Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[05.07.2020]

ДЕЛО СЕДЬМОЙ СТУДИИ

Илья ШАБЛИНСКИЙ: российский правозащитник, доктор юридических наук, бывший член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, профессор кафедры конституционного и муниципального права Высшей школы экономики

ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ

Илья ШАБЛИНСКИЙ:


Спектакли эти идут, а спустя 3 года появляется группа следователей и говорит: «Ну, вообще, непонятно, шли они, не шли эти спектакли. Вы говорите, шли. Что-то много потрачено. Вот на это много, вот на это много».

                                                  * * *

В. Дымарский ― Добрый вечер. Это программа «2020». Наш сегодняшний гость Илья Шаблинский, доктор юридических наук, теперь, к сожалению, можно сказать, бывший уже член Совета по правам человека, но в течение очень долгого времени до той смены, которая произошла в прошлом году. Событие года — это, конечно, суд над Кириллом Серебренниковым и его коллегами по делу «Седьмой студии». Приговор обвинительный, и то, что предъявляли следователи и прокурор, всё суд подтвердил. Ваш комментарий, что вообще означает этот процесс?

Я вот сегодня слышал комментарий Андрея Сергеевича Смирнова, который там находится в суде. Он сказал, что это окончательный развод между интеллигенцией и властью. Как вы бы прокомментировали это?

И. Шаблинский ― Интеллигенция многослойная. И, вероятно, какая-то часть творческих людей будет крайне разочарована. И этот приговор будет действительно означать для неё самое, самое худшее, полное изменение отношение к власти и представление о том, что с государством опасно иметь дело.

Но для того, чтобы давать какой-то юридический комментарий, думаю, что какой-то части слушателей нужно понять, в чём суть обвинения, в чём суть этого дела. Если очень коротко, в двух словах. Ведь эта группа творческих людей во главе с Кириллом Серебренниковым не обвиняется в том, что они что-то утащили из бюджета. И у них совершенно другие отношения были с Министерством культуры. Министерство культуры, схематично, предлагает подготовить несколько творческих мероприятий, поставить несколько спектаклей, и на это готовы выделить какую-то сумму. Творческая группа, театральная группа, предлагает, условно, 4 или 5 постановок (где-то их и было примерно 5), предлагает смету. Минкульт смотрит: «Ну да, смета более-менее годится», и выделяет деньги на это. И это всё совершенно прозрачно — вот эти спектакли, вот их названия, вот выделены деньги. После этого спектакли должны выйти.

Но почему люди так возмущены? А потому что очевидна нелепость произошедшего. Сумма была выделена по согласованным сметам. Эти спектакли вышли. Сейчас уже никто не вспомнит, что вышли эти постановки и шли в течение 2 лет. Ну что эти сметы включают в себя: расходы на художников, на декорации, на зарплаты артистам. Ну конечно, можно 50 тысяч положить зарплату, а можно всё-таки 150 тысяч. Так или иначе, это достаточно прозрачный процесс. Это не то, с чём мы сталкивались при строительстве космодрома и других крупных объектов.

И вот спектакли эти идут, а спустя 3 года появляется группа следователей и говорит: «Ну, вообще, непонятно, шли они, не шли эти спектакли. Вы говорите, шли. Что-то много потрачено, ну много. Вот на это много, вот на это много». То есть всё было достаточно прозрачно — сколько выделили, на какие спектакли, вот они идут…

Вопрос в чём заключается? Вот конкретные два следователя, они мои коллеги, они тоже что-то юридическое закончили, они говорят: «Ну да, мы всё это прочитали. Ну, много потратили. Много. И потом, тут часть этих денег вроде обналичили. Вы говорите, что все эти творческие коллективы обналичивают деньги. Мы не знаем это. Просто нам представляется, что это незаконно». И вот в том, что, с их точки зрения, на эту постановку, на эти пункты израсходовано средств больше, чем им кажется, они возбуждают уголовное дело и готовы людей сажать в тюрьму!..

К. Ларина ― Но вы забыли ещё один компонент, Илья. Во-первых, я категорически против рассматривать всю эту историю исключительно с точки зрения права. Мы просто даже не имеем на это право, зная, как это всё творилось и что происходило. И ещё там есть пострадавшая сторона, которую вы не назвали. Она-то как раз и считает, что у неё украли эти деньги. То, что вы рассказываете про логику следствия — будем считать, что у следствия уже был заказанный итог этого следствия, а всю остальную драматургию они подгоняли под нужный им финал, нужное обвинение. Поэтому понадобилась обязательно пострадавшая сторона, и она появилась.

И давайте вспомним, что пострадавшая сторона объявила о том, что она пострадавшая, уже после того, как дело было заведено. То есть всё было против всяческой логики, в том числе и правовой.

И. Шаблинский ― Я с такими заказными делами сталкивался. Когда Следственный комитет или ФСБ один раз в Краснодарском крае возбуждали уголовное дело в 2013-ом году, Администрация Краснодарского края ни сном, ни духом не ведала, что она пострадавшая. Она там даже лицу, которое было объявлено обвиняемым, вручила грамоту за прекрасно выполненную работу. Даже так наградила его (Михаила Савву).

Понятно, что эта вся схема выглядит такой искусственной. Какой-то части слушателей важно, очевидно, понять, почему мы говорим, что это нелепо, что это искусственно. То есть Минкульт многим выделяет гранты на постановку спектаклей. И любой такой случай может закончиться тем, что приходит какой-то следователь и говорит: «Выделили вот столько-то рублей. Мне кажется, многовато»…

В. Дымарский ― Илья Георгиевич, я думаю, что у наших слушателей может создаться впечатление от вашей интерпретации событий, что какому-то следователю это пришло в голову. Но следователю это вряд ли такое могло самому придти в голову. Кто-то вложил всё-таки в эту голову вот эту схему, которую он должен реализовать.

К. Ларина ― Да и следователя специального позвал.

В. Дымарский ― Ну да. Почему возникло это дело? Это политика? На ваш взгляд, конечно. Мы до конца вряд ли знаем. Это какое-то личное отношение какого-то высокопоставленного чиновника к Кириллу Серебренникову? В чём, как вам видится, если видится, основа вот этого следствия?

И. Шаблинский ― Вот буквально то, что мы видим в действиях конкретных следователей, в реакции руководства Следственного комитета и даже в реакции президента. Я помню, как он себя вёл в СПЧ. К нему обращались. В общем, похоже на то, что в руководстве Следственного комитета созрело желание почему-то обрушить свою неприязнь именно на Кирилла Серебренникова. Почему выбрали его — отдельный вопрос. Но такое впечатление, что да, такая задача была поставлена. Ну, подумали, прикинули, как можно сформулировать обвинение. Это вот выглядит так. То есть, на самом деле, подобное обвинение можно предъявить едва ли не любой творческой группе, едва ли не любому театру.

Это люди понимают. То есть им выделяют гранты Министерство культуры, Минкульт согласовывает эти сметы. И вот вдруг через какое-то время… Да, для того чтобы возбудить такое дело и раскрутить весь этот механизм, нужно быть в руководстве Следственного комитета. Ну да, это выглядит именно так. Почему у них такая злость на Кирилла?

В. Дымарский ― Или в политическом руководстве.

И. Шаблинский ― Я помню, при мне Николай Карлович Сванидзе к нему обращался и говорил: «Ну, вот в чём там суть-то?». Путин как-то отмахивался, говорил: «Да, мы там разберёмся. Я прошу разобраться». К нему ещё, помните, и Миронов обращался.

К. Ларина ― Да уж такие люди обращались, боже мой! Даже самые лояльные лоялисты высокого полёта из среды творческой интеллигенции обращались — и поручительства писали, и письма подписывали…

В. Дымарский ― Калягин даже писал.

К. Ларина ― Значит, здесь какая-то машина задействована страшная. Но у меня ещё одно «почему». Почему это дело, следствие и сам процесс уже тянется 3 года? Это очень много. Измотали всех людей. Тянули и так, и сяк, 3 экспертизы, изо всех сил тянули, чтобы в конце вдруг ни с того ни с сего в самый неподходящий момент, когда тут тебе и эпидемия, тут тебе и голосование по этим поправкам в Конституцию, которое, как мы понимаем, для властей, невероятно важно, вдруг решили вот так всё загнать за 2 дня! Чем вы объясняете такую скорость непонятную?

И. Шаблинский ― То, что приговор прозвучит именно в день голосования, действительно, выглядит продуманным планом. Потому что могли произнести и в середине июля, и две недели назад. А выбрали эти дни. Я так могу предположить, что у руководства Следственного комитета, вероятно, есть (или, во всяком случае, можно предположить, что есть) свой электорат, которому нравится, когда сажают кого-то.

К. Ларина ― Да, это правда.

И. Шаблинский ― Велик или мал этот слой… И вот чтобы этой части электората сделать приятное, как-то немножко их активизировать (они же тоже засыпают иногда), вот вбрасывают этот приговор. Эти люди, которым нравится, когда в тюрьму сажают режиссёров, актёров, людей творческих, в чём-то вызывающих раздражение этого консервативного электората, эти люди должны стать активнее и, может быть, более активно приползти на участки, проголосовать?

К. Ларина ― Ну да. И здесь есть ещё одна сторона — это «вот они ваши либералы!». Потому что, безусловно, Кирилл Серебренников, не будучи политиком и не будучи представителем оппозиции, он всё равно в этом сегменте общества, в творческой среде совершенно точно является таким символом либерализма. И «Гоголь-центр» не зря часто называли либеральным гнездом, где собирается молодёжь.

В. Дымарский ― Это творческий либерализм, не политический либерализм.

К. Ларина ― Но, если при советской власти жил, тоже должен понимать, что для них разницы нет никакой.

И. Шаблинский ― Давайте, действительно, мы вот попробуем представить, что политическое тут на второй план уходит. Эти же люди, которые, как мы предполагаем, радостно наблюдают за тем, как выносится приговор, они, я так понимаю, не любят Филиппа Киркорова. Вот мы же недавно слушали одного славного десантника. Кстати, мне скетчи Киркорова тоже могут не очень нравиться. Но мне в голову не придёт ему за это угрожать. А вот эти люди вот так мыслят: «А что их там… Сажать, бить, пытать». Это их реакция. Да, может быть, Кирилл Серебренников — символическая фигура. Я признаю, что он символическая фигура.

В. Дымарский ― Илья Георгиевич, но с другой стороны, есть тоже определённая, как вы говорите, часть электората, которой это не понравится. И это происходит в момент, когда вроде не надо вызывать такого рода эмоции у этой части электората.

И. Шаблинский ― Я могу просто согласиться, что руководство нашей страны для себя, наверное, сделало вывод о том, что есть какая-то социальная группа, часть интеллигенции, с которой, наверное, мы общего языка уже не найдём, ну и чёрт с ними. Перестали ставить это в качестве задачи. Я не скажу, что такое отношение было всегда. Всё-таки на протяжении последних 15 лет — пока я был в Совете, я тоже видел какую-то эволюцию — были попытки найти общий язык. Подчас что-то подобное было.

Но тенденция плохая. Тенденция к ухудшению отношений с любыми группами населения в обществе, которые могут критиковать власть, которые к власти могут относиться критически, иронически. Вот их щадить не будут. Примерно такой подход.

В. Дымарский ― Или вот эта определённая часть электората никому не нужна? «Вы нам не нужны, — говорит Кремль. — Нам всё равно, что вы там говорите и думаете. У нас есть наш ядерный электорат. И мы с теми, которым нравится, когда сажают».

И. Шаблинский ― Не то что не нужны. Сделали вывод, что с ними мы не договоримся, точно. В принципе, это правильное предположение о том, что внутри нашей правящей группы есть какие-то разные подгруппы, которые отвечают одни за силовые операции, за возбуждение уголовных дел, а другие — за референдум. Это разные люди. Я совершенно убеждён, что это разные. Если, условно, люди Бастрыкин считают, что они делают своё дело, то люди, условно, Кириенко, которые обеспечивают голосование, они считают, что делают своё. Наверное, они там созваниваются, как-то обмениваются мнениями.

Они тоже не всегда находят общий язык, я догадываюсь. В итоге, наверное, арбитром выступает глава государства. Он посчитал, что вмешиваться не стоит. То есть, в принципе, у силовой группы есть приоритет всегда, во всех случаях.

К. Ларина ― Как вам кажется, какое наказание задумывалось, и когда было изменено решение в пользу облегчения наказания?

В. Дымарский ― И сыграла ли общественность какую-то роль всё-таки в этом?

И. Шаблинский ― Думаю, сыграла. Если бы реакция общественности была нулевой… А под общественностью я понимаю людей самых разных взглядов – от Андрея Смирнова до Евгения Миронова. Я не руководитель Следственного комитета. Может быть, 3- 4 года хотели заставить режиссёра сидеть в камере? Может быть, 2-3 года. Но, в принципе, они тоже себя проигравшими не считают. Они показали силу, они показали власть.

В. Дымарский ― Всё российское общество поставили на уши фактически.

К. Ларина ― И в страх какой-то, в обморок опрокинули огромную часть общества. Я считаю, что так. Потому что я вот смотрела когда трансляции Мещанского суда, где всё это происходило, и там, вот общая атмосфера подавленности, страха, отчаяния, растерянности просто через экран переливалась. Это невозможно было не заметить. И мне кажется, что для них это важно. Вот они эту силу в себе чувствуют, что они могут манипулировать и управлять не только разумом, но и чувствами, эмоциями электората или граждан.

В. Дымарский ― А вы умоляйте нас, просите нас быть добрыми…

И. Шаблинский ― Это довольно подловатый подход к жизни, правда? Ты знаешь, что жертва тебе ничем не сможет ответить, что суды карманные. При этом давайте вспомним, что Алексей Малобродский почти год провёл в очень сложных условиях. Ему было очень тяжело. Вот Алексея Малобродского стоит вспомнить. Он за всех пострадал, скажем так, и вёл себя достаточно мужественно. Может быть, целью были условные сроки. Я не знаю. Может быть, и так. Целью был страх. Мы знаем из нашей истории, что власть часто видит главной своей целью держать общество или какие-то группы в страхе. Плохие цели. Ничего хорошего у этой власти в будущем не будет. Я считаю, что это такой бесперспективный путь. Ну, понятно, если люди упиваются тем, что кого-то могут испугать…

К. Ларина ― Скажите, пожалуйста, условный срок для людей таких профессий, как, например, Кирилл Серебренников, который, давайте напомним, является художественным руководителем государственного театра, здесь есть какие-то противоречия? Имеет ли право человек под условным сроком занимать вот такие должности?

И. Шаблинский ― Если не будет дополнительного наказания, то имеет право. Да, может.

В. Дымарский ― Ну да, понятно. Вот видите, опять мы пришли к этому — хорошо, что так. Вообще, это позор, я считаю, для страны, когда хороший приговор — это условный приговор.

Я так понимаю, что в интересах же силовой группы произошло то, что произошло и с тем же Советом по правам человека, да? Даже то скромное оппонирование, но, тем не менее, оппонирование, которое было в Совете по правам человека по отношению к президенту, как в органе при Президенте, оно постепенно сведено к нулю практически…

И. Шаблинский ― Да, это так. Но, конечно, это не силовики решали.

В. Дымарский ― Нет, я понимаю, что не они решали. Но это в их пользу решение.

И. Шаблинский ― Я так понял, Путину просто надоело слушать вот эти жалобы и всё! Но там остались Сокуров и Николай Карлович Сванидзе. Да, и Гусев остался. А вот Катя Шульман, я и Паша Чиков себя вели, наверное, более настойчиво, может быть. Но это решение принимали не силовики. И я так понял, это было назревшее раздражение.

К. Ларина ― Скажите, пожалуйста, Илья, раз уж мы заговорили про СПЧ, что для вас главное было в этом опыте за время вашей работы в этом общественном институте?

И. Шаблинский ― Было интересно помочь кому-то. Собственно, с этого всё начиналось. Знаете, это приятно, когда есть ресурс какой-то, возможность помочь незнакомым людям, которые вызывают сочувствие. Это зависит от темперамента, от взглядов. Кроме того, мне хотелось высказать. У меня когда-то была возможность с Ельциным общаться. Была такая возможность что-то говорить Путину.

Я помню свои мотивации. У тебя появляется некий ресурс. Небольшой, но какой-то ресурс. Вот попытайся им воспользоваться. А второе — интересно высказать непосредственно власти, непосредственно президенту то, что тебе кажется особенно важным. Вот высказать, послушать его реакцию, в какую-то, если можно, вступить полемику. Такие случаи были в течение 7 лет. Помощь тоже хотелось кому-то оказать.

И были конкретные ситуации, о которых мне приятно сейчас вспомнить. Когда бастовали шахтёры в Ростовской области, шахту закрыли, не выплатили зарплату. Вот это был самый крупный случай, когда нам удалось реально повлиять на ситуацию. Или когда собирались вырубать лес под Кондопогой. Ну, сейчас это особо никому не интересно. Но были случаи, когда помощь удавалась, и это приносило удовлетворение.

В. Дымарский ― Ну конечно. Илья Георгиевич, скажите, пожалуйста, а вот по вашему опыту, Путину это всё неприятно было слышать, когда вы ему всё это рассказывали? Он вообще как на это реагирует? Всё-таки была какая-то заинтересованность хотя бы внешняя в тех докладах?

И. Шаблинский ― Вы же знаете, Путин очень хорошо владеет собой. Никогда никакого раздражения не выказывал. За исключением одного случая. То есть я знаю один такой случай. В последнем заседании, в котором я участвовал, после президентских выборов в 2018-ом году был единственный случай, когда я увидел, что ему это неприятно. Но не сказать было нельзя.

Я говорил про то, что конкуренции нормальной на президентских выборах не было, Навального не пустили. Я напомнил, что его дела, по которым он был обвинён, рассматривал Европейский суд и не нашёл состава преступления даже, вот просто не нашёл состава преступления! Значит, надо было отменять эти приговоры, и он должен был участвовать в выборах. Ну и по Грудинину я сказал, что, на самом деле, Грудинина давили, не давали нормальную агитацию, против него были брошены все ресурсы. Вот об этом я сказал. Но я сказал при этом, что я не ставлю под сомнение тот результат выборов. И Путин сказал: «Ну, если вы не ставите, то что уж тогда говорить о людях?».

Вот это была единственная ситуация, когда было понятно, что он был раздражён. Тем более что я потом говорил о том, что есть сотни видео (они в сети доступны), на которых вбрасывают сотни бюллетеней, на которых «карусель» осуществляют. Ну, вот он сказал: «Я поручу Следственному комитету». И не поручил. И было ясно, что он раздражён. Это был, наверное, единственный случай последний. Поговорив с коллегами, я понял, что меня скоро в Совете не будет.

А до этого были случаи, в которых можно было попытаться узнать лучше его позицию. Например, мы спорили по поводу роли правозащитников. И тогда Владимир Владимирович произнёс бессмертную фразу насчёт того, что он к правозащитникам относится с пониманием. Он сказал: «Ведь правозащитников давить — всё равно что поросенка брить: визгу много, шерсти мало».

К. Ларина ― Да, я помню это, точно.

И. Шаблинский ― Нам тоже стало яснее. Потом был спор о том, как одного прокурора назначили судьёй. Прокурора, который по поводу одного учителя с еврейской фамилией сказал: «Да как человек с такой фамилией может пойти в учителя?». Ему об этом рассказывала Ирина Хакамада. После этого он стал судьёй. Путин говорил: «Да я не знал об этом. Мне приносят такую пачку проектов указов, я подписываю». Мы говорили о том, что Администрации, на самом деле, такие прокуроры как раз подходят.

Были случаи, когда было важно узнать позицию власти. Последний случай — когда избили двух наблюдателей. Это сейчас актуально. Стас Поздняков стал инвалидом. Нестерова и Позднякова избили до полусмерти. 2015-й год, Балашиха. Позднякову удалили потом селезёнку. Был Путин, Володин. Я говорил: «Вот уголовное дело прекратили. Их избили 8 человек во дворе школы. Все камеры оказались отключены. Никого не нашли». Путин посмотрел на Володина, Володин посмотрел как-то так вдаль. Уголовное дело возобновили. Оно длилось 3-4 года. Так никого и не нашли. Поздняков остался инвалидом. Но вот подобных случаев было несколько…

К. Ларина ― Скажите, Илья, насколько вам кажутся важными реакции общественные на такие вот очевидно несправедливые или заказные, или политические процессы? Насколько вообще общественный резонанс и общественная активность имеют рычаги влияния на принятие решений? Или это бесполезно?

И. Шаблинский ― Это не бесполезно, это не бессмысленно. Если люди, много людей, сотни, тысячи людей высказывают протест против несправедливого приговора, это бывает замечено властью точно совершенно. Другой вопрос: как они собираются на это реагировать? По-разному. Разные бывают ситуации. Нет, они замечают, они думают. Да, главная установка у них — не показать слабину, не показать, что они уступают в чём-то.

К. Ларина ― Не показать слабость свою, да?

И. Шаблинский ― Ну да. Но эту реакцию замечают. Может быть, в этот раз или в следующий раз задумаются над этим. Ну, я не буду приводить примеры, когда всё-таки приговоры были мягче. Но такие примеры есть. И я ещё раз подчеркну, что это было всё не зря. И даже один из наших студентов сейчас на свободе, потому что общественность очень серьёзно отреагировала.

Но это, в общем, не гарантировано. Это никогда не гарантировано. Просто нужно выражать свои чувства, свои протесты во всех случаях, когда ты считаешь, что это нужно. На мой взгляд, дело против бывшего полицейского Воронцова возбудили совершенно безосновательно.

К. Ларина ― Кстати, хочу напомнить нашим слушателям, что как раз Илья Шаблинский уже в качестве гражданского лица выходил как раз на пикет в защиту «омбудсмена полиции». И вас тоже тогда забрали в автозак?

И. Шаблинский ― Да, это такой небольшой эпизод.

К. Ларина ― Ну и какие чувства?

В. Дымарский ― Ты ещё спроси: понравилось?

И. Шаблинский ― Нет, просто тут не о чём говорить. В автобусе в этом душновато. Вы знаете, в нём могут возить 4-5-6 часов. Это бывает довольно неприятно, когда возят, особенно если жара на улице. Нет, обо мне тут речи нет. Со мной было всё очень корректно, спокойно и мягко. А бывает людям там несладко.

К. Ларина ― Конечно.

И. Шаблинский ― Я ещё раз хочу сказать, что Воронцова арестовали, на мой взгляд, безосновательно. И вот поразительно, мы говорим о том, что силовики у нас главная страта, главная социальная группа в государстве. Это так. Но рядовые полицейские также бесправны. Даже в большей степени бесправны. Воронцов ничего там особенного не совершил. Он опубликовал жалобы нескольких курсантов. И за это оказался в камере. Просто то, чем он занимался, мне показалось очень полезным, а он — смелым парнем. Я уважаю смелость. Вот, собственно, и всё.

Мне казалось, что Илья Азар, который вышел тоже в поддержку Воронцова, был абсолютно прав. Он юристом работал. Вроде бы ничего особенного.

В. Дымарский ― Насколько вам поправится Россия после этих поправок?

К. Ларина ― И вообще что вы об этом думаете? Не хочется, конечно, в сотый раз повторять, что это всё ради одной поправки затевалось, чтобы он остался на всю жизнь. Вот вы как всё это квалифицируете? Насколько это вообще правовая история, Илья?

И. Шаблинский ― Могу согласиться с тем, что главной целью была реализация, конечно, одной поправки 81 статьи — отмена срока пребывания в должности. Но там есть ещё ряд новелл, скажем так, пара поправок, которые не декоративны. Это в целом плохо. Пагубно сказывается на обществе.

Запуганное общество плохо способно к развитию. Любой страх — это торможение развития. На самом деле, у нас сейчас в экономическом плане… Ладно в экономическом, в любом творческом плане у нас сейчас обстоит дело плохо. Вот развитие практически прекратилось. И вот эти приговоры только усугубляют ситуацию. В конечном итоге проиграет вся страна, включая тех, кто сейчас радуется, что навели панику, устрашили. Проиграет вся страна. Вы знаете, сейчас возбуждают уголовные дела не только против режиссёров.

В. Дымарский ― Извините, но действительно страна проиграет. Суд назначает Серебренникову дополнительное наказание в виде запрета на управление учреждениями культуры.

К. Ларина ― Ну вот, видишь. Всё-таки есть.

В. Дымарский ― Вот страна и проиграет. Может быть, он управлять не может. Но, наверное, как режиссёр может работать, да?

И. Шаблинский ― И мы должны говорить не только о режиссёрах, а, скажем, о представителях технической интеллигенции. Давайте вспомним, сколько возбуждено было уголовных дел за шпионаж против пожилых учёных, конструкторов. Я ещё вспомню Валерия Пшеничного, замечательного инженера и предпринимателя, который принял какую-то жуткую совершенно смерть в питерской тюрьме. А он занимался проблемой трёхмерной модели подводной лодки. Его компания решала крайне сложную технологическую задачу.

Вот всех этих людей, все эти дела надо вспоминать. Вот такая атмосфера создана. Ну да, она в принципе пагубна для творческой мысли и художественной, и технической. Для того, чтобы задушить творчество, надо возбудить несколько уголовных дел против инженеров и режиссёров. Замечательно! Ну и вот тогда мы оказываемся в тупике некотором. Потом через какое-то время какой-то новый руководитель говорит: «Да, тут действительно был небольшой перебор. И мы снова отстали от всех»…

Я вот привожу пример этот своим студентам. Наша экономика как-то всё-таки функционирует. Лучше, чем 40 лет назад. В какой-то мере она рыночная. Но у нас слой предприимчивых людей невелик, и он ещё тает, потому что они запуганы реально. У нас доходы бюджета, доходная часть бюджета примерно равна доходам бюджета Бельгии (примерно около 220-230 млрд. долларов). Это меньше, чем доходы бюджета Нидерландов. Ну, вдумайтесь в эту мысль. Вот 30 лет назад я еле-еле сводил концы с концами, ну и сейчас. Я не буду вдаваться в подробности. В общем, наша зарплата рядовых людей. В общем, вот реальная ситуация…

Ну да, можно запускать мыльные пузыри, ракеты запускать (правда, не очень удачно), дымовую завесу создавать какую-то и говорить о том, что наши «Искандеры» там что-то. А при этом реальная экономическая ситуация вот такая и перспектива никудышная. Если так возбуждать уголовные дела против инженеров и режиссёров, то будет тупик технологический, творческий, какой угодно…

К. Ларина ― Должны же это понимать. Там же опытные люди сидят, в конце концов, которые принимают решения или способны повлиять на стратегические решения, политические решения. Или уже давным-давно там это какая-то отдельная страна?

И. Шаблинский ― Вот, скажем, есть Сергей Владиленович Кириенко. Он встречался с Президиумом Совета и давал нам очень интересный ответ. И он очень хорошо отвечал, он хорошо держался. Когда его спрашивали, он очень толково говорил. Ну, вы помните его карьеру, его основные этапы.

В. Дымарский ― Конечно.

И. Шаблинский ― А я не знаю, как он сейчас мыслит, как он видит развитие страны сейчас, в нынешней ситуации. Спросить мы его не можем. Ну, вот о таких, как он, речь. Да, там есть люди, которые отдают себе, наверное, отчёт. Ещё там кто-то, наверное. Но мы не знаем. Мы у них спросить не можем. Наверное, они понимают.

В. Дымарский ― Можно себя уговаривать ещё и тем, что могло быть хуже. Он думает про себя: «Ну, ведь могло быть хуже. А я делаю так, что это не хуже, чем сейчас», да?

И. Шаблинский ― Да, примерно так.

В. Дымарский ― Потому что другую логику трудно найти, наверное.

И. Шаблинский ― Конечно, тон задают, условно говоря, не такие, как Кириенко. Тон задают люди в погонах, у которых свои приоритеты. И вот им не нравятся какие-то там режиссёры, какие-то там инженеры. Вот не нравятся им. Они могут с ними делать всё что хотят.

В. Дымарский ― А у вас нет ощущения, что помимо идейных причин, это ещё, их бизнес (для силовиков)? Я не про Серебренникова. Вообще в принципе такое поведение, если хотите. Такая линия поведения — это же, помимо всего прочего, и бизнес тоже.

И. Шаблинский ― Это отдельная большая, серьёзная, очень опасная тема.

В. Дымарский ― Конечно.

И. Шаблинский ― Конечно, она есть. Я её здесь не затрагиваю. Конечно, она есть. И я её не затрагиваю, скажем так, вообще.

К. Ларина ― Мы должны заканчивать уже. У нас сегодня такой получился немножко сумбурный эфир, дорогие друзья. Спасибо большой, дорогой Илья. Спасибо за то, что согласились. И спасибо за те слова, которые вы сказали сегодня в нашем эфире.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Зная нынешние нравы, я подозреваю, что Серебренников отказался откатить процент от выделенных ему денег "правильным" людям. А это не по понятиям…
________________________________________

Конечно, можно взять деньги на "Бентли" и привезти детский педальный автомобильчик. По мнению либералов всё честно. Автомобиль есть, ездить можно, никакого мошенничества. Пока такая схемка их самих не коснется. Или когда кто-то другой так украдёт, а не они. Вот тогда воплей будет до соседней галактики. Достаточно вспомнить их завывания по поводу слишком дорогих Крымского моста и Олимпиады.
________________________________________

Так ведь на самом-то деле украли на олимпиаде и мосту. А вот как раз Серебренников, как оказалось, ничего и не крал. То есть совершенно чист перед законом, что и показал приговор.
________________________________________

Приблизительно в то же время как начался процесс Кирилла Серебренникова у нас в Петербурге был задержан, а затем помещён под домашний арест по такому же надуманному обвинению ректор одного из университетов, в котором я раньше работала (на Эхе была эта информация). Больше года длилось следствие, он также как и Кирилл был признан виновным, но отделался штрафом. Думаю, идёт целенаправленное запугивание, чтобы все были тихими и послушными. Возможно, помимо искусства и образования и в других сферах деятельности были аналогичные случаи, уж слишком всё похоже, как будто по одному сценарию…
________________________________________

Движение «КРАСНЫЙ КРЕСТ» Путин не пройдёт! Нет узурпации власти!
________________________________________

Нынешние времена войдут в историю России как одни из самых страшных. Чего стоят только дела Магницкого или Пшеничного, зверски замученных в тюрьме. Кто-нибудь напишет что-то наподобие "К суду истории" об этих мрачных временах.
________________________________________

Илье — уважение и здравия!
________________________________________



ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

Ксения Ларина, Виталий Дымарский

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 07.08.2020 - СОЮЗ НЕСМЕНЯЕМЫХ
  • 07.08.2020 - КАНДИДАТ ОТ «ЯБЛОКА» ОЛЕГ МАНДРЫКИН
  • 06.08.2020 - О ВАЖНЕЙШЕМ ПРИОРИТЕТЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ
  • 06.08.2020 - ЗАРЕГИСТРИРОВАН КАНДИДАТ ОТ «ЯБЛОКА»
  • 05.08.2020 - В ЗАЩИТУ КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА
  • 05.08.2020 - ЧЕЛЯБИНСКОЕ «ЯБЛОКО» СОБРАЛО 600 ПОДПИСЕЙ
  • 05.08.2020 - КГБ-ШНЫЙ МЕНТАЛИТЕТ ВЛАСТИ КГБ
  • 04.08.2020 - НА ДОЛЖНОСТЬ ГУБЕРНАТОРА АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ
  • 04.08.2020 - ИЗБИРКОМ ОТКАЗАЛ В ЗАРЕГИСТРАЦИИ
  • 04.08.2020 - ВЕЛИЧИЕ И СКРЕПЫ КАК СОКРЫТИЕ РАСПИЛА
  • 03.08.2020 - РЕШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО КОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 03.08.2020 - КОРПОРАТИВНАЯ МЕСТЬ НАСЛЕДНИКОВ УБИЙЦ
  • 03.08.2020 - ХАБАРОВСК СВОИМИ ГЛАЗАМИ
  • 02.08.2020 - ЗА НАРОДОВЛАСТИЕ И ФЕДЕРАЛИЗМ
  • 02.08.2020 - КТО В РОССИИ — ОППОЗИЦИЯ?
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru