Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[07.07.2020]

ВОЙНА С ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ

Виктор ЕРОФЕЕВ: писатель

ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ

Виктор ЕРОФЕЕВ:


Дело в том, что русская интеллигенция никогда не была союзником власти. Уж такая власть, такая страна…

Интеллигенция в лучшем смысле — это партнёр государства, который помогает государству быть более человечным. Государство же у нас исторически никогда не было человечным.

                                                  * * *

Л.Аникина ― Это радиостанция «Эхо Москвы». В студии — Лиза Аникина. И со мной, пусть и удалённо — ваш персонально Виктор Ерофеев, писатель. Здравствуйте!

В.Ерофеев ― Здравствуйте!
Л.Аникина ― «Седьмая студия». Сегодня признали виновными Серебренникова, Итина и Малобродского в мошенничестве в особо крупном размере.

В.Ерофеев ― Это война с интеллигенцией. Если приговор страшный, это «горячая война», если нет, то «холодная», но «холодная война» — тоже страшно. Эта война продолжается уже 3 года. Совершенно измочаленны люди. И, скорей всего, это намеренно, сознательно сделано для того, чтобы разорвать Кремль с интеллигенцией, ту часть Кремля, которая ещё была как-то связана с интеллигенцией.

Л.Аникина ― А зачем Кремлю разрывать отношения с интеллигенцией?

В.Ерофеев ― Потому что Кремль вообще никогда особенно не дружил с интеллигенцией. Но были разные моменты в истории. Я помню хорошо сталинские времена. Ведь мой отец работал с Молотовым. Он рассказывал, что Молотов, например, вообще ненавидел интеллигенцию, считал, что она мешает править страной. И отец говорил, что только единственный человек, который знал, кто написал «Мадам Бовари» в Политбюро, это был Жданов. А все остальные вообще об этом ничего не знали.

Надо сказать, что такая ненависть рождается не только от того, что они ничего не знают в культуре, а просто от тупости мозгов. Есть люди, которые считают, что главная цель в жизни — это победить, победить врага. А интеллигенция всегда выступает за милосердие. И это, конечно, безобразие с их стороны.

Л.Аникина ― А разве не удобнее сделать интеллигенцию своим союзником и как-то, исходя из этого, давать какие-то поблажки интеллигенции, чтобы она, так уж и быть, принимала какие-то решения власти и вместе против какого-то врага объединялась и так далее?

В.Ерофеев ― Дело в том, что русская интеллигенция никогда не была союзником власти. Уж такая власть, такая страна… И было бы странно её перековать. И в Советском Союзе настоящая интеллигенция тоже была в основном против власти. Интеллигенция — это не союзник власти. Интеллигенция в лучшем смысле — это партнёр государства, который помогает государству быть более человечным. Государство же у нас исторически никогда не было человечным.

Так что, скорей всего, было бы хорошо, если бы были хотя бы нейтральные отношения. Но, видите, такие нейтральные отношения были в конце 80-х, начале 90-х годов. Хотя знаю по себе, например, даже такие власти страшно ненавидели постмодернизм, лупили нас с Сорокиным и с Пелевиным со страшной силой ещё в те самые либеральные времена. А когда пришёл Путин, помните, появилась эта команда «Наши». Их ещё называли «Идущие вместе». И они объявили нас просто вообще врагами культуры, заставляли людей сдавать наши книги. Это было самое раннее начало правления Путина. Так что война эта продолжалась. Но тогда эта война продолжалась, что называется, книжками. А вот когда это перешло в суд — это уже реальная война. И смотрите, она длится три года, то есть это практически уже Великая Отечественная война с собственной интеллигенцией! Это страшный позор, чудовищный!

Серебренников ставил мою «Русскую красавицу» вместе со своей сотрудницей. Он ставил гениально вообще. Представить себе, что он после того, что он делает в театре, ещё как-то подворовывает деньги, может просто только свинья! Только свинья может это сделать!

Л.Аникина ― А вас не удивляет, что сейчас пошло обострение этой войны? На мой взгляд, когда готовятся какие-то поправки, в принципе, ситуация нестабильная, зачем лишний раз обострять и вызывать эту волну недовольства этим «театральным делом»?

В.Ерофеев ― Видите, дело в том, что напряжение это свойственно всегда авторитарному обществу и государству. И если не будет напряжения, то всё это начинает разбалтываться. Поэтому не случайно завинчиваются гайки. Поэтому они не только не беспокоятся по этому поводу, они разжигают, провоцируют ненависть для того, чтобы быть нужными главному. Поэтому здесь как на войне, знаете, если не стрелять, то это затишье может превратиться в поражение.

Но если судебные решения слишком жесткие, то может вскипеть интеллигенция и по всему миру, поднимется волна протестов самых разных людей. Поэтому разрыв с интеллигенцией, который постоянно в русском государстве происходит, не должен быть страшно кровавым, всё-таки кровавого разрыва лучше не допускать.

Л.Аникина ― А лично вас эта ситуация не пугает — вот эта война с интеллигенцией, которая так внезапно обостряется?

В.Ерофеев ― Слушайте, я в своей жизни делал «Метрополь». Это был 79-й год. И лупили нас года два подряд. Всё-таки, знаете, задубела кожа. Меня ничего не пугает уже. Мне просто неприятно за страну, которая, действительно, прославилась своей великолепной культурой, особенно начиная где-то с конца XVIII века. И вместо того, чтобы гордиться этой культурой… Вот куда ни поедешь… то ли в Иран, то ли в Штаты, все говорят: «А мы любим Достоевского… А мы любим Малевича». И вообще прямо целые ряды любимых героев. А у нас вместо этого принято лупить русскую культуру… То есть сначала они её лупят, а потом проходит какое-то время и говорят, что вот у нас достижения какие были в культуре. Но люди-то уже лежат по могилам или расстрелянные тоже лежат, непонятно даже где…

Поэтому, знаете, у нас это всё повторяется и повторяется. Это уже не фарс, это снова трагедия. Я недавно говорил с Серебренниковым. Просто у нас есть один проект, который мы хотим осуществить — оперу в Цюрихе. И я смотрел на него. Он так изменился. И он сказал: «Я живу изо дня в день. Просто другого нет выхода». И вы знаете, это человек, у которого были полёты, мечты и фантазии. И вот прямо, как обрубили…

Он, конечно, сильный, и он сделает всё, что надо. Но просто бить человека, которым можно гордиться, я ещё раз говорю, это свинское дело.

Л.Аникина ― А если говорить о страхе немножко с другой стороны. Сейчас многие театральные и, в принципе, все деятели искусства говорят о том, что решение суда о признании фигурантов виновными — это такой показатель для всех остальных, что вот все, кто, по сути, берут деньги у государства, они в определённом смысле под угрозой. Потому, что сейчас и Кремль сказал, что ситуация с Серебренниковым — это повод проверить расходы в культуре. То есть какая-то нависла туча, которая ясно показывает, что следующим может быть кто угодно. Мне кажется, в таких условиях говорить о каком-то свободном творчестве будет всё тяжелее и тяжелее?

В.Ерофеев ― Свободное творчество… Обычно государство не стучится в дверь для того, чтобы ты продолжал быть свободным. Пастернак не просил у Сталина денег, чтобы написать «Доктора Живаго» и так далее. Конечно, с кино и с театром это немножко другое. И всё равно вступаешь в контакт с государством, тут никуда не денешься. Но просто государство, действительно, моментально тебя делает заложником. И, кстати говоря, не только про кино. Оно также иногда предлагает и книжки профинансировать. Но потом, понятно, что издательство начинает трепетать, насколько оно всё правильно исполняет…

Мы исторически заложники, в общем, государства здесь, с давнишних времён. Уже как бы привыкли. Но в XXI веке это так неудобно ещё и потому, что совершенно другая гуманистическая ситуация возникает в мире, в Европе, где просто люди уже не понимают, как можно так жить в таких потёмках. А вот видите, живём…

Л.Аникина ― А у вас не возникает какого-то ощущения абсурдности происходящего? Потому что я, например, когда открываю новости, у меня такое впечатление, что я попала в фильм, может быть, что-то вроде «Города Зеро», например. Вокруг происходит явный абсурд, но все делают вид, что это нормально. У нас куча заболевших, но при этом происходит голосование и парад. У нас вот эти задержания на одиночных пикетах. У нас дела в отношении каких-то деятелей культуры. Вам самому не кажется это каким-то диким?

В.Ерофеев ― Знаете, вы употребляете очень мягкое слово. Абсурд — это такая вещь, с которой можно примириться. И театр абсурда существует замечательный. Да и вообще, абсурд жизни — это, собственно, включение анархии в сознание. Ничего страшного. То, что происходит у нас, это фактически просто репрессии по отношению к тем, кого называют гордым именем народ. Это репрессии! Интеллигенция — тоже же часть народа. Репрессии — это страшное презрение, это неуважение. Действительно, считается, что только царь им нужен. Поклонение царю и такое страшное презрение к народу! Кстати, всегда это было характерно для российской власти.

Поэтому это не абсурд, это ненависть, гораздо более продвинутая в царство… какой-то преисподней, ада. Ад — это абсурд? Ничего подобного! Ад — это система подавления, издевательств…

Л.Аникина ― Это, получается, уже репрессии в отношении всего народа, потому что то, что я сейчас наблюдаю на улице — куча людей, которые забыли вообще про пандемию, которые весело радуются тому, что у нас парад, у нас праздник. Мне кажется, что это выпускание на улицы, в фитнес-залы, в бассейны людей — это вполне такие жертвы. Мы, главное, своей цели добьёмся, а что там кто-то заболеет, пострадает…

В.Ерофеев ― Вы правы. Дело в том, что для такого типа власти главное слово в русском языке — это «победа». И победа всё-таки требует жертв. И если от коронавируса умрёт больше людей из-за того, что случилась такая победа, то, значит, они становятся жертвой этой победы. Естественно, что у нас появился заклинатель коронавируса в лице президента, который взял и магическим заклинанием поменял всё плохое на хорошее. Устроил парад, салют какой-то. Мне рассказывают — я не смотрел — салюта такого никогда не было, потрясающее совершенно зрелище. Правда, никто не приехал посмотреть на это салют. Ну, пусть свои посмотрят, тоже неплохо.

Л.Аникина ― Трансляция опять же.

В.Ерофеев ― Дело в том, что с народом-то у нас никогда никто не считался. И получалось так, что цена жизни — ну, чего говорить, всё это проговорено много раз… Но давайте подумаем, что будет сейчас после этой эпидемии, которая ещё непонятно, сколько продлится. Потому что ситуация явно ухудшается: врачи делают своё дело, но делают в тяжёлых условиях и непонятно, как с этим справиться, в общем, возникнет безусловное раздражение. И неудачная пенсионная реформа будет казаться просто цветочками по сравнению с этим. Но всё равно доковылять до 24-го года — наверное, доковыляют не изменившись. Ну, а с нулевого по 34-й — это золотой век Екатерины II. Наш вождь будет как Екатерина Великая 34 года править…

Л.Аникина ― Доковыляют — это, мне кажется, не очень оптимистический прогноз, потому что вряд ли будет успешно ковыляние.

В.Ерофеев ― Слушайте, а когда в России было ковыляние успешным? Назовите мне годы этого успешного ковыляния. Я имею в виду государство, а не Россию. Давайте просто не путать, чтобы нам всем было понятно. Дело в том, что культура России, интеллигенция России, мысли, науки — это великая страна.

Л.Аникина ― А разве «Победа» — это плохое слово? Победа, если говорить о чём-то всеобъемлющем, о какой-то глобальной идее?

В.Ерофеев ― Дело в том, что плохих слов вообще не бывает.

Л.Аникина ― То значение, которое вкладывают в эту победу.

В.Ерофеев ― Да, значения бывают разные. Если ты победил болезнь — здорово. Если ты поставил перед собой какую-то творческую цель и решил — ты прыгаешь как Пушкин и говоришь: «Ай да, Пушкин, ай да сукин сын!» И всё хорошо. Но если ты ставишь перед собой такую цель, что ты лучше всех — или ты лично или ты как нация, то, получается, что другие говорят: «Нет, ты не лучше. Мы лучше». И происходит та самая конфронтация, тот самый национализм, шовинизм и все страшные эти вещи, которые приводят или к войне или к вечному недоразумению.

Вот мы и попадаем в это недоразумение. Мы объявили, что наши ценности самые лучшие. Не существует международных ценностей, универсальных ценностей. Но если мы сказали, что наши ценности лучше, то почему бы полякам не сказать, что их ценности лучше, или венграм, или, например, из Андорры кто-то скажет: «А наши ценности самые хорошие». То есть тем самым мы открываем возможность тоже людям говорить об их победах — моральных, идейных, культурных и так далее.

То есть мы сами по себе прекрасны, но мы как часть мира, мы признаём другой мир, другие ценности, мы говорим, что и эти ценности нужны. А эти поправки как раз отсекают нас от мира, ввергают в изоляцию. В конце концов, конечно, потом это рухнет, куда деваться. Но на нашем поколении — я имею в виду, на широком поколении XXI века это может сильно отразиться и печально.

Л.Аникина ― Вот нам же сейчас наглядно показывают, почему именно мы лучшие. У нас вон какая техника, у нас вон как красиво шагают, и самолёты летают, и салют самый красивый на параде Победы.

В.Ерофеев ― Дело в том, что китайцы шагают лучше, надо сказать, на параде. Так что лучше не будем говорить, что мы там самые лучшие. Что касается салюта, то я видел в Китае тоже салют получше. Так что, знаете, Китай-то обгоняет нас в этом плане. А вот так приедешь в Европу и думаешь, а какой экспорт идёт из России? Так вот видишь: водка и икра, икра и водка. Что-то компьютеров как-то незаметно и другой техники.

Мне кажется, что мы — сильная отсталая страна, которая не имеет возможности развиваться именно потому, что не находит в себе этих сил. И поэтому вместо модернизации необходимой идёт мобилизация. А почему? Это тоже исторический вопрос. Конечно же, если насадить ту идеологию, которая совершенно неудобоварима как коммунизм или нынешняя идеология этого квасного патриотизма, то реакция на это будет умеренной или возникнет такой активный пофигизм. И люди исчезают с государственного экрана…

Л.Аникина ― Нет, ну почему пофигизм? Вот у меня коллеги ходили во время парада просто с людьми общаться. И люди искренне радуются. Они видят в этом праздник. Они говорят о том, что это нужно обязательно — как же без парада? Парад обязательно нужно было провести как можно скорее, потому что это для нас для всех счастье. Это же, получается, на значительную часть населения работает. И люди считают это хорошей идеей.

В.Ерофеев ― Конечно. Знаете, Екатерина II пишет, что Петр III, когда она вышла за него замуж, играл в куклы и в солдатики, а потом стал царём, а не просто стоял и смотрел на танки на Новом Арбате. Разное бывает развитие у людей. Там царь играл в куклы и в солдатиков. А здесь — ну, вот так случилось, что, видимо, какое-то упущение произошло, что народ так на это реагирует. Хотя, с другой стороны, знаете, пойти в Большой театр — там тоже реагируют, и иногда тот же самый народ.

Л.Аникина ― Просто я не вижу никакой другой глобальной идеи, которая бы подпитывала людей и заставляла их чувствовать радость, гордость и счастье. Потому что экспорт — это, конечно, хорошо с точки зрения экономики и вообще государства, но это какой-то неочевидный повод для гордости, что мы такие молодцы, у нас всё хорошо.

В.Ерофеев ― Я не знаю. Тут на том же «Эхо Москвы» всё время говорят о том, что у нас 30 миллионов дощатых сортиров по стране. Вы испытываете по этому поводу гордость? Ну, если испытываете, значит, у вас своя собственная гордость.

Я своё детство вспоминаю по этому поводу. Я жил на улице Горького, прямо около зала Чайковского. А каток, на который я ходил, был на Патриарших прудах. И было две дороги туда. Можно было по Садовому кольцу идти спокойно, а можно было по переулку бежать. А в переулке жила шпана, страшная такая, маленькая шпана. И когда ты шёл по переулку, ты знал, что ты с ней встретишься. Подходила шпана и говорила: «У тебя есть деньги?» А ты говорил гордо: «Нет». Они говорили: «Попрыгай!» Если ты прыгал, и звенела мелочь — тебя били. А если ты прыгал и не звенело — тебя тоже били…

Поэтому моё предложение: ходите по Садовому кольцу. Не ходите, где шпана водится. Не выходите туда, потому что как бы вы ни проголосовали, всё равно шпана есть шпана. Те же самые гопники. Такой великий гопник кремлёвский — ну, это коллективный образ, назовём так, — он будет радоваться любому, кто заглянет в этот переулок…

Л.Аникина ― А чего радоваться-то? Какая разница? Ну, если не придут люди, то всё равно за них, в конце концов, проголосуют. А если придут, то хотя бы будет ощущение того, что ты что-то сделал. Это как сегодня, кажется, Рома Зверь говорил о том, что те, кто вышел поддержать Серебреникова и других фигурантов дела «Седьмой студии», они вышли не потому, что что-то изменится, они вышли потому, что не могли не выйти. Потому что внутреннее ощущение, что так надо.

В.Ерофеев ― Конечно, правильно они сделали. Но дело в том, что если кто-то пойдёт голосовать в этой переулок, — я не говорю, не ходите. Просто вот такие могут быть результаты. Поэтому, мне не кажется, пусть каждый поступит так, как он хочет. Дайте людям свободу хотя бы выбрать это действие — ходить или не ходить. Вот и всё. А ничего не изменится. Уже всё, Конституция записана…

Л.Аникина ― А у вас нет какого-то ощущения, что действующая власть, в том числе, Владимир Путин как-то много на себя берёт ответственности? Гораздо больше, чем было раньше. Потому что раньше понятно было, что всё в руках очень узкой группы лиц, может быть, даже одного человека, смотря как оценивать. Но когда публично говорят о том, что люди голосуют дважды, и никто ничего не замечает, что кого-то приводят насильно, то есть всё настолько очевидно, несколько в наглую, что это, мне кажется, совершенно иной уровень ответственности просто и перед людьми и перед другими странами.

В.Ерофеев ― Ну, перед другими странами вообще нет ответственности, не будем обольщаться. Может быть, есть маленькая ответственность перед Китаем и Америкой, потому что они посильнее нас. А вот что касается ответственности царя, смотрите, всегда есть плохие бояре в России. Есть подсказка: Он хороший, но ему неправильно доложили. Или у него не получается. Он всё время жалуется, что всё делает хорошо, а как-то все эти указы не доходят. Там так и будут продолжать. Ничего не изменится.

Вообще, если между нами с вами, то вообще с этими поправками для народа мало что изменится ни к худшему, ни к лучшему. Изменится только одно — он не будет чувствовать себя «хромой уткой». Он не будет хромать до 24-го года, а будет жить в своё удовольствие как начальник. А потом он захочет, состарится — и уйдёт, не состарится — будет до 34-го. А потом же, все сейчас думают в Кремле о бессмертии физическом. Может быть, они будут до 95-го года жить. Сейчас очень модно опять думать о том, чтобы жить вечно. Тогда он может быть совсем вечным царём. Это будет первый раз в истории. Вот тут мы будем гордиться этим!..

Л.Аникина ― Но, всё-таки, мне кажется, вы зря говорите о том, что мнение других стран совсем абсолютно не важно. Мы не можем жить в замкнутом своём мирке исключительно Российской Федерации.

В.Ерофеев ― Можем.

Л.Аникина ― Можем?

В.Ерофеев ― Конечно. Мы так жили всегда. А мнение какой страны нам важно, скажите мне, пожалуйста?

Л.Аникина ― Ну, просто признание, в принципе, легитимности власти.

В.Ерофеев ― Легитимность власти не признана никем. Так что ж тут по этому поводу волноваться?

Л.Аникина ― Сейчас?

В.Ерофеев ― Да нет, с самого начала, и идея преемника, всё прочее. Это вызывало много вопросов везде. А что касается мнения, то, наоборот, только раздражение. Посмотрите, какая ненависть к Польше за то, что она мешает провести идею второй Ялты. Просто такая ненависть, что теперь оказывается, что Польша виновата во Второй мировой войне. А почему она виновата? Да потому что она не хочет Ялты-2. Нам важно мнение Прибалтики или ещё кого? Я не знаю. Мнение Франции? Нет, самое важное для нас, чтобы Европа прокололась, чтобы раскололась на разные группы, ослабла. Может быть, то же самое было бы хорошо увидеть с сильным ослаблением Америки. Тогда бы мы чувствовали себя значительно уверенней.

Л.Аникина ― То есть мы просто сидим в стороночке, ждём, пока труп нашего врага проплывёт мимо нас?

В.Ерофеев ― Нет. Мы сидим в центре мира, а вокруг болтается непонятно, кто. Нам это неприятно.

Л.Аникина ― И поэтому у нас трон будет занят на протяжении многих и многих лет одним и тем же человеком, и ничего не изменится?

В.Ерофеев ― Да нет, вы знаете, что-то изменится. Вот я на вас смотрю… Что-то изменится, придёт новое поколение. Моей дочке сейчас 15 лет, моей маленькой 2,5 года, совсем маленькая. А дальше там будет другая стилистика, и они как-то не будут понимать про победу. Я говорю в данном случае не про Победу в войне — она святая, — а я говорю про победу как корень жизни. И, конечно, там что-то поплывёт. Это первый момент.

Второй момент: всё-таки мы живём при капитализме. Он до конца всё-таки не допустит уничтожения экономической хотя бы примитивной свободы. И, наконец, помимо поколенческого и экономического надо ещё иметь в виду, что все хотят уже какого-то удовольствия от жизни. И кто-то это удовольствие рассматривает как яхту и самолёт, а кто-то — водку и селёдку. И этот момент тоже сдерживает эти страшные репрессии. Так что, я думаю, в конечном счёте, что поправки — не поправки, царь — не царь, но люди будут тянуться всё больше к этим удовольствиям. Слава богу, что они их просто познали. Поколенческий и стилистический сдвиг будет очень важный. И те люди, которые думают, что придут их дети и будут поступать так же, как они — кремлёвские дети — это неправда. Мой отец посол Советского Союза, а я что-то такое, видите, не то сделал в жизни. И он из-за меня даже потерял работу!

Я думаю, что помимо всех протестов, которые необходимы и очевидны, ещё будут такие изменения, которые, наверное, будет интересно посмотреть.

Л.Аникина ― Просто то самое молодое поколение, о котором вы сейчас говорите, это люди, которые жили всю жизнь при Путине. Застали короткий промежуток Медведева, но вряд ли они почувствовали какую-то разницу. Даже я прожила без Путина буквально несколько лет абсолютно неосознанных. Мне кажется, наоборот, будет ощущение того, что власть стабильна, она не меняется. Какая демократия? Какая сменяемость власти? О чём вы?

В.Ерофеев ― Мы не говорим про демократию. Россия просто таких слов не знает, как «свобода», «демократия» — это всё такие пустые импортные слова. Мы просто говорим о том комфорте, который есть или его нету. Его сейчас, этого комфорта, нет. Сейчас у нас жизнь нервная, построенная на лжи. Посмотрите, что делается с этой эпидемией. Просто люди будут искать какие-то возможности жить лучше. А будет это связано с начальником или не с начальником — это другой вопрос.

Я совершенно убеждён, что движение будет в положительную сторону, но оно будет идти через какие-то очень болезненные моменты. И эти болезненные моменты как раз будут касаться интеллигенции, которая и будет замечать эти сдвиги. Вот эти сдвиги будут раздражать начальство.

Но сдвиги уже пошли. И их не остановить. И, конечно, всё это закончится. А уж как там дальше будет, будем надеяться. Но в результате, наверное, не все успеют увидеть.

Л.Аникина ― Если я правильно вас понимаю, то это тяга к хорошей жизни — это всё-таки что-то такое материальное, материальные блага. Мне кажется, это не совсем тот вектор развития, который нужен для того, чтобы что-то изменилось. Наоборот, будет проще, если людям будут давать какие-то материальные ценности, и люди будут счастливы и довольны, не особо интересуясь, что там происходит в политике, в сферах интеллигенции и так далее.

В.Ерофеев ― Сразу видно, что вы не жили в Советском Союзе. То есть вам Путин и Путин. Есть такие моменты в русской истории, когда вообще не было никаких удовольствий, и нельзя было о них подумать. Так сама тема удовольствий, капитализма, какой-то даже пусть липовой, но конкуренции и так далее, разрушает авторитарный и тоталитарный режим. И им приходится его постоянно склеивать.

А потом, удовольствия, они совершенно не обязательно должны быть материальными. Они могут быть духовными. Люди могут книжки читать, фильмы смотреть. Потом мечтать о каких-то путешествиях, о каких-то практиках, которые связаны, наверное, с какой-то свободной религиозной деятельностью. Ну, что вы, материальное — это дело хорошее, но оно оказывает не самое большое влияние, если человек хочет почувствовать себя свободным.

А свобода… Понимаете, вот вы уже принадлежите к непоротому поколению, вас не пороли в детстве. А я всё-таки проходил ту школу жизни, когда, действительно, коммунизм был самое и единственное и больше ничего… Если ты выступал против, то тебе могли свернуть шею запросто. А здесь всё-таки, понимаете, такая лафа, что можно, конечно, посидеть, получать материальные удовольствия — и может пронести. И вот эта как раз непоротость, она тоже даёт свои плоды. Если собрать всё это вместе, то можно сказать, что общество по-своему — тот самый океан Солярис, который куда-то движется в правильном направлении, но медленно движется.

Л.Аникина ― Судя по сегодняшнему процессу и по виновности фигурантов дела «Седьмой студии», как-то с культурой у нас пока не очень обстоят дела, с культурными довольствиями.

В.Ерофеев ― Знаете, с культурными удовольствиями никогда не было так, чтобы прямо все признавали, не дай бог. Культурные удовольствия на то и культурные удовольствия, что их надо как-то отстаивать. Я не помню ни одного настоящего произведения, которое не вызывало бы и бешенства и гнева, когда оно появлялось. Даже какие-то произведения, которые сейчас кажутся уж совсем школьными. «Герой нашего времени». Помните, Николай I швырнул книгу об пол, сказал: «Какой мерзавец!»

Так что нет, не надо нам таких радостей царей по поводу книжек и спектаклей. Пусть будет какое-то сопротивление, пусть будут споры, пусть будет преодоление определённых ценностей, ломка стереотипов. Всё это необходимо для культурной жизни. Всё это прекрасно. Просто, чтобы государство кости не ломало. Вот этот театральный процесс — это ломка костей. Вот этот процесс против культурной традиции споров и диалога, который, в принципе, и должен, в сущности, составлять культуру. А просто слой этой культуры сносится! Нам какая нужна культура? Которая стоит на коленях? Такая культура, как всегда, выглядит смешно, в конечном счёте.

Л.Аникина ― Нет, одно дело — какой-то запрет, гнев власти и так далее, а другое дело — сроки и уголовные дела, потому что ведь другие люди наверняка, прежде чем что-то делать, подумают: «А не закончится ли это для меня так же, как для «Седьмой студии»?

В.Ерофеев ― Это, конечно, наша общая беда. И мы все в этом виноваты, что допустили это. Но, с другой стороны, имейте в виду, что если посмотреть на историю страны, то можно сказать, что лучше ничего в культуре не делать, потому что у нас всегда выламывали руки. Ничего нового нет. Но мы ведь говорим о сегодняшней беде. И беда уже произошла: они виновны, они объявлены виновными. Ну, пусть будет так, чтобы это была меньшая беда.

Л.Аникина ― Спасибо огромное за разговор. У нас время закончилось. Это был персонально ваш писатель Виктор Ерофеев. С вами была я, Лиза Аникина. Всего доброго!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Ну что ж, дело Серебренникова наглядно показало, что Министерство культуры не только ненужная и бессмысленная организация, но и вредная. Живут ведь как-то США без министерства культуры, а культура-то у них на уровне. А в РФ это министерство пропаганды, по образцу, созданному Геббельсом.
Мальгин
________________________________________

Какое же будущее нас ждёт, когда уже в настоящем опошлены праздники, исковерканы смыслы добрых и безобидных слов, выдавлено из человека то, чем он дорожит по-настоящему, и заменено на суррогат из бредовых идей и дешёвой псевдопатриотической показухи…
________________________________________

В США нет министерства культуры, потому что у них нет государственных театров. А наши театры получают деньги от государства, бесцензурно ставят всякую дрянь, воруют, а если их ловят на государственном кошельке, то тут же кричат о политическом преследовании.
________________________________________

Абсолютно правильно! И не только отдать частникам театры — вообще почти всё! И никакой херни типа министерства культуры, парадов, военных храмов и т.п.
________________________________________

В высоких материях зачем-то витает уважаемый Ерофеев, в слишком высоких… А в основе-то всего происходящего в России всё намного проще — это наличие рабского тупого и трусливого оставшегося после 1917-го года быдлостада, называющегося "российским населением" и "государством"…

И часть этого быдла, эта дорвавшаяся до власти чернь хочет всего — и денег и престижного потребления в формате "Всё и сразу" и удовлетворения своих девиантных наклонностей!..

А главное — власти, власти над остальным огромным стадом рабов и насекомых, возможности его унижать и безнаказанно грабить и истреблять!.. Вот и всё объяснение всему российскому говну…
________________________________________

Не зря на глазах у Фемиды повязка. В этом контексте меня больше интересует, было преступление или нет. И не важно, какой хороший подозреваемый. И демократ, и гений (кстати, как тема "Гений и злодейство"?)…
________________________________________

Преступления не было. Была попытка сфабриковать дело на основе мелких финансовых нарушений, без которых (нарушений) невозможно в срок поставить спектакль, невозможно сделать спектакль таким, каким его задумал художник.

Видите ли, нельзя вписать в строгие рамки финансовой отчётности, художественную фантазию и творческие озарения, приходящие Мастеру в самое неподходящее, с точки зрения той отчётности, мгновения…

Ну, представьте, был бы в России начала ХХ века выдающийся и мирового уровня балет или театр, начни меценаты того времени таскать по судам за всякие финансовые нестыковки творческих людей уровня Дягилева, например?..
________________________________________



ИСТОЧНИК

Лиза Аникина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Интересное (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Культура (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 19.09.2020 - ПАНДЕМИЯ И ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОД
  • 19.09.2020 - ПРОКЛЯТЬЕ КАРАНТИНА
  • 18.09.2020 - ОБ ОБЯЗАННОСТЯХ ЦИК
  • 18.09.2020 - КАК ЦИК ЗАЩИТИЛА ВЫБОРЫ ОТ ЭЛЕКТОРАЛЬНЫХ АНАЛИТИКОВ
  • 17.09.2020 - РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОШЕДШИХ ВЫБОРОВ
  • 16.09.2020 - УШИБЛЕННЫЕ ШИРЬЮ
  • 16.09.2020 - ИНТЕРВЬЮ СОТРУДНИКОВ ШТАБА НАВАЛЬНОГО, КОТОРЫЕ ПРОШЛИ В МЕСТНУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
  • 15.09.2020 - ПРЕКРАТИТЬ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ЭКОЛОГОВ!
  • 15.09.2020 - ПОБЕГ ИЗ РУБЛЯ
  • 14.09.2020 - КАК ОСВОБОДИТЬ РОССИЮ ОТ КРИМИНАЛЬНОЙ АВТОКРАТИИ?
  • 13.09.2020 - «ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ» ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 12.09.2020 - ОБРАЩЕНИЕ К РУКОВОДИТЕЛЮ СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА АЛЕКСАНДРУ БАСТРЫКИНУ
  • 12.09.2020 - УНИВЕРСАЛЬНОЕ СРЕДСТВО ОТ ЦЕНЗУРЫ
  • 11.09.2020 - РОССИЯ ПРОИГРЫВАЕТ БЕЛАРУСЬ ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ
  • 11.09.2020 - ТЕРРОР ВМЕСТО КОНКУРЕНЦИИ НА ВЫБОРАХ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru