям, которые мечутся там, не знают, куда деваться. И что дальше с ними — тоже совершенно непонятно. Теперь скажите, пожалуйста, наши корабли, два судна военные прошли через Босфор? Плавно, неторопливо тихо и снова к берегам Сирии приблизились. Что это значит?

К. Гасанов ― Это значит, что Россия укрепляет свои позиции. То есть на переговорах постоянно встречаются представители МИД, и они не могут сейчас согласовать условия. Турция говорит, что сирийцы должны отойти на те позиции, которые были к сентябрю 2018 года, а те говорят, нет, мы это завоевали на крови своих солдат, почему мы должны уступать? И Россия, отправляя туда дополнительную военную поддержку, показывает, что в случае чего, мы готовы. Но это не означает обязательно, что мы эту силу применим. То есть и турки, и российская армия усиливаются, концентрируются. Кстати, там есть город Саракиб, он на перепутье этих двух важных трасс М-4 и М-5. И Россия ввела туда свои войска, чтобы турки уже не наступали на сирийцев. И вот у меня есть собственный план, как остановить войну.

С. Сорокина ― В отличие от руководителей Турции и России у Камрана есть взгляд, как можно выйти из ситуации.

К. Гасанов ― Я сделаю немножко долгое введение, чтобы ваши зрители не переключались на другие передачи. На самом деле это очень важно для понимания ситуации. Я напомню, когда недавно погибли 33 турецких военных, в турецких СМИ подавалась информация, что как только Россия увидела, что там есть турецкие военные, они начали останавливать операцию, повлияли на сирийскую авиацию, чтобы они прекратили удары. Но в то же время западная пресса открыто писала, что это Россия уничтожила турецких военных.

С. Сорокина ― Что Россия сама вела обстрелы или что?

К. Гасанов ― Да. То есть они пострадали непосредственно под ударами российской авиации. То есть это показывает отношение Турции к тому, что они не хотят эскалации с Россией. И даже министр обороны Турции сказал, что они хотят режима прекращения огня. Поэтому когда мы слышим заявления, что Турция пойдёт до Дамаска, считаем это чем-то удивительным. И теперь к плану.

Основываясь на предыдущем опыте, за Евфратом уже у России есть опыт, как решать конфликт. Когда была упомянутая Станиславом операция «Оливковая ветвь», когда турки зачищали курдов, Россия увидела, что там могут быть огромные человеческие жертвы. И Россия сказала, что убирает оттуда курдов, перемещает их на 20-30 километров на юг, а границу будет контролировать сирийская армия. Хотя для Эрдогана сирийская армия считается злом, но курдские боевики ещё хуже. И после этого операция прекратилась, хотя там турки пытались с американцами договориться. Но в итоге договорились с Россией.

И у меня какой план, что Россия может именно остановить этот конфликт. России надо использовать то, что она сделала в Саракибе, вдоль всей линии соприкосновения огня между сирийской армией и турецкой. Разместить там свои наблюдательные пункты. Потому что турки не будут стрелять по российским военным, потому что они боятся всех последствий.

Ю. Кобаладзе ― А вдруг случайно попадут?

К. Гасанов ― Случайности в этом плане не случайны, потому что между российским и турецким Минобороны всё ещё, несмотря на эскалацию, существуют связи. И все друг про друга знают. Даже Россия знает больше про турецких военных, чем они про наших. И это остановит амбиции Эрдогана по вытеснению сирийских военных.

С. Сорокина ― А вдоль границы именно той, которая сирийская?

К. Гасанов ― Линия фронта. Где турки…

С. Сорокина ― А турки уже заняли и где администрацию создают свою, это как?

К. Гасанов ― Это уже более отдалённый этап. Мне кажется, сейчас самое главное остановить вот эту эскалацию.

С. Сорокина ― Станислав Михайлович, он, по-моему, мечтатель.

С. Иванов ― Он мечтатель. Но я как понял его правильно, речь идёт об этой стратегической трассе Дамаск—Алеппо. Вдоль неё разместить совместные российско-турецкие посты…

С. Сорокина ― Российские, он говорит.

С. Иванов ― Вы знаете, соглашения и сочинское и астанинское предусматривали совместное патрулирование. Турецко-российское. Но я не знаю, по какой причине всё это отдали на откуп Турции. И российских постов там до сих пор не было. И вот впервые появилась в Саракибе наша военная полиция, которая действительно показала, что мы там присутствуем, что мы можем останавливать боевые действия. И я думаю, что в Москве может такой вариант сработать. То есть трассу саму уже дальше не отдавать туркам и сирийской оппозиции, а зафиксировать войска там, где они вышли на сегодняшнюю линию. Но сделать это демилитаризованной зоной. Чтобы там не было ни правительственных войск, ни оппозиции. А чтобы были только российские и турецкие военные патрули. Это как вариант. Будет трасса работать, будут люди сообщаться между Дамаском и Алеппо. Это важно очень для населения в первую очередь, для снабжения продовольствием, предметами первой необходимости и так далее. И в то же время прекратится бесконтрольный в обеих сторон обстрел. Ситуация напоминает как в Украине с Новороссией. Кто раньше выстрелил…

С. Сорокина ― То есть это путь к созданию ещё одной непризнанной неопределённой территории с неопределённым статусом.

С. Иванов ― На какое-то время.

С. Сорокина ― Вы знаете, как у нас существует Приднестровье? Сколько — это неопределённое время?

С. Иванов ― Представьте себе, вы думаете так, легко…

С. Сорокина ― Я не говорю, что легко. Я говорю, что ещё одна такая территория.

С. Иванов ― Вот пройдёт катком, допустим, правительственная армия с этими шиитскими иностранными вооружёнными формированиями. А что дальше? Ну, выйдут они на границу с Турцией. Они что там будут как оккупационные войска оставаться? Ведь там живут арабы, сунниты, туркоманы враждебно настроенные… Алавиты.

С. Сорокина ― Они скажут, что это их территория в их границах.

С. Иванов ― Там ещё и племенной фактор. И религиозный. Люди там, которые живут, они продолжат партизанскую войну. Диверсионную.

С. Сорокина ― Развал Сирии неизбежен получается?

С. Иванов ― Сегодня он состоялся.

С. Сорокина ― То есть, судя по всему, так и будет.

С. Иванов ― Есть два варианта. Первый — воевать до последнего сирийца. Второй — на время зафиксировать, возобновить мирные переговоры в Женеве. Договориться о будущем государственном устройстве. По Конституции. Организовать выборы новые парламентские, президентские. Создать коалиционное правительство…

Ю. Кобаладзе ― Асада это устроит?

С. Иванов ― Ну что значит, устроит или нет? Если мы хотим прекратить кровопролитие, если мы хотим мира…

Ю. Кобаладзе ― Это мы хотим.

С. Иванов ― Я думаю, и он хочет, и турки, и иранцы. Всё равно разум восторжествует. Ну, сколько можно воевать? До последнего сирийца? Ну, пройти катком, а потом вернуться на круги своя?

С. Сорокина ― Мы же знаем, как бывает, подолгу длится.

С. Иванов ― Дело не только в Идлибе.

К. Гасанов ― Если аналогии провести с Украиной. Российская позиция, в чём заключается? Пока идут боевые действия, никаких выборов в Донбассе не может быть. Тут то же самое. Пока продолжаются боевые действия, они даже не будут встречаться друг с другом.

С. Иванов ― Остановить войну, продолжить Женевский процесс. Кстати из Женевы свою делегацию перед наступлением Асад отозвал. Асад прекратил этот переговорный процесс. Поэтому надо всё-таки и на него давление оказать.

С. Сорокина ― А может быть Асаду предоставить какие-то условия неприкосновенности? Ну, чтобы он чувствовал…

Ю. Кобаладзе ― Дачу под Москвой.

С. Сорокина ― Своё будущее чувствовал. Чтобы не очень боялся. Такое ощущение, что он боится просто физического уничтожения.

С. Иванов ― Он находится в каком-то плену, он заложник. Мне его чисто по-человечески жалко. С одной стороны давит на него его алавитский клан, с другой стороны функционеры партии Баас. Он нормальный врач-офтальмолог, прекрасно работал в Лондоне. И вдруг попал на такое. И Тегеран с третьей стороны. Он заложник ситуации. Он не может сделать ни шаг вправо, ни шаг влево. А ему всё время говорят: хочешь судьбу повторить Саддама Хусейна, Муаммара Каддафи? Эта угроза есть. Ему нужны гарантии.

С. Сорокина ― Но всему его клану не дадут гарантии.

С. Иванов ― Ну почему? Вот есть рядом две страны. И в обеих странах есть модель будущего государственного устройства. Ливан и Ирак. Пожалуйста. В Ливане премьер-министр является суннит, президент — христианин маронит и глава парламента — шиит. И работает. И сколько лет этот консенсус! Хрупкий баланс, но уже сколько работает после гражданской войны. А в Ираке что сделали? Взяли курда президентом назначили. Вы упомянули, что курды якобы не сирийцы. Курды больше сирийцы, чем алавиты и сунниты! Это единственная часть Сирии, которая не воевала, которая с 2011-го года сказала, что не хочет воевать.

С. Сорокина ― Но курды — проблема для стольких стран.

С. Иванов ― Никакой проблемы! Это нам внушают, что они проблема. Они самые толерантные люди оказались. Они не воевали 11 лет.

С. Сорокина ― Разъединённые, стремящиеся к своей…

С. Иванов ― Они сказали, что им всё равно, кто будет сидеть в Дамаске. Они воюют только с террористами…

К. Гасанов ― Как бы мы тут ни лелеяли курдов, памятуя об опыте Ирака, как только возникает возможность для создания своего государства, они непременно воспользуются.

С. Сорокина ― Конечно.

К. Гасанов ― Мои знакомые курдские эксперты говорят, что их цель — рано или поздно создать это государство. Сколько их там в сумме, 40 миллионов? Почему у них не может быть своего государства?

Ю. Кобаладзе ― А, правда, почему?

С. Сорокина ― Ну потому, что так прошли границы.

С. Иванов ― Это жупел, которым нас пытается пугать Эрдоган. И враги курдов. На самом деле речь о создании курдского государства, как вы упомянули, вообще не идёт.

С. Сорокина ― …только хоть какие-то условия будут.

К. Гасанов ― …Де-факто они есть уже в Сирии.

С. Иванов ― В Ираке сейчас что, их устраивает статус субъекта федерации? В Сирии не хотят автономный округ. Пожалуйста, в будущей Сирии. Но это единственная часть Сирии, которая не воевала. А ни Асад, ни оппозиция не хотят Сирию сохранить. Они свои анклавы завоевали…

С. Сорокина ― Ну так вас послушать, прям такие мирные люди…

С. Иванов ― Я больше скажу. Это наши соотечественники. Многие не знают. Пользуясь случаем, я хочу нашим слушателям напомнить. В Эрмитаже есть коллекция, называется «Императорского фарфорового завода». По указанию императора были отлиты все коренные народы российской империи. Там есть курд и курдянка в национальных одеждах. Они с 16-го века проживают на территории Российской империи.

С. Сорокина ― Ну у нас кто только ни проживал…

С. Иванов ― Более того, 4 полка курдских воевали в русско-турецких войнах. Было два генерала. Во время Великой Отечественной войны…

С. Сорокина ― Вы прямо сторонник какой курдов!

С. Иванов ― Сталин их выселил в Среднюю Азию, Казахстан и Киргизию. Но, несмотря на репрессии, те несколько десятков тысяч, которые прорвались, воевали против фашистов, трое из них стали героями Советского Союза. И остальные стали заслуженными воинами…

К. Гасанов ― В той же Сирии Россия много раз пыталась договориться с курдами, и делегация туда ездила. Если они за единство Сирии, почему они не переходят под власть Асада?

С. Сорокина ― Они всё равно отдельно.

К. Гасанов ― …Там есть нефть, и для них это очень хорошая возможность, вот пока все с Турцией выясняют отношения, создать там своё государство.

С. Сорокина ― Ну давайте мы двинемся дальше и поговорим, что сегодня нас связывает с турками. Какие проекты совместные, какой экономический интерес?

К. Гасанов ― Если говорить про экономику, и Россия для Турции, и Турция для России — не первые экономические партнёры. Для Турции главный экономический партнёр — ЕС. Порядка 50% товарооборота, а Турция для России на 8-9 месте находится. Но мы не учитываем важный момент — это три проекта: АЭС «Аккую», первая атомная станция Турции в 2023-ем году будет достроена к юбилею создания Турецкой республики, С-400 и «Турецкий поток» запущенный перед Новым годом — дополнительный источник энергии для Турции, которая хочет диверсифицировать свои источники. И сейчас он достраивается на Балканы. Хочу отметить, что и С-400, и «Аккую» строятся на российские кредиты. Поэтому это очень уязвимый пункт и для России и для Турции. И они, и мы заинтересованы в том, чтобы это реализовывалось. И с другой стороны, конечно же, не будем забывать про туризм, прошлый год был рекордным. По-моему, 5 миллионов российских туристов посетили Турцию. И про коронавирус не будем пугать зрителей. Всё равно Турция…

С. Сорокина ― Любимый курорт.

К. Гасанов ― Дёшево, выгодно.

С. Сорокина ― Сейчас уже скоро, кстати, лето. И мы уже снова упрёмся в эти туристские темы. Интересно, как это всё будет развиваться.

С. Иванов ― Коронавирус, я думаю, уже наносит свои удары и в Италии, и на Балканах. Я думаю, по Турции ударит.

С. Сорокина ― Всех ударит. Тем не менее, если отвлечься от коронавируса по возможности. Что может произойти в отношениях наших стран при худшем и при оптимальном развитии событий?

К. Гасанов ― В худшем случае повторение событий 2015-го года. Сбитие самолёта то ли по ошибке, то ли по желанию. И, учитывая, что сейчас идут боевые действия, всё что угодно может произойти. Даже учитывая, что есть обмен информацией, но турецкие военные гибнут. Сирийцы гибнут. И Турция наш партнёр, сирийцы — союзники. Но если учесть, что переговоры всё-таки ведутся, то есть пока они ведутся, шансы всё-таки минимальные, особенно переговоры между министерствами обороны, это очень важный момент. И сейчас основная проблема в том, чтобы определить схему решения этого конфликта. То есть у Турции есть в голове свой план, у России свой. И кто кого убедит.

Ю. Кобаладзе ― А в чем схожесть планов?

К. Гасанов ― В том, что и Россия, и Турция заинтересованы в режиме прекращения огня.

Ю. Кобаладзе ― Это понятно.

С. Сорокина ― А расхождения в фигуре того же Асада?

С. Иванов ― Нет. Расхождения по линии разграничения. То ли вернуть сирийскую армию на исходные позиции, то ли зафиксировать то, что достигнуто на сегодня.

Ю. Кобаладзе ― Но мы здесь готовы пойти на уступки?

С. Сорокина ― А чёрт его знает.

С. Иванов ― Наверное, консенсус будет. Я сказал, что и Россия, и Турция заинтересованы всё-таки в решении этого вопроса. А вот на каких условиях, ну будут искать компромисс. Найдут.

С. Сорокина ― Надеюсь. А вот что касается беженцев? Всё-таки через какое-то время опять зафиксируется ситуация. Останутся беженцы на территориях, подконтрольных Турции или насовсем отпустило ситуацию?

С. Иванов ― Дело в том, что эти беженцы бежали не от ИГИЛ* (запрещённая в РФ организация) и не от боевых действий радикальных исламистов. Большинство из них бежали от действий правительственных войск. У многих погибли мужья, братья, родственники. У многих находятся в тюрьмах, лагерях в заключении. Поэтому большая часть беженцев, которые на территории Турции настроены против Дамаска. И пока там не сменится власть, они туда не вернутся. Это одно обстоятельство. Второе. Все мы видим по телевизору, какие города показывают. Алеппо, другие населённые пункты. Вот сейчас долбят Идлиб. То есть там в принципе жить негде. Нарушена система жизнеобеспечения. Водопровод, канализация…

С. Сорокина ― Дороги для сообщений.

С. Иванов ― И получается в тех палатках, в которых уже десять лет живут в Турции, в Ливане полтора миллиона, в Турции около 4 миллионов. Они там больше защищены. Там уже наладили какие-то примитивные детсады. Какие-то школы, где обучают турецкому языку. То есть там жизнь более-менее защищена. Возвращаться в Сирию в ближайшие 5-10 лет, это как палестинская проблема. И второе, никто сегодня или в ближайшем будущем восстанавливать Сирию не собирается. Запад ставит условия, что в Сирии президент нелегитимный. У Ирана и у России денег нет на эти цели. Как Асад заявлял несколько лет назад, что потребуется на первый этап 400 млрд. долларов. Сейчас эта сумма удвоилась. 800 млрд. долларов. Их никто не даст под Асада. Поэтому мы будем говорить так, надо признать, что Сирия разделена, раздроблена. И если проводить выборы, надо подключить и лагеря беженцев эти 7-8 миллионов, и на неконтролируемых территориях. Ведь сейчас что говорят.

С. Сорокина ― Ужас! Не реализовать просто.

С. Иванов ― Сейчас что говорят? Вот прошли президентские выборы. Асад — легитимный президент. Но ведь за него голосовала только третья или четвёртая часть. А остальные не участвовали в выборах. И есть ещё такое предположение, что в 2021-ом году наступают президентские очередные выборы. Не исключено, что они хотят опять провести в таком составе, есть такая шутка… В подвалах президентского…

С. Сорокина ― Да, и что всё будет хорошо.

С. Иванов ― И выдать за легитимность. Поэтому в этом проблема, что Сирия раздроблена. Развалена.

С. Сорокина ― И это тупик, потому что тот же Асад…

Ю. Кобаладзе ― А чего там Израиль?

С. Иванов ― Израиль ведёт себя очень лояльно. Он говорит нам, что Хафез Асад, что Башар Асад, его вполне устраивали. То есть они ничего не имеют к режиму. Их только единственное волнует, чтобы в приграничье не было этих шиитских, «Хезболлы», чтобы их не обстреливали и не угрожали их границам.

К. Гасанов ― Всё беспокойство Израиля Россия решила при помощи своих контактов с иранскими коллегами, партнёрами. По-моему 2018-й год, лето. Договорились о том, что на 80 километров от Голанских высот отводятся шиитские формирования. Для Израиля это вполне достаточно, чтобы оттуда они стреляли в сторону Израиля и провоцировали Израиль на ответные действия. То, что хочет Израиль, это Голанские высоты и безопасность своих северных границ.

С. Сорокина ― Скажите, пожалуйста, Камран, на ваш взгляд, что дальше будет в Сирии? В этой ситуации.

К. Гасанов ― Если брать Идлиб, я думаю, если Путин с Эрдоганом смогут договориться, будет новая сделка наподобие Сочинской сделки 2018 года. И прекратится режим боевых действий. С другой стороны, я думаю, Турция в принципе могла бы интегрировать свои структуры с сирийской Национальной армией и этими боевиками. Потому что у них выхода нет. Потому что на крайний случай турки могут сказать, что либо вы примыкаете к оппозиции, становитесь легальными. Это, кстати, легальная организация, потому что на переговорах с асадовским правительством у этой сирийской Национальной армии есть 10%… То есть они уже являются легальными.

Даже мы при всём желании вернуть Асаду всю территорию Сирии не можем заявить, что вот они не легитимны. И после прекращения боевых действий, потому что, по сути, кроме Идлиба ничего не осталось. Заевфратье решили всё, тихо-спокойно. Там американцы, правда, враждебные с точки зрения России. Но они боевые действия не ведут. То есть с прекращением операции в Идлибе возникают шансы на реальный политический процесс. И здесь мы тоже должны играть свою роль. Убедить Асада в том, что да, ты хочешь всю территорию Сирии вернуть к себе, но тут турки стоят. То есть дальше либо мы рискуем русско-турецкой войной, либо мы прекращаем боевые действия, садимся за стол переговоров. И переходим к реальному политическому процессу. И для этого есть реальные основания, потому что есть резолюция Совета Безопасности 2254, которая говорит, что нужно создать переходный орган. Это значит, что Асаду на каком-то этапе придётся уйти. Просто об этом открыто сейчас не говорят. Сейчас другие приоритеты. До переговоров далеко… Нам бы разобраться…

С. Сорокина ― Действительно, я не представляю, как Асаду придётся уйти. И как он откажется от своего пребывания. Потому что у него действительно будущее неопределённое.

Ю. Кобаладзе ― В Лондоне вернуть ему кабинет.

С. Сорокина ― Либо дачу в Подмосковье.

С. Иванов ― Другого пути нет. В какой-то степени он заложник. Иран на него давит, и семья давит, и алавитский клан. И баасисты. А он…

С. Сорокина ― Не самый сильный человек, наверное.

С. Иванов ― У него такая ситуация, что он не может всё бросить и уйти. А уйти, сохранив лицо и жизнь себе и окружающим, вот это очень сложно. Поэтому сейчас конечно Камран правильно сказал, если сейчас Россия договорится с Эрдоганом прекратить огонь и достигнуть перемирия, встанет вопрос о следующих этапах. Может снова вернуться Женевский переговорный процесс по Конституции. Может быть, станет вопрос о коалиционном переходном правительстве. То есть следующие шаги будут вытекать из договорённостей.

К. Гасанов ― Нужны новые лица. Потому что те лица, которые руководят боевыми операциями, они ассоциируются с войной. Их уже сирийцы не будут воспринимать — что Асада, что лидеров, главарей оппозиции.

С. Сорокина ― Вопрос только ещё в том, насколько готов, что называется, отползти Иран?

С. Иванов ― Это самое сложное. Иран всё-таки настроен, он цепляется за Сирию как, всё равно что, за последний форпост. И, похоже, что он готов эту агонию продолжать режима Асада до последнего сирийца. Для него жизненно важно зацепиться за Ближний Восток, за Сирию как плацдарм, форпост. Иначе он теряет и Ливан, и в какой-то степени Ирак. И в целом позиция…

С. Сорокина ― А Иран в переговорах не участвует?

С. Иванов ― В астанинском процессе участвовал. Сейчас Рухани разговаривал с Эрдоганом.

С. Сорокина ― Ну, посмотрим.

К. Гасанов ― Иранцы делали заявление по этому конфликту, что они хотят погашения конфликта. Потому что для них Турция тоже очень важный партнёр.

С. Сорокина ― Хорошо, если так. Юрий Георгиевич, время пролетело. Давай заканчивай. Представь наших гостей.

Ю. Кобаладзе ― Спасибо большое. По-моему, очень интересно мы поговорили. Я благодарю наших гостей. Камрана Гасанова, политолога, старшего преподавателя РУДН и Станислава Иванова, ведущего научного сотрудника Центра международной безопасности ИМЭМО РАН.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Да что нам Асад, что Иран! Лучше расскажите, как Россия будет отвечать за октябрь — прекрасное время для бомбардировок, 150 боевых вылетов в сутки, три победы, три вывода войск… И оказывается, что Россия там просто натюхала своих военных баз, наладила солдат и оружия, и устраивает оттуда вылазки на расстрелы и бомбёжки городов: комиссия ООН как раз признала, что Россия виновна в уничтожении сирийских городов и мирных жителей, и делала это намеренно…
________________________________________

Неясно, перед кем Россия может (и должна?) отвечать. По сути, Россия — почти единственная страна, которая находится там законно, по договорённости с сирийским правительством. Те же турки откровенно гадят на международное право, оккупируя территорию. США, разумеется, тоже, как обычно, плюют на право и тоже оккупируют часть Сирии, причём, как не странно, наиболее богатую нефтью. Это всё конечно печально, но, к сожалению, все эти враждебные Сирии государства обладают большими ресурсами. Будут переговоры. Посмотрим…
________________________________________

До недавних пор авиация РФ чувствовала себя комфортно, поскольку против неё не работали ни ПВО противника, ни его авиация, разве что израильтяне заходили на огонёк, но это другая история. Турки же изменили буквально всё. Они рубят самолёты противника с завидной регулярностью и, главное, выжигают системы ПВО: от Панциря и Бука до С-300.

О российских танках и пехоте и говорить нечего. Кебаб из них готовится просто пачками! И даже сами российские СМИ вынуждены признать, что потери сирийской армии — значительные. В общем, сирийцы из Рязани, Коломны, Пскова и других городов экспрессом отправляются к себе домой двухсотым рейсом так, как туристы из Турции не едут. Правда, заняв своё место в бизнес-классе «цинк», они уже просто не знают, что они — сирийцы, но это уже никому не интересно, бабы ещё нарожают.

Тем временем события развиваются и, судя по всему, Турция готовится к серьёзной драке. По крайне мере, к сирийской границе стягивается всё больше войск, а промышленность перешла на ускоренный график выпуска отечественных систем ПВО ближней и средней дальности.
________________________________________

Камран молодец, супер!
________________________________________

Люди, очнитесь! Турция за 3-4 дня просто ошеломили всех. Какое НАТО, какая помощь? Турции не нужна ничья помощь. Они громят всех, и не дай Бог, если этот людоед Путин не одумается! Какое ядерное оружие? У Путина духа не хватит, вы сами прекрасно знаете.
________________________________________

Меня умиляют эти русские — сидят, рассуждают о войне и беженцах так, как будто это не их страна и правительство всё это мутят…
________________________________________

Иванов всё врёт, верить ему нельзя. Начали всё ихтамнеты совместно с асадовцами.
________________________________________

АЭС в Турции строит Россия на свои деньги, а не в кредит. Строит 2 блока и потом ещё 2 из бюджета России. И после постройки будет она у Россатома. А вот будет ли Турция закупать энергию, это ещё вопрос, и за какие деньги. Эта АЭС не окупится никогда! Нынешнему руководству про окупаемость народных денег до лампочки. Геополитика и дружба с Турцией важнее денег.
________________________________________

Во-первых, курды воевали против ИГ на стороне США. Во-вторых, они не признавали Асада и не воевали с ним только потому, что Асад со своими головорезами к ним не приближался…
________________________________________

У Асада нет никаких своих планов, он просто марионетка в руках русских и иранцев.
________________________________________

Россия ведёт войну в чужой стране на деньги налогоплательщиков… Зачем?!
________________________________________

Вот и дайте курдам земли на территории России. В чём проблема? И Камран будет доволен. Путин, пора присоединить курдов к России.
________________________________________


ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

Юрий Кобаладзе, Светлана Сорокина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Военные агрессии (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Международные события (0) > Турция (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 22.09.2020 - ПЕРЕД ПРОЧТЕНИЕМ СЖЕЧЬ!
  • 21.09.2020 - ОБ ИТОГАХ ДВЕНАДЦАТИДНЕВНОГО ГОЛОСОВАНИЯ В БАРНАУЛЕ
  • 21.09.2020 - ФЕНОМЕН ЛУКАШЕНКО
  • 20.09.2020 - В КАКОЙ СТРАНЕ МЫ ЖИВЁМ
  • 19.09.2020 - ПАНДЕМИЯ И ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОД
  • 19.09.2020 - КАК ДЕЛАТЬ НЕВОЗМОЖНОЕ В ПОЛИТИКЕ
  • 19.09.2020 - ПРОКЛЯТЬЕ КАРАНТИНА
  • 18.09.2020 - ОБ ОБЯЗАННОСТЯХ ЦИК
  • 18.09.2020 - КАК ЦИК ЗАЩИТИЛА ВЫБОРЫ ОТ ЭЛЕКТОРАЛЬНЫХ АНАЛИТИКОВ
  • 17.09.2020 - РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОШЕДШИХ ВЫБОРОВ
  • 17.09.2020 - ВЗЛОМ СИСТЕМЫ
  • 16.09.2020 - УШИБЛЕННЫЕ ШИРЬЮ
  • 16.09.2020 - ИНТЕРВЬЮ СОТРУДНИКОВ ШТАБА НАВАЛЬНОГО, КОТОРЫЕ ПРОШЛИ В МЕСТНУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
  • 16.09.2020 - ГОСУДАРСТВО И ЖИТЕЛИ
  • 15.09.2020 - ПОБЕГ ИЗ РУБЛЯ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru