Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[14.05.2020]

ИСТОРИЯ ПЕРЕСТРОЙКИ ГОРБАЧЁВА

Лев ПОНОМАРЁВ: советский и российский физик, политический и общественный деятель, доктор физико-математических наук, профессор, исполнительный директор общероссийского движения «За права человека»

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ (122)

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Лев ПОНОМАРЁВ:


К концу советской власти огромное количество людей устали от многодесятилетней диктатуры КПСС. Руководство КПСС не выполняло простейшие задачи. То есть народ Советского Союза в какой-то момент стал понимать, что на Западе люди и лучше одеваются, и лучше едят, и, более того, социальная защита у них тоже лучше. То есть постепенно в результате этого понимания, естественно, возникло недоверие ко всему, что говорится официально.

Горбачёв это тоже понимал. И он начал так называемую перестройку. И видно было, как трудно она идёт, как много оппонентов у него там рядом с ним, скажем так. И, с одной стороны, он дал возможность провести свободные демократические выборы. Это были очень важные условия.

Но этого было мало, если бы мы не объединили огромное количество разного рода недовольных людей в некоторую всё-таки политическую силу. Это принципиально важно было. И вот так появилось это движение «Демократическая Россия»…

Бесспорно, это было уникальное событие. Его надо изучать и, может быть, тщательно изучать современным политикам, потому что только так, когда объединяются все люди, они могут чего-то добиться… У нас на Съезде было 87% коммунистов, между прочим, формально наших оппонентов. Но оказалось, что внутри движения «Демократическая Россия» их тоже было большинство.

                    *   *   *

В. Кара-Мурза ― Добрый вечер! На волнах радиостанции «Эхо Москвы» программа «Грани недели». У микрофона — Владимир Кара-Мурза младший. Наш сегодняшний выпуск посвящён знаменательной исторической годовщине, которая приходится на эту неделю. 30 лет назад в Москве начал свою работу первый в современной России свободно избранный парламент. 16 мая 1990 года в Большом Кремлёвском дворце открылся первый Съезд народных депутатов РСФСР.

Выборы в высший законодательный орган Республики проходили при ещё действующей 6-й статье союзной Конституции, закреплявшей однопартийность и власть КПСС. Однако на практике к голосованию были допущены кандидаты самых разных политических взглядов. Причём в отличие от проходивших годом ранее выборов народных депутатов СССР, кандидатам больше не требовался дополнительный фильтр в виде так называемых окружных собраний, которые отсеивали многих оппозиционеров ещё на старте.

Крупнейшими фракциями первого Съезда народных депутатов РСФСР стали «Коммунисты России» и «Демократическая Россия». В обеих — около 300 народных избранников. Первым серьёзным вопросом на Съезде стало избрание председателя Верховного Совета, на тот момент высшего должностного лица Республики. За этот пост боролись кандидат «ДемРоссии» Борис Ельцин и выдвинутый коммунистами председатель Совета министров РСФСР Александр Власов. Для избрания спикера потребовалось 3 тура голосования. В итоге победил Ельцин, но с перевесом всего в 4 голоса.

За день до этого выступил президент СССР Михаил Горбачёв, сделавший последнюю тщетную попытку не допустить победы своего главного оппонента.

Первый Съезд народных депутатов России проработал до 22 июня. За это время парламентарии приняли несколько важных документов, в том числе Постановление «О механизме народовластия», запретившее совмещение партийных и государственных постов, а также Декларацию о государственном суверенитете, поставившую российские законы выше союзных. День принятия Декларации — 12 июня, до сих пор является государственным праздником.

Кроме того, Съезд утвердил формирование нового российского правительства во главе с Иваном Силаевым. В его состав войдут Григорий Явлинский, Андрей Козырев, Борис Фёдоров, Сергей Шойгу и другие люди, которые будут определять лицо российской политики 90-х.

Выборы 1990 года дали старт многим ярким политическим карьерам по всему идеологическому спектру. В числе тех, чьи имена впервые зазвучали на всю страну благодаря трансляциям Съездов народных депутатов России: Борис Немцов и Сергей Бабурин, Лев Пономарёв и Илья Константинов, Александр Руцкой и Руслан Хасбулатов, Сергей Шахрай и Аман Тулеев, и многие другие.

Полномочия народных депутатов первого созыва должны были продлиться до 1995 года, однако были досрочно прекращены президентским указом №1400 в сентябре 1993-го. Политическое противостояние между Борисом Ельциным и парламентским большинством вылилось в столкновения на улицах Москвы и силовую развязку 3-4 октября.

В новой российской Конституции, принятой на референдуме в декабре 1993, Съезд народных депутатов не предусматривался. В качестве высшего органа законодательной власти его сменило двухпалатное Федеральное Собрание.

Сегодня гости программы «Грани недели» — народные депутаты России созыва 1990-1993 годов, представлявшие разные политические течения на Съездах и в итоге оказавшиеся в прямом смысле слова по разные стороны баррикад: Лев Пономарёв, народный депутат РСФСР по Замоскворецкому национально-территориальному округ Москвы, сопредседатель движения «Демократическая Россия», и Илья Константинов, народный депутат РСФСР от Ленинского территориального округа Ленинграда, после 1992-го года сопредседатель «Фронта национального спасения».

Лев Александрович, первый вопрос вам. Перед тем, как перейдём к самому Съезду, расскажите о том, как вообще удалось это сделать. Это ведь если не уникальный, то, по крайней мере, очень редкий опыт, когда в условиях формальной однопартийности удалось столь многим оппозиционным кандидатам победить и стать депутатами. Как вы добивались этой победы?

Л. Пономарёв ― Я должен сказать, что, прежде всего, конечно, ветер дул нам в спину. То есть огромное количество людей устали от многодесятилетней власти КПСС. Руководство КПСС не выполняло простейшие задачи. То есть народ Советского Союза в какой-то момент стал понимать, что на Западе люди и лучше одеваются, и лучше едят, и, более того, социальная защита у них тоже лучше. То есть постепенно вот это понимание возникло и, естественно, появилось недоверие ко всему, что говорится официально.

Горбачёв это тоже понимал. И он начал так называемую перестройку. И видно было, как трудно она идёт, как много оппонентов у него там рядом с ним, скажем так. И, с одной стороны, он дал возможность провести свободные демократические выборы. Это были очень важные условия.

Но этого было бы мало, если бы мы не объединили огромное количество разного рода недовольных людей в некоторую всё-таки политическую силу — это принципиально важно было. И вот это движение «Демократическая Россия»… Кстати говоря, вы сказали, что я и Илья — оппоненты. Я должен сказать, на Съезд он пришёл одним из руководителей движения «Демократическая Россия» в Ленинграде, и мы с ним вместе готовили этот Съезд. Я прекрасно это помню. Так что мы там были вместе.

А движение «Демократическая Россия», бесспорно, уникальное событие. Его надо изучать и, может быть, тщательно изучать современным политикам, потому что только так, когда объединяются все люди, они могут чего-то добиться… У нас на Съезде было 87% коммунистов, между прочим. Формально они были нашими оппонентами. Но оказалось, что внутри движения «Демократическая Россия» их тоже было большинство, на самом деле. А вот таких людей, как антикоммунисты нас было всё равно меньшинство.

Поэтому как можно шире нужно уметь объединять людей, не делать этот жёсткий отбор. Не по паспорту, как говорится, мы брали в «ДемРоссию», а по убеждению.

В. Кара-Мурза ― Я замечу ещё, что в составе того российского Съезда было несколько людей, которые всего лишь за несколько лет до этого были политическими заключёнными, диссидентами. Были избраны от Ленинграда Михаил Молоствов, от Москвы — Глеб Якунин и Сергей Ковалёв, от Сыктывкара — Револьт Пименов. Это люди, которые в тюрьмах сидели незадолго до этого, и стали депутатами. Вопрос Илье Константинову. Илья Владиславович, как вы помните тот день — 16 мая 90-го года, открытие первого Съезда в Кремле?

И. Константинов ― Ну конечно помню. Это было грандиозное событие, которого мы все ждали с нетерпением. И накал страстей был колоссальный. И я помню многотысячную толпу людей, которая стояла вдоль дороги от гостиницы «Россия» ныне снесённой до Кремля, по которой шли избранные народные депутаты. Большая часть — приезжие, не москвичи. В том числе, и я жил в гостинице «Россия». Я помню эту многотысячную толпу, я помню это скандирование, я помню эти флаги, эти крики «Ельцин! Ельцин!». Я всё это прекрасно помню. Атмосфера была накалена уже в первый же день.

В день открытия Съезда атмосфера была накалена до предела! И надо сказать, что подготовка-то к Съезду шла давно. И все понимали, что никакого мирного междусобойчика не будет. Все понимали, что будет схватка. Все понимали, что будет ожесточённая борьба. И она началась, собственно говоря, с первых же минут Съезда, с вопросов повестки дня. Потому что Президиум старого Верховного Совета предлагал свою повестку, а фракция «Демократическая Россия», к которой, кстати говоря, и я тогда принадлежал, предлагала другую повестку дня — изменённую, более приспособленную к условиям политической борьбы.

И нам эту повестку дня удалось пробить, протолкнуть, навязать. И, в общем, с первых минут работы Съезда началась ожесточённая политическая борьба, тон которой, конечно, задавали демократы, потому что коммунисты были довольно пассивны, прямо скажем. Они были пассивны, они бы растерянны. У них, видимо, не было достаточно чётких, однозначных указаний, как вести себя вот в этой сложной политической ситуации. И с самого начала и до конца Съезда коммунисты играли вторым номером. Поэтому, собственно, и проиграли.

В. Кара-Мурза ― И, тем не менее, когда началась борьба за пост председателя Верховного Совета, то она заняла почти 2 недели, и потребовалось 3 тура, чтобы Ельцин всё-таки победил Власова, выдвинутого коммунистами. Лев Александрович, часто люди многие, особенно кто не помнит то время, смотрят на выборы 1990-го года и говорят об убедительной победе демократов над коммунистами. Но если мы посмотрим даже вот на эти выборы председателя Верховного Совета, то если не паритет, то, по крайней мере, близкое соотношение сил было. Как «Демократическая Россия» всё-таки добилась того, чтобы ваш кандидат победил и возглавил российский парламент тогда?

Л. Пономарёв ― Во-первых, мы не меняли, а коммунисты, кстати, поменяли своего кандидата. Они заменили председателя Компартии Волоскова на Власова. Кроме того, надо сразу сказать, между прочим, — и это очень важно, — что ведь Ельцин не был нашим лидером. Вот это многие не понимают. И я, кстати, должен сказать, что даже те люди, которые показывают всю эту экспозицию в Ельцин Центре в Екатеринбурге. Такм современная, замечательная экспозиция, которая мне очень понравилась. Но там демонстрируется та же парадигма — вождь и народ.

А где политическая организация, которая вождя сделала вождем? Ведь вся эта предварительная подготовка к Съезду проходила без всякого участия Ельцина и вообще какого-то лидера из Межрегиональной депутатской группы. Это была действительно самая настоящая низовая тусовка из регионов России. Это независимые. Это всё были люди под идеей про демократическое государство, демократическую власть, государство для народа, а не народ для государства, за переход к рынку. Вот такие. Вот всё это объединяло людей не под вождя.

Но, с другой стороны, Ельцин был одним из наших кандидатов, естественно. Там был и Сахаров, в общем-то, Попов, Афанасьев. Многие из бывших кандидатов СССР стали кандидатами РСФСР. Но когда мы стали думать, кого мы можем выбрать, мы поняли, что у нас есть один человек наиболее популярный. Поэтому, кончая своё короткое выступление, могу сказать, что половина успеха принадлежала нам (партии «Демократическая Россия»), а половина успеха — Ельцин.

И мы, объединив эти силы, добились того, что он стал председателем Верховного Совета. Собственно, началась эта политическая карьера именно с этого. Если бы не победа буквально двумя голосами на Съезде, он бы не стал президентом России, и не состоялась бы его вот эта блестящая политическая карьера. Народ сделал его. Но, с другой стороны, он тоже, конечно, многое сделал для себя сам.



В. Кара-Мурза ― Первый Съезд запомнится, наверное, скорее всего, всё-таки Декларацией о суверенитете 12-го июня 90-го года. 907 депутатов проголосовали «за» и только 13 — «против». То есть понятно, что и коммунисты в значительном большинстве проголосовали «за». Вопрос Илье Константинову. Илья Владиславович, в чём было значение той Декларации, и как удалось добиться такого огромного большинства, несмотря на то, что на выборах председателя Верховного Совета практически пополам Съезд раскололся?

И. Константинов ― Вы знаете, я хочу, может быть, внести некоторый диссонанс в наш разговор, потому что, во-первых, я по прошествии многих лет должен признаться, что я сожалею, что на первом Съезде поддержал Бориса Ельцина. Это первый момент, который я хочу подчеркнуть. Я сожалею об этом искренне и глубоко. Это первое.

Второе. Я считаю, что победа Ельцина была компромиссом между либерально-демократическими силами и старой советской номенклатурой. И только поэтому Ельцин и смог победить. Потому что, на самом деле, демократических кандидатов, искренне поддерживающих демократические перемены, на Съезде было не большинство, так скажем, около половины, чуть меньше. Это второй момент.

Третий момент. Когда мы уже переходим к разговору о Декларации о суверенитете, конечно, это было общее настроение подавляющего большинства россиян. Была обида на некую несправедливость, заложенную в механизме союзного государства СССР. Была некая неравновесная модель. У людей вызывало обиду и непонимание того, что Россия являлась на протяжении многих десятилетий донором для ряда менее развитых союзных республик и так далее. Вот всё это вместе породило настроения, которые вылились в Декларацию о государственном суверенитете.

Но при всём при том очень многие депутаты, и я в том числе, проголосовали за Декларацию о государственном суверенитете, не предполагая или надеясь на то, что она не станет механизмом разрушения СССР. Вот это я хочу очень чётко подчеркнуть. Потому что в Декларации о государственном суверенитете говорилось о том, что Российская Федерация будет существовать и действовать в рамках обновлённого союзного государства.

Мы все понимали, что Советский Союз нуждается в трансформации. Мы все были за то, чтобы открыть дорогу изменениям, открыть дорогу демократизации, открыть дорогу реальной федерализации и, может быть, даже с внесением элементов конфедерации в структуру союзного государства. Но разрушение союзного государства в планы большинства, в том числе и в мои планы, разумеется, никаким образом не входило.

В. Кара-Мурза ― Лев Александрович, согласитесь с такой позицией?

Л. Пономарёв ― Ну вы что, хотите услышать от меня, что я хотел разрушить Советское государства? Очевидно, нет. Более того, был специальный документ даже, подготовленный движением «Демократическая Россия», который был предназначен основным параметром создания нового союзного государства, построенного на демократической основе.

Кстати, хоть Илья и говорил с неким напором, чтобы как бы быть моим оппонентом, конечно, Ельцин был компромиссом между демократами, как я уже подчеркнул, такими, как я, Илья и многими другими, и партноменклатурой. Конечно. А разве партноменклатуре не принадлежало большинство лидеров перестройки, кроме Сахарова опять, которые были на Съезде народных депутатов СССР? И тот же Попов и тот же Афанасьев — это же всё люди, выросшие с партбилетом в кармане.

Но, с другой стороны, других-то лидеров у нас тогда, в общем-то, и не было! Это была переходная фигура. Поэтому да, это был компромисс, бесспорно. В этом смысле опять-таки я с Ильёй согласен. Только он сожалеет, а я не сожалею, потому что мы б тогда не победили, и ничего бы не произошло, условно говоря. И в этом смысле у меня сожаления нет.

И второе, конечно, вот эта легенда… Ну я понимаю, почему Илья особенно сейчас это подчёркивает. Потому что многие его сторонники потом стали обвинять нас демократов, что мы сознательно разрушали Советский Союз. Ни в коем случае! И вообще-то, толчком к разрушению Советского Союза стала не Декларация о суверенитете, хотя формально потом такие же декларации принимали другие республики. И некоторые, кстати, и больше суверенитета (допустим, Литва).

В. Кара-Мурза ― Литва в марте 1990-го года провозгласила даже независимость, а не суверенитет. И потом началась её блокада горбачёвская. Все это помнят.

Л. Пономарёв ― Ну да. То есть здесь была попытка сохранить Союз по максимуму. Это не значит, что все, на самом деле, но Украину, Беларусь, конечно, мы предполагали иметь в новом союзном государстве. Но если бы не путч, я допускаю, что так бы это и было. В общем, конечно, ключевой момент в развале Советского Союза сыграл путч 1991-го года, я абсолютно в этом уверен.

Этот путч как бы подсказал, что никакого такого, как сказал Илья, тем более с элементами конфедерации, ничего этого не будет. И республики поняли, что надо убегать, скажем так. Они испугались, что будет силой сохранено унитарное государство. Поэтому, в общем, да, в каком-то смысле я со многим согласен, что Илья пока говорит, скажем так. И это был компромисс. И, по-моему, только так и можно. А сейчас мы находимся в таких условиях, что только колоссальный компромисс может нам сохранить демократию в стране.

В. Кара-Мурза ― Раз уж зашла речь о Советском Союзе и его роспуске, у нас какая-то магия цифр такая получается. Вот 12-го июня в 1990-ом году была принята Декларация о суверенитете, в 1991-ом тоже 12-го июня прошли президентские выборы. И вот есть день 12 декабря. Мы все его помним по 1993-му году — это принятие новой Конституции и выборы в первую Государственную Думу. Но вот 12-го декабря 1991-го года Верховный Совет РСФСР голосовал по вопросу о ратификации Беловежского соглашения и о выходе России из состава Советского Союза…

Я напомню опять же для тех, кто, может быть, не помнит то время, Верховный Совет был постоянно действующим парламентским органом, который действовал между Съездами и выбирался составом Съезда, значительно меньшим органом, таким постоянно действующим парламентом. Так вот 12-го декабря 1991-го года Беловежское соглашение было ратифицировано Верховным Советом РСФСР. Верховный Совет проголосовал за выход России из состава Советского Союза. За ратификацию Соглашения проголосовали 188 депутатов, против — 7 депутатов. В их числе был и наш сегодняшний гость Илья Константинов.

И вот здесь я хочу начать как раз говорить о той эволюции взглядов оппозиции, которая началась у многих народных депутатов, которые начинали в 1990-ом году как союзники или члены «Демократической России», но постепенно стали переходить на другую сторону. Вот Илья Константинов в их числе. Тогда большинство коммунистов проголосовало за ратификацию Беловежский соглашений и за выход России из СССР. Как так получилось, что вы были одним из горстки людей, которые голосовали «против»? Почему вы голосовали «против»?

И. Константинов ― Я голосовал «против», потому что это была моя принципиальная позиция. Во-первых, я в начале нашей беседы сказал, что с самого начала я был сторонником сохранения обновлённого союзного государства; считал, что это необходимо не только народам другим союзных республик, но прежде всего народу Российской Федерации. Я был убеждён в том, что разрушение единого государства нарушит сложившиеся экономические, культурные, человеческие связи, приведёт к снижению жизненного уровня, к падению производства, к отставанию нашей страны от мировых лидеров и, самое главное, приведёт к колоссальному количеству человеческих трагедий, к миллионам человеческих трагедий.

Сейчас я ещё больше, чем раньше, убеждён в этом — нельзя было таким поспешным, лихорадочным образом демонтировать союзное государство даже после августовского путча 1991-го года. Нужно, как говорят в народе, 7 раз отмерить, 1 раз отрезать. У нас не отмеряли ни разу!..

Ельцин имел в декабре 1991-го года указание подписать обновлённый союзный договор. Было такое решение — подписать обновлённый союзный договор. Он уехал в Беловежскую пущу, не поставив в известность Верховный Совет, не поставив в известность депутатов, не проконсультировавшись ни с кем, кроме узкого круга своих ближайших помощников.

Это была его личная инициатива. Это была его личная вина. Это было его личное преступление. Более того, то, что сделал Ельцин, и то, что потом ратифицировал Верховный Совет, противоречило действовавшей на тот момент Конституции, потому что все решения, относящиеся к территориальной целостности и государственному устройству России полномочен был решать только Съезд народных депутатов, а никак не президент и не Верховный Совет.

Я, кстати говоря, говорил об этом на заседании Верховного Совета, когда этот вопрос обсуждался. Я кричал об этом Хасбулатову, когда тот уже выключил мне микрофон. Ведь Хасбулатов тогда активно поддерживал Ельцина.

Я убеждён и сейчас, что вот тот путь, на который страна ступила в 1991-ом году, оказался ошибочным. Это путь беззакония, это путь игнорирования мнения большинства (ведь был референдум о сохранении Советского Союза наших же российских граждан), путь авторитаризма, путь волюнтаризма, путь произвола высших должностных лиц. Вот это всё начиналось тогда…

В. Кара-Мурза ― Тем не менее, важно подчеркнуть, вы говорите, что это был личный поступок Ельцина. Однако подавляющее большинство членов Верховного Совета проголосовали за ратификацию, кроме тех 7, в том числе и вас.

И. Константинов ― Проголосовали. Большинство проголосовало. По каким соображениям? Очень многие голосовали исходя из простого житейского принципа — плетью обуха не перешибёшь, и что сделано, то сделано, отрезанного не воротишь. Я эти разговоры просто слышал от своих соседей по скамьям Верховного Совета. «Ну что теперь уж? Вопрос решён. Чего уж теперь? Всё. Назад не воротишь. Если мы начнём саботировать это решение Ельцина, то мы поставим Российскую Федерацию на карачки, что называется, всё пойдёт комом, начнётся борьба между Верховным Советом и президентом (что потом и произошло), будут подорваны международные позиции нашей страны». И так далее, и так далее, и так далее.

Но очень большую роль, я убеждён, сыграл конформизм, свойственный очень многим россиянам. Особенно тем россиянам, которые, так или иначе, причастны к номенклатуре. А в Верховном Совете было очень много бывших чиновников разных уровней, кстати говоря (бывших коммунистов, бывших чиновников, бывших советских работников). Вот это свойственный им конформизм, привычка поддаваться давлению лидера. Кстати говоря, да мы и сейчас это видим.

Разве мы не видим сегодня даже в социальных сетях, как любой брошенный в одиночку камень обрастает десятками, сотнями тысяч лайков, как организуется травля на инакомыслящих людей? В разных лагерях, но травля одинаково организованная, одинаково успешная. Как мы умеем травить инакомыслящих! Как мы умеем травить независимых людей, которые имеют смелость идти своим путём!

Вы думаете, для меня тогда вот эти решения, в том числе и по голосованию против Беловежского соглашения, дались легко? А тем более, последующие, включая создание «Фронта национального спасения».

В. Кара-Мурза ― Вопрос Льву Пономарёву. Лев Александрович, вот тогда перед глазами же был пример Югославии — как вот так страшно и кроваво распадалось то государство. И нужно сказать, что в сравнении с тем, что было в Югославии, у нас-то было всё мирно и цивилизованно. Как-то вот этот отрицательный пример играл тогда роль?

Л. Пономарёв ― Вы у меня перехватили эту тему. Совершенно очевидно. Дело в том, что у меня, например, была твёрдая уверенность, что, во-первых, если мы проголосуем «против», значит, большинство в Верховном Совете России фактически поддерживает путч, то есть силовики начнут доминировать в политическом поле, и они найдут такую возможность доминировать. И поэтому я предполагал (и я думаю, что именно поэтому так многие люди и проголосовали), что мы не хотим кровавого развития событий, как было в Югославии, мы не хотим, чтобы Россия стала Сербией, повторила путь Сербии на территории Югославии.

И мы предполагали, что мы сумеем договориться. И, в общем-то, я до последнего момента надеялся, что та номенклатура, которая руководит странной… Действительно, во всех странах союзных была номенклатура КПСС, на самом деле (и в Украине, и в Беларуси, и в Казахстане — в основных странах). И, вообще говоря, не мешал суверенитет потом создать новое союзное государство. Собственно, оно и стало создаваться — СНГ. Но, как говорится, не получилось по разным причинам.

Поэтому сохранить конфедеративное и даже союзное государство, федерацию вполне можно было и после того, как все встали в одну позу, скажем так — за государственный суверенитет. Союза уже не существует. Понимаю, что Союз существовал во многом на идеологическом, таком тоталитарном основании и, в том числе, на военном режиме. И можно было заново строить свои отношения, экономические связи, кстати, сохранять и всё остальное.

И теоретически это всё могло бы быть, если бы более успешно и во главе новых стран наших стояли, может быть, другие люди или, может быть, мы посильнее были бы — те люди, которые хотели мирным образом сохранить государство. Ну, это длинный разговор. Поэтому на все вопросы сейчас сразу не ответить. Но почему я голосовал, вы правильно сказали — был пример Югославии. Да и без этого мы понимали, что силовики тогда воспользуются эти моментом и навяжут нам свою повестку дня.

В. Кара-Мурза ― Я хочу поговорить о той эволюции взглядов значительной части народных депутатов, которая происходила по мере созыва разных Съездов. Вот я представил изначально наших гостей как политических оппонентов, коими они стали к концу срока своих полномочий. Но в начале они начинали как союзники, правильно сказал Лев Пономарёв. И вот я хочу Илью Константинова как раз спросить о причинах такой эволюции не только его самого, но и многих его коллег по депутатскому корпусу и парламентскому большинству в целом.

Вот даже если просто посмотреть на хронологию Съездов народных депутатов, то даже по решениям видно, что, например, ещё в 1991-мо году большинство Съезда принимало решения в поддержку Бориса Ельцина того же. Это и учреждение поста президента РСФСР на пятом внеочередном Съезде в ноябре 1991-го года, когда Съезд предоставил Ельцину чрезвычайные полномочия, позволил ему возглавить правительство. И в декабре 1991-го, как мы уже говорили, Верховный Совет подавляющим большинством голосов ратифицировал Беловежские соглашения.

Но в 1992-ом году всё меняется. И вот же на шестом Съезде народных депутатов России в апреле 1992-го начинается противостояние исполнительной и законодательной власти. Вот как раз то, о чём говорил Илья Константинов — Съезд народных депутатов трижды отказался ратифицировать Беловежское соглашение, отказался исключать упоминание об СССР из российской Конституции. Тогда же весной 1992-го года Верховный Совет принимает Постановление №2809-1, признающее недействительной передачу Крыма от РСФСР к Украине в 1954-ом году. Кстати, эта тема тогда ещё возникла, а не в 2014-ом. Потом жёсткое противостояние в декабре 1992-го, закончившееся отставкой Егора Гайдара, попытка импичмента в марте 1993-го и так далее.

Илья Владиславович, чем была вызвана такая достаточно быстрая эволюция — всего несколько месяцев с конца 1991-го по весну 92-го? Что случилось?

И. Константинов ― Я, во-первых, начал бы с того, что народные депутаты, особенно депутаты Съезда, не члены Верховного Совета, были очень близки к своим избирателям. Ведь это сейчас все депутаты Государственной Думы работают на постоянной основе. Тогда Верховный Совет был 250 человек. Остальные депутаты работали в своих округах и сохраняли свои основные места работы в основном. Они были очень чутки к настроениям избирателей. Они очень хорошо их чувствовали и передавали нам.

Вот я был членом Верховного Совета. Но, тем не менее, настроения избирателей я очень чувствовал. И я чувствовал, что эти настроения быстро меняются от безусловной, восторженной поддержки Ельцина и его команды сначала к осторожным сомнениям, затем к робкой критике и, в конце концов, к абсолютному отрицанию. Но это был длительный процесс.

Может быть, многие депутаты забегали вперёд, верхним чутьём чувствуя, к чему это приведёт, к каким умонастроениям в обществе это в конечном счёте приведёт. И вот эта перемена настроений в народе не могла не сказаться на настроениях депутатов. Ну что вы хотите, тысяча человек со всей страны. Это первое.

Второе. Как я уже сказал, большинство депутатов не членов Верховного Совета были шокированы Беловежским соглашением. Просто шокированы. Оно было для них неожиданным и оскорбительным. Почему оскорбительным? Потому что с законодательной властью, со Съездом, а Съезд в то время, напомню, был высшим органом государственной власти в России, перед подписанием этих Соглашений никто не счёл нужным посоветоваться. Это первый момент. И признания Беловежских соглашений в широкой массе депутатов долгое время не было. И это вызывало растущую неприязнь к Ельцину и его команде.

И, самое главное — начавшиеся в 1992-ом году радикальные экономические реформы. Это очень важно. Это принципиальнейший момент. Вот так называемая радикальная экономическая реформа, которая проводилась командой Гайдара, Чубайса и ряда их сторонников, она очень быстро привела, во-первых, к общему снижению жизненного уровня большинства россиян даже по сравнению с низкими показателями предыдущего периода. И до этого жизненный уровень населения падал, уже с начала 80-х. Но такого резкого, стремительного обвала, который начался в 90-е годы, конечно, не было.

Резкий рост дифференциации доходов населения, оскорбительной для многих и непонятный. Почему вот именно эти люди, не отличающиеся ни особым умом, ни нравственными какими-то достоинствами, ни высоким уровнем образования, почему именно эти суетливые молодые люди, которые раньше быстро-быстро бегали мимо гостиницы «Интурист», покупая и продавая иностранцам различные, как тогда говорили, фарцовые вещи, почему именно эти люди становятся в одночасье миллионерами, а учителя, учёные, инженеры, десятилетиями создававшие экономический потенциал страны, в одночасье проваливаются в нищету? А что, по-другому было нельзя?

Вот есть точка зрения, и я думаю, что мой коллега и оппонент одновременно Лев Пономарёв, придерживается именно такой точки зрения. Я думаю, он считает, что по-другому было нельзя. А я и тогда считал, и сейчас думаю, что можно было по-другому, что можно было сгладить углы. Да, реформа была нужна. Да, рынок был необходим. Об этом все говорили. Весь мир встал на рыночные рельсы. Сейчас даже Куба встаёт постепенно на рельсы рыночной экономики. Это было неизбежно, это было нормально и прогрессивно.

Но сгладить углы, подушку подложить немножко для малоимущих слоёв населения, задуматься об этом, смикшировать, проконтролировать немножко по ряду ключевых продуктов рост цен, обеспечить поддержку многодетным семьям, инвалидам, тем, кто вот в той внезапно возникшей рыночной и хаотичной среде не мог бороться за существование. Можно было это сделать? Я считаю, что можно было и нужно было. Этого не было сделано. И отсюда рост недовольства в депутатском корпусе, рост враждебности, рост оппозиционных настроений. Всё это вылилось в противостояние в конечном счёте между президентом и депутатским корпусом.

В. Кара-Мурза ― Хочу спросить Льва Пономарёва. Лев Александрович, вы и ваши соратники как раз старались защищать на Съездах президента и правительство, и «Коалиция реформ», и «Демократическая Россия». Как вы помните эти баталии, начиная с шестого Съезда весны 92-го года и далее? Каково было вдруг так внезапно начать оказываться в меньшинстве, хотя ещё за несколько месяцев до этого казалось, что была такая консолидированная позиция большинства Съезда в поддержку того курса реформ, который начался?

Л. Пономарёв ― Я должен сказать, что вот то, что говорит Илья — это как бы предположительное. Он уверен, что можно было. Он уверен, что это необходимо было. Вот я сейчас думаю, как более ёмко ответить Илье. Я бы сказал так. Вот то, что он описывает — это, возможно, вот сейчас в Китае происходило, когда Коммунистическая партия сохраняет свои основные позиции и переходит к рынку, переходит по некоторому плану, но одновременно тех оппонентов, которые решительно с ней борются, она просто выводит танки и давит. На площади Тяньаньмэнь несколько тысяч человек было задавлено.

Вот он говорит о таком фактически варианте. Он обвиняет Горбачёва в том, что он в своё время… Потому что только сильное государство могло планово перейти к рынку. Сильное государство и сильная власть. У Горбачёва это не получилось. И я, как говорится, молюсь, что это не получилось. Он пытался несколько раз применить силу в нескольких республиках — вспомните Тбилиси, Вильнюс, Баку. Не получилось. И мы должны благодарить Горбачёва. Я подозреваю, что он пробовал ещё весной 91-го года вводить вводились войска в Москву.

В. Кара-Мурза ― Репетиция была.

Л. Пономарёв ― Да, репетиция была, чтобы задавить Съезд. И силовики были готовы решить все эти вопросы, условно говоря. У нас не получилось. Почему? Потому что государство стало другим, потому что сильных государственных институтов не возникло в 90-ом году в результате нашего Съезда. Потому что силовики, которые должны были выполнять какие-то определённые функции, и также ФСБ все были, естественно, развалены, потому что в советское время они выполняли другие функции. И поэтому управление государством было низкое, прямо скажем.

Кроме того экономика была на нуле ещё в 90-ом году. Я знаю, что в Москве хватало муки только на 3 дня, условно говоря. То есть правительство Гайдара работало в чудовищных условиях. Золотой запас исчез из страны неизвестно куда в какой-то момент. И поэтому было настолько тяжело управлять страной в период перехода из плановой экономики в рыночную. Совершенно очевидно, что это чудовищно трудный переход.

И при этом были развалены государственные институты, по сути дела. Конечно, это не могло быть легко. Конечно, населению было трудно. И по-другому не могло быть. Но не лилась кровь. Поэтому основной, я бы сказал, успех заключался в том того, что у нас всё-таки получилось.

Конечно, я понимаю, что всё, что с пафосом говорилось, всё происходило. Но я другое хочу сказать. По Конституции вся власть принадлежала Съезду народных депутатов. Но Конституция должна была меняться. И я должен сказать, что после того, как мы проголосовали за президента, главу государства, мы должны были отдать ему эти функции. Однако Съезд не стал ему отдавать. То есть это был заговор Съезда против президента, по сути дела, и против нас, которые поддерживали президента.

И я должен сказать, во-первых, нужно иметь волю, чтобы проводить реформы. И Съезд народных депутатов эту волю не имел. И правильно Илья говорит, что двухпалатный парламент, конечно, это неправильная система. Потому что Верховный Совет, который планирует реформы, берёт на себя ответственность и проявляет волю. А Съезд народных депутатов как бы несколько раз приезжает, ну правильно, депутаты видят эти все настроения и не понимают многие решения, которые Верховный Совет бы принял. Они в этом смысле как человек с улицы…

И конечно, в этом смысле они, в общем, формировали мнение Верховного Совета, тех людей, которые профессионально вели реформы и видели свет в конце тоннеля; видели, как довести это дело. И поэтому всё это привело к прямому столкновению. Я хочу сказать, что Конституция была меняемой в это время. Ее фактически не было, по существу. И говорить о том, что вот это всё противоречит Конституции — это принципиально неверно.

И второе хочу сказать. Съезд народных депутатов якобы представляет народ. Но, на самом деле, манипулировать этим Съездом легче, чем на первый взгляд может показаться.

В. Кара-Мурза ― Руслан Имранович Хасбулатов мастерски это делал, все помним.

Л. Пономарёв ― Мастерски манипулировал этим Съездом. Покупал. Я знаю, кого он покупал и как он покупал народных депутатов. Ни в коем случае Илью не обвиняю ни в чём конкретном. И постепенно он понял: «Зачем я буду отдавать власть? Вот она у меня в руках». Кто такой Руслан Хасбулатов? Никто. Это никакой не народный лидер. Просто случайно попавший во власть человек. Помощник Ельцина в какой-то момент. И вот он понял: «Вот Съезд народных депутатов, вот Конституция советская действует ещё. Я не буду отдавать власть».

И он её не отдавал, манипулируя этими людьми, которые приезжали на Съезд. Это была бы чудовищная катастрофа, если бы Съезд народных депутатов победил в результате это борьбы. И я представляю Хасбулатова руководителем России вместе с Руцким. Я предлагаю всё-таки эту тему отложить… Когда у нас будет 30-летие или поближе к каким-то срокам, мы это можем обсудить. Но я бы хотел всё-таки вернуться к Съезду народных депутатов и почему мы там победили, потому что это более актуально сейчас для России.

В. Кара-Мурза ― Сейчас. Лев Александрович, я прерву вас. Обязательно вернёмся к этой теме. Но пока мы всё-таки на 93-ем годе, хочу задать вопрос Илье Константинову. Илья Владиславович, вот вы сейчас начали говорить как бы в сослагательном таком наклонении. Хочу продолжить в этом же русле. Вы сказали, что реформы можно и нужно было проводить по-другому. А была ли реальная возможность добиться всё-таки какого-то компромисса между президентом и парламентским большинством тогда? Ведь было несколько попыток.

На седьмом Съезде в декабре 1992-го года Ельцин уступил, Гайдар покинул пост главы правительства, были некие компромиссные соглашения достигнуты. Потом, правда, Хасбулатов упомянутый сказал, что «бес попутал» — да, мы помним — и отменил все эти соглашения. Была попытка импичмента Ельцина весной 1993-го года. Был объявлен Съездом референдум, который Борис Ельцин выиграл убедительно. Но его итоги в результате не повлияли ни на что. Вы видите какую-то ответственность того же Хасбулатова и лидеров Съезда в том, что компромисса не удалось достигнуть? Или вы полностью вините только Ельцина во всём?

И. Константинов ― Конечно. Я считаю, что компромисс, в принципе, мог быть достигнут. Для этого нужно было проявить большую гибкость с двух сторон. Да, можно было достичь компромисса путём постоянных целенаправленных взаимных уступок, если отбросить амбиции, отбросить властолюбие, отбросить всю суету и поставить задачу договориться. И идти на уступки не в разовом порядке: «Сегодня я уступил. Ага, вы спасибо мне не говорите, ну тогда я вам булыжник запущу в голову»…

Вот постоянный компромисс, компромисс как образ жизни, если хотите. Так, как это существует во всех парламентских республиках, где достижение компромисса является основным смыслом политической деятельности. Но у нас не было такой культуры вообще в России и в Советском Союзе. Вот в чём проблема. Культуры компромисса не было. Мы все были слишком радикальны, и я в том числе. Я о себе тоже говорю. Я понимаю это. Да, мы все были слишком радикальны — и с той стороны, и с другой стороны.

Но при этом особо подчеркну негативную роль личности Бориса Ельцина. Это был очень авторитарный человек, агрессивный человек, человек, ориентированный на власть как высшую ценность и смысл его существования. И на нём лежит, я бы сказал, большая, на мой взгляд, вина, чем на других политиках того времени. И именно в силу особенностей его личности. Именно поэтому, кстати говоря, мне с самого начала он не понравился.

Вот Лев, может быть, помнит, как он меня уговаривал на первом Съезде голосовать за Ельцина. Я ещё на первом Съезде не хотел за Ельцина голосовать, потому что чувствовал в нём вот эту избыточную авторитарность, которой больна Россия на протяжении всей истории своего существования и никак не может от этого исцелиться.

И вот, кстати говоря, Лев говорил о том, что надо было избежать насилия, надо было избежать танков. А ведь получилось именно так, как получилось. Танков-то не избежали. И демократически избранный президент, символ демократии в России, и все его сторонники вывели-таки танки на улицы Москвы, расстреляли-таки Верховный Совет! А демократическая и либеральная общественность рукоплескала им и кричала: «Где же наша армия? Когда она раздавит эту красно-коричневую гадину?». В таких умонастроениях о каком компромиссе может идти речь?..

Вы понимаете, мы находимся в состоянии холодной гражданской войны с 1917-го года и по настоящий день! Вы посмотрите на настроения в обществе. Вы посмотрите, какая озлобленность царит в социальных сетях. Вы посмотрите, какая ярость в политических дискуссиях, сколько ненависти, непримиримости до сих пор. 30 лет прошло с первого Съезда народных депутатов. Посмотрите, что делается в обществе, какое стремление к крови до сих пор в сознании людей. К сожалению, в такой среде, в такой психологической обстановке достичь компромисса не удалось. А жаль.

В. Кара-Мурза ― Хочу задать вопрос Льву Пономарёву. Ещё важно сказать, справедливости ради, осенью 93-го сила была применена с обеих сторон. Мы помним и штурм «Останкино» и мэрии, который предприняли сторонники Верховного Совета. Лев Александрович, возвращаясь в весну 90-го года, к открытию первого Съезда народных депутатов России, это ведь был фактически единственный такой период в российской истории с 90-го по 91-й год, когда у нас была парламентская система, да?

То есть до того, как в 1991-ом весной был введён президентский пост, вот в этот год была такая классическая парламентская система, и правительство тоже формировалось парламентом. На ваш взгляд, чему учит этот опыт? Возможна ли, во-первых, в России парламентская система правления? И более широко, в чём, на ваш взгляд, ценность, опыт и, может быть, какие-то уроки следующим поколениям, который преподал тот Съезд, тот первый созыв народных депутатов России?

Л. Пономарёв ― Вы знаете, сейчас самый главный урок — как создать эту парламентскую систему, как сейчас подавить вот тот авторитаризм, который снова возник в России. И я уверен, что главный опыт, который можно сделать — как мы готовили этот Съезд. Мы начали готовить за год, можно сказать, этот Съезд. Съезд был в 1990-ом году. А в 1989-ом году мы стали объединять многочисленные протестные группы. Это не были политические группы. Это группы гражданских активистов на работе где-нибудь, клубы избирателей стали возникать, клубы перестройки.

И вот этот огромный, я бы сказал, бульон стал объединяться. И это была большая и трудная работа. Но при этом объединялись, как я уже сказал, не по паспортам и не спрашивали, коммунист ты или не коммунист, но при этом, конечно, отсекая самые крайние ряды фашистов или же каких-то антисемитов и всё остальное совершенно радикальное .

Это как можно более широкое объединение, не навязывая свою партийную какую-то линию и не требуя, как ты относишься к этому, как ты относишься к этому. Потому что лидеры должны нести какую-то ответственность за свои политические взгляды и публично о них говорить. А вот те люди, которые их поддерживают, совсем необязательно, чтобы они что-то подписывали.

Поэтому к осени 1989-го года мы уже в Москве создали Московское объединение избирателей. Оно объединило все эти группы. И Московское объединение избирателей, понимая, что в марте будут выборы, предложили создать платформу демократического кандидата. И она была написана. Она была опубликована в журнале «Огонёк» уже в январе 1990-го года. И потом мы думали: «А надо проводить митинги?». То есть последовательное технологическое объединение всех людей, кто выступает против власти, привело к тому, что у нас появился политический блок до того, как появилась партия. Вот это, конечно, уникальная история.

Политический блок «Демократическая Россия» был проголосован в январе 90-го. А потом надо было проводить митинги. И мы провели эти митинги. Первый митинг был на Манежной площади, собрал 300 000 человек. Исторический митинг! А потом нам власть запретила приходить на Манежную площадь, хотя вот я сам объявлял: «Друзья, через 2-3 недели мы соберёмся перед выборами здесь. Все сюда приходите».

Нам Кремль сказал: «Нет, на Манежную площадь нельзя». Был критический момент, я должен сказать. И многие говорили, что мы должны прийти на Манежную площадь, нас много, мы обязаны прийти. Но мы подумали-подумали и поняли, что власть может применить силу. И мы отказались от этого митинга и провели его на Садовом кольце. И там был миллион человек. И поэтому мы победили на выборах.

В. Кара-Мурза ― Лев Александрович, прерву вас. Наше время в эфире почти истекло. Я хочу обоим гостям успеть задать вопрос в блиц-режиме. Как вы считаете, настанет ещё время, когда в России будет снова настоящий представительный парламент, место для дискуссий, а не то убожество, которое мы наблюдаем сейчас? Лев Александрович.

Л. Пономарёв ― Я абсолютно в этом уверен. Более того, я сейчас на это пытаюсь работать.

В. Кара-Мурза ― Илья Владиславович.

И. Константинов ― Да, такое время наступит. Не знаю, скоро ли, но наступит.

В. Кара-Мурза ― Вы слушали программу «Грани недели» на волнах радиостанции «Эхо Москвы». Продюсеры Ирина Баблоян и Никита Василенко. Звукорежиссёр Илья Крылов. У микрофона работал Владимир Кара-Мурза младший. Спасибо, что были с нами сегодня. Всего вам доброго, будьте здоровы и до встречи в следующий четверг.





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Всегда приятно слушать компетентного человека! Будьте здоровы, и ждЁм новых передач!
________________________________________

Нужна помощь людьми в ШИЕСЕ! ПРОТИВ МУСОРНОГО ПОЛИГОНА!
________________________________________

Спасибо за то, что дали слово участникам Исторических событий!
________________________________________

Всегда слушаю эту передачу!
________________________________________

Спасибо за эфир и надежду на лучшие времена!
________________________________________

Очень конструктивный показан спор по до сих пор современной сейчас теме — обсуждения создания России, которую сейчас забалтывают многие молодые политологи, ничего не знающие и не понимающие в этом вопросе! Огромное спасибо удачно выбранным настоящим свидетелям политических событий! Успехов вам в дальнейшей работе!
________________________________________

Как можно сожалеть о распаде СССР? Как можно тосковать по тому, чего никогда бы не случилось? Я имею в виду фантазии на тему обновлённого союзного договора вкупе с продолжением плановой экономики, гонкой вооружений, и содержанием огромного количества ненужной идеологической партноменклатуры? Посмотрите на КНДР. Это картина того, что случилось бы с СССР, если бы он не развалился к великой радости населявших его граждан.

И вот люди, забывшие свои унижения, преследования, забывшие стояния в многочасовых очередях, забывшие пустые прилавки магазинов, забывшие главное слово социализма "дефицит", забывшие невозможность поездки за границу, забывшие невозможность свободной покупки автомобиля или квартиры, забывшие своё действительное прошлое — сидят и фантазируют. Сидят и сожалеют о прошлом. Сидят и сожалеют о том, что никогда бы не случилось. Тоскуют… Как тургеневские барышни, начитавшиеся французских романов.
________________________________________

Когда я слышу слово Свобода из уст либералов, хочется воскресить А.Г., и чтоб он жил вечно!
________________________________________

А Сталина не хочется воскресить? По вопросу лишения всякой свободы всех, пожалуй, поуспешнее А.Г. будет…
________________________________________

Читаю про то, что не могли купить машину все те, кто не знает, что такое Советский Союз, прошу их не писать комментарии. Тогда жили многие не бедно, но тогда не было хищных людей, у которых горели глаза при показе доллара. Сейчас много предателей и неграмотных, не профессионалов в своих профессиях. Лишь бы хапнуть побольше… В Советском Союзе давалось много возможностей. Было бесплатное образование, и многие добивались больших высот. Дети ходили в бесплатные кружки, а сейчас за всё надо платить. В Советском Союзе люди были людьми, а не хапугами. Более независимых республик, чем в Советском Союзе, никогда не было. Была работа, было много фабрик, заводов, страна себя обеспечивала полностью. Всю страну разграбили, начиная с горбачёвских времён.
________________________________________


ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

ПРЕДЫДУЩИЙ МАТЕРИАЛ РУБРИКИ

Владимир Кара-Мурза младший

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • История (0) > Советский период (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Оппозиция (0)
  • Общество (0) > Проблемы демократии (0)
  • Политика (0) > Госдума (0)
  • Политика (0) > Левые (0)
  • Социализм (0) > Застой и ностальгия (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 16.10.2020 - ЕЩЁ БОЛЬШЕ УКРЕПЛЯЮЩЕЕСЯ САМОДЕРЖАВИЕ…
  • 13.10.2020 - ОКАЗАТЬ ПОДДЕРЖКУ СЕМЬЯМ С ДЕТЬМИ-ИНВАЛИДАМИ
  • 13.10.2020 - СУТЬ ПРОИСХОДЯЩЕГО В КИРГИЗИИ И КАРАБАХЕ
  • 12.10.2020 - ОТЧЁТНО-ПЕРЕВЫБОРНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ВОЛГОГРАДСКОГО «ЯБЛОКА»
  • 12.10.2020 - ЧЕКИСТОКРАТИЯ ПУТИНА И ЛУКАШЕНКО
  • 11.10.2020 - ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ
  • 11.10.2020 - ПРОБЛЕМЫ ПУТИНА, ЛУКАШЕНКО И БЕЛАРУСИ
  • 10.10.2020 - ЗА ПРОГРЕССИВНЫЙ ПОДОХОДНЫЙ НАЛОГ
  • 10.10.2020 - ПУТИН КАК ЗАЛОЖНИК ЛУКАШЕНКО
  • 09.10.2020 - ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ПАРТИИ «ЯБЛОКО» В НЫНЕШНИХ УСЛОВИЯХ
  • 09.10.2020 - ИСТОРИЯ ГРИГОРИЯ ПАСЬКО
  • 08.10.2020 - НАРУШЕНИЕ ЗАКОНА «ОБ ОСНОВНЫХ ГАРАНТИЯХ ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ПРАВ»
  • 07.10.2020 - ПРАВИТЕЛЬСТВО ЗАИМСТВУЕТ У «ЯБЛОКА» БЮДЖЕТНУЮ ПОЛИТИКУ
  • 06.10.2020 - ДОВЕДЕНИЕ ДО САМОУБИЙСТВА
  • 06.10.2020 - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АЛГОРИТМ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru