Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[08.02.2021]

ВЕНЕДИКТОВ: ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ

Алексей ВЕНЕДИКТОВ: российский журналист, главный редактор, совладелец (18 % акций) и ведущий радиостанции «Эхо Москвы», президент «Эхо-ТВ»


Алексей ВЕНЕДИКТОВ:


Мы — СМИ, мы вам рассказываем о том, что происходит на улицах городов, в том числе. Мы не занимаемся гражданским сопротивлением. Мы считаем, что профессиональная работа журналистов «Эха» — это то, чем здесь надо заниматься. Гражданское сопротивление — это дело людей вне профессии.

Да, есть такие медиа, которые являются уже давно не медиа, а пропагандистскими акторами. И неважно, на чьей они стороне — на стороне власти или протестующих. Редакционная политика «Эха» другая. Вы можете выбрать себе медиа и слушать то, которое отвечает вашим моральным запросам. Были медиа, которые не освещали эти протесты. Мы освещали. В этом наша гражданская и профессиональная позиция.

                                                  * * *

С. Бунтман ― Добрый день. Мы будем сегодня наблюдать. И с самого начала мы скажем и будем повторять, что мы солидарны с нашим коллегой и товарищем Сергеем Смирновым, главным редактором Медиазоны, который был несправедливо, нечестно и беззаконно арестован. И мы это обязательно повторяем и будем повторять.

Теперь вопросы слушателей. «Как вы относитесь к прекращению протестов?» По-разному формулировалось и со ссылками на Леонида Волкова и без ссылок.

А. Венедиктов ― Это длинный разговор. Мы же понимаем, что призывы к протестам и массовому выходу на улицы — это часть кампании, задуманной ещё до возвращения Алексея Навального. Я думаю, что когда планировалась эта кампания, во-первых, все понимали в окружении Навального, и он сам понимал, что он будет арестован. Планировалась реакция на его арест. И я думаю, что окружение господина Навального считало ошибочно, что поскольку в 2013-ом году выход на Манежку освободил господина Навального, то решили повторить.

Это не так. Это точно не так. Но такое заблуждение бытовало в среде сторонников Алексея Навального. Я всегда говорил, что это не так. Что, конечно, Манежка сыграла свою роль, но она не была решающей. Вот они решили, что вот это может оказать влияние на арест или не арест Навального. Это просчёт. И когда соратники Навального, штабы Навального увидели, что 23 вышло столько-то, 31-го вышло столько-то, соответственно 2-го вышло столько-то — они поняли, что дальше будет меньше. И они остановили это движение, таким образом, признав, что они просчитались.

Никакой высшей точки не было, чего там Волков говорит. Какая высшая точка, когда шло на спад? И они остановили это движение. И взяли паузу. Вот вся история.

В основе принятого решения лежит ошибка, неправильная интерпретация событий 2013-го года. Это моя точка зрения. Потому что с 2013-го года не только изменилась ситуация, но и власть получила опыт. А теперь добавился опыт Минска, опыт Хабаровска. Если в начале Хабаровска власть растерялась и не знала, что делать… Ну правда не знала, потому что не ожидала такого долгого длинного массового движения за губернатора, ну кто выйдет за губернатора по большому счёту. Губернаторы — не самые популярные люди вообще. И увидела вот это, и она учла, что это ошибочная тактика.

В Москве невозможно, чтобы люди полгода ходили по улицам. Это столица, это картинка. И власть подготовилась к этому. И власть посчитала правильным силовое, сверхсиловое, сверхжестокое давление на протестующих. А к этому оказались не готовы штабы Навального. В результате была выявлена сетка штабов Навального властью, были задержаны люди. В одной Москве на вчерашний день суды вынесли 927 постановлений об арестах, 927 человек арестовано. И среди них, конечно, были люди, которые были организаторами. В Москве. Я уж не знаю, что там в Казани, Благовещенске и Санкт-Петербурге и так далее, просто нет статистики у меня.

Но люди, которые были организаторами и моторами этих протестов, были выявлены и захвачены. И дальше что? Какая развилка? Развилка должна была пройти раньше. Надо было тщательнее продумывать, извините меня, ещё до возвращения Алексея Навального.

И тут есть две темы. Есть тема — собственно, судьба Навального, который всё — теперь у узилище. И никаких, чего Волков говорит, что мы будем международное давление организовывать. Ну, организовывайте. Международное давление будут организовывать Меркель и Байден, а не Волков. В прямом контакте с Путиным, я бы сказал…

Это просто неверный расчёт. Я бы ответил таким образом. Но мы как медиа были готовы освещать и дальше. Но решение принимают политики. Понятно было, что когда соратники Навального поняли, что это ошибочный расчёт, они это остановили. Потому что дальше было бы хуже.

С. Бунтман ― Это психологический проигрыш?

А. Венедиктов ― Почему психологический? Вообще проигрыш! Да. Ещё раз: самое главное — выявлена сетка активистов во всех городах. Они все попали в реестр. У них всех образовывается судимость. Потом будет если что и недопуск на выборы. Что, собственно говоря, соратники Навального и Волков теперь будут делать на выборах в ГД в сентябре? Кого допустят-то? После того как судимость будет? Кого допустят-то?

Это не психологический просчёт. То есть просчёт психологический, а проигрыш не психологический. Это надо признать, что надо возвращаться к нулю. Навальный сидит. Цели не достигли. Людей похватали. Активистов, я имею в виду. Помимо случайных там есть не случайные. Шла оперативная работа, очевидно же. Создан реестр людей, которые могут вывести людей на улицу. Где победа-то? В чём она?

С. Бунтман ― Это программа «Будем наблюдать». Ещё пришли вопросы. «Просуммируйте все нарушения с точки зрения закона с момента пересечения нашей границы 17-го января. Что нарушили власти?»

А. Венедиктов ― Всё! Всё нарушили.

С. Бунтман ― Ну, например.

А. Венедиктов ― Отсекли его от адвоката. Слушайте, для этого нужны юристы. Ну, предъявили ему и приняли решение о его задержании на основе статей этого УИК, уголовно-исправительного кодекса, который не имеет отношения к тем даже якобы нарушениям, которые Навальный совершил. По-моему, достаточно. То есть он взят под стражу незаконно. И точка! Всё остальное вытекает из этого. Он взят под стражу незаконно. Даже если бы он совершил это нарушение — за эти нарушения под стражу не берут.

С. Бунтман ― Вопрос ещё один. Ты упоминал Манежку. Если не Манежка, то что решило тогда?

А. Венедиктов ― Игра башен. Я это видел и я это знал. Вы вспомните, есть один факт. Когда Навальный был взят под стражу в зале суда в Кирове, кто внёс протест? Не адвокаты Алексея Анатольевича, а прокурор. И вот все разговоры, что власть тогда испугалась, сейчас испугалась… Где вы этот испуг видите? Против Алексея Навального стоит стена. Можно сказать стена ткнул, и развалится. Ну, он, кстати, ткнул правильно. История заключается в том, что какова цель всей этой кампании? Не пафосная история сменить власть, избрать Навального президентом. Вот этой части кампании с момента его возвращения, дальше протестными митингами?

Арест. Протестные митинги. Какова цель? Задайте себе вопрос. А второй вопрос — достигнута ли она? Вот и всё. Поэтому в исторической перспективе мы все будем жить на Марсе. А вот сейчас какова цель была? Была ли она выбрана правильно?

Алексей решил вернуться. Это его решение. Мужественное решение и, кстати, у меня есть опрос, который сделал Левада-центр*: как вы относитесь к решению Алексея Навального вернуться в Россию? Соотношение по возрастам. И молодёжь 18-24 поддерживает это решение 40% против 16. А люди после 40 лет в своей массе не одобряют его возвращение. Это что значит? Это значит, что они считают, что он совершил ошибку, возвращаясь. Это же не негативное отношение к Навальному. Это одобрение его или не одобрение этой истории. Может быть, это более опытные люди, которые понимают, чем оно закончится. Конечно, будет развитие. Но на этом этапе вот мы сейчас можем каждую неделю подводить итог и говорить, чего он добился.

И есть отдельно, на мой взгляд, история Алексея Навального, есть история его политической партии, которая должна была эксплуатировать этот арест. Они знали, что он будет арестован и задержан. Ну, я думаю, были уверены в этом. А вот вчера Борис Зимин, который был в программе «2021» у Виталия Дымарского и Ксении Лариной, сказал, что он не отговаривал Навального вернуться. А Чичваркин отговаривал, потому что не время ещё. Кто из них был прав? Как это связано с расследованием про дворец, например?

Расследование очень сильное, несмотря на все дополнительные вопросы. Очень сильное. Вопрос: где сейчас это расследование? Да забыто за протестами, которые закончились. И это вопрос к тем людям, которые планировали, так сказать эксплуатацию ареста Алексея Навального. Для того чтобы что? Чтобы что?..

Эта история показывает, что есть конкретные исторические периоды, когда нужно подвзорвать революционную ситуацию. Вы можете сказать, что была революционная ситуация хотя бы в столице? Нет. Значит метод выбран неверный и неправильный. С учётом того, что Алексей готов был вернуться и хотел вернуться и решил вернуться и вернулся.

С. Бунтман ― А если идея была обозначить настроения?

А. Венедиктов ― А что такое обозначить настроения? Кому обозначить?

С. Бунтман ― Власти.

А. Венедиктов ― Власть говорит: о, вышло в Москве 20 тысяч. Обозначили. Мы их взяли в дубинки, посадили тысячу человек, 5% за всё это время. Обозначили. Ну, следующий какой этап? Ну, значит, цель достигнута? Настроение обозначено…

Власть обозначила свои интенции — дубинки. Хорошо, все друг друга обозначили… Но если у вас цель — выборы в ГД, о чём говорит Волков, я не знаю, какая цель. Я могу только по публичным заявлениям следить, то вы лишились своих штабов. Они переписаны. Часть арестованы…

С. Бунтман ― Ответ: и так бы не допустили.

А. Венедиктов ― Ну, а тогда зачем это заявлять? Это вы Волкову говорите, чего вы мне говорите. Ну, так бы не допустили, так бы арестовали… Тогда вопрос: надо было приезжать? Чтобы что? Но Алексей решил. Соратники Навального действовали в условиях, когда он решил вернуться. Вот так они и действовали. Это же придумано ими. А мы освещаем это и вам рассказываем. И говорим о том, что вот к чему это привело.

История в том, что всегда надо считать не на два хода вперёд, а на три. Надо всё время думать, какие будут последствия и развилки. Извини меня, когда Мария Певчих накануне судебного рассмотрения говорит судьям: мы вас, дын-дын, всех посадим… Замечу я: не отдадим под суд, а говорит, что мы вас, судьи проклятые… Дальше грубость. Всех посадим. Ещё раз: накануне рассмотрения. Она что, не понимает, что судьи — это корпорация, солидарная внутри, друг друга поддерживающая. Понятно, что не судья принимала решение. Но теперь судья со спокойной совестью принимает это решение. Это же угроза. И оскорбление. Зачем? Вот чтобы что?..

С. Бунтман ― В связи с этим то, как Алексей Навальный провёл вчерашний процесс.

А. Венедиктов ― Я не очень подробно следил. Но это процесс плохой. Для всех. Потому что понятно, что из неудачного слова «предатели», я ещё раз обращаю внимание, там много было всяких слов, но это слово замечательным образом было препарировано теми, кто хотел провести этот процесс над Алексеем. Берётся воевавший человек, к нему привязывается термин Алексея, который он действительно применил «все вы предатели», что в этом ролике. Он в этом ролике. А человек воевал против фашистов. И абсолютно эмоционально это раскручивается…

Если бы там не было этого слова… Там есть и другие слова — холуи и так далее. Это другая история. Но там и слово «предатель». Конечно, это никакая не клевета, но оскорбление. Он не упоминает фамилию, но в публичном поле, мы же говорим сейчас в публичном поле — всё равно это плохо. И понятно, что с помощью соответственно разного рода доброхотов эта история получила эмоциональную раскрутку. Она не юридическая.

Он оскорбил ветерана, значит, он оскорбил ветеранов. Значит, он оскорбил победу в Великой Отечественной войне. Это, безусловно, ложь и фальсификация, что так говорят. Но эмоционально это такая история для очень многих людей в России — нехорошая история, грубо говоря. Ну и всё на повышенных тонах, естественно. Правда, надо отметить, что с юридической точки зрения, что очень важно, Алексей и его адвокаты обнаружили, что заявление в Следственный комитет, скорее всего, писал не Игнат Сергеевич Артеменко. Не ветеран, а следователь. И на этом моменте судья прерывает процесс и откладывает его на неделю. Там тоже фальшака полно. Но вообще эмоционально эта история плохая. Поэтому на повышенных тонах там все шло.

С. Бунтман ― «Выходит, любое сопротивление напрасно?», — спрашивает Александр.

А. Венедиктов ― Это вопрос о цели. Сопротивляетесь чему, сопротивляетесь кому, как? Например, я считаю, что расследование про дворец гораздо больший дало эффект. Это десакрализация власти. Я вчера встречался в такой компании 30-40 сравнительно молодых успешных бизнесменов средней руки.. И мы говорили про дворец. И я так снял как бы такое настроение, что мы все знаем, да коррупция есть. Но как же это всё безвкусно! Помните, как Довлатов говорит: у меня с советской властью эстетические расхождения. У них возникли эстетические расхождения с теми людьми, которые строили дворец. Это гораздо важнее, поверьте мне, чем всё остальное. И это гораздо сильнее, чем то, что было в последние дни.

Поэтому ну, каждый сопротивляется по-своему. Очень важно, что вокруг этих протестов нарастают такие организации гражданского общества как соответственно ОВД-Инфо, адвокатское сообщество, волонтёрское сообщество как следствие этого. Оно же не распадется после. Это следствие, извините меня, позитивное, солидарности разных людей, тех, которые не любят Навального, любят Навального, не любят Путина, любят. Они возмущаются жестокостью власти. Тогда надо говорить, что жестокость власти, естественно, порождает протест. И порождает это гражданское общество. Поэтому мне кажется, что ничего нет однозначного.

Но ты меня спросил сначала про соратников Навального и их расчёты, как они планировали. Это одна история. Следствие — это другая история. Разные следствия — это третья история. Жизнь вообще очень многогранна. Но опять, отдавая должное мужеству Алексея и считая, что, конечно, он совершил сознательно, хладнокровно, расчётливо мужественный поступок, вернувшись сюда, зная, что сядет, зная, что будет преследование. Я не могу отдать «должное» в кавычках тем его соратникам, которые совершенно неподготовлено использовали последствия его ареста. Вот так я сказал бы.

С. Бунтман ― Несколько человек в чате считают, что ты деморализуешь протестующих, говоря о тактических ошибках.

А. Венедиктов ― Пусть считают. Ошибки должны замалчиваться? Мы это знаем от Владимира Владимировича Путина и от Владимира Ильича Ленина. Ошибки 1941-го года в войне долго в истории замалчивались. Это к чему приводило? Моя задача не является мобилизовать на протест или деморализовать. Моя задача в эфире — провести разбор того, что произошло. Не разбор ошибок, а разбор того, что произошло. А вы уж сами как-нибудь принимайте решение. Да, я знаю, что многие недовольны той или иной позицией «Эхо Москвы», моих журналистов и меня. Ну, оставайтесь со своим недовольством. Живите с ним. Ласкайте себя мыслью о том, что всё правильно.

С. Бунтман ― Важный вопрос: Власти упирают на незаконность митингов, шествий и так далее. Были ли запросы в КС по поводу законности и незаконности?

А. Венедиктов ― Я не помню.

С. Бунтман ― И вообще что можно сказать о законности и незаконности этого движения?

А. Венедиктов ― Есть 31-я статья Конституции, позволяющая мирные собрания. Есть уведомительный порядок этих митингов. Есть соответственно указ мэра и закон о санэпидемиологической опасности, который ограничивает такие возможности. Да, Верховный суд подтвердил законность о запрете массовых мероприятий во время пандемии. Но история в другом. История в том, что люди, которые вышли — они не представляли этой угрозы. То есть они полностью соответствовали 31-й статье Конституции. Полностью! Особенно это касается 2 февраля, когда действительно молодёжи было порядка 3 тысяч человек, может чуть больше, которые просто ходили по улицам. Они не представляли никакой угрозы. В Москве ни одной разбитой витрины. Ни одной! Одна была подожжённая машина. Этот человек выявлен. Машина Росгвардии была подожжена. Ни одной разбитой витрины, ни одной битой морды, имеется в виду нападение на прохожих со стороны митингующих. Ни одной! Эти люди не представляли угрозу городу. И то, как жестоко с ними расправилась Росгвардия и полиция, — это ответственность, безусловно, власти, а не протестующих!

С. Бунтман ― Немотивированная жестокость власти?

А. Венедиктов ― Немотивированная жестокость власти. Вы хотите охранять здания, которые должны охранять? Охраняйте. Но не атакуйте. Мы же видели кадры в Дмитровском переулке. Что там, набежали, ударили.

С. Бунтман ― Набежали и били, били и били…

А. Венедиктов ― Набежали, ударили в дубинки. И в этом смысле, конечно, право, на мой взгляд, на стороне тех людей, которые вышли на мирную демонстрацию, манифестацию, шествие, как хотите.

С. Бунтман ― Вопрос от Дарьи: «А в чём гражданское неповиновение и сопротивление «Эха»? Нельзя бесконечно быть над схваткой и наблюдать. «Эхо» было моральным лидером долгое время. Вы теряете этот статус молниеносно».

А. Венедиктов ― Ну и хорошо. То, что вы говорите и пишите здесь глупости, никак не делает это справедливым. Мы — СМИ, уж точно не моральные маяки. Мы вам рассказываем о том, что происходит на улицах городов, в том числе. Мы не занимаемся гражданским сопротивлением. Мы считаем, что профессиональная работа журналистов «Эха» — это то, чем здесь надо заниматься. Гражданское сопротивление — это дело людей вне профессии. В чём гражданское сопротивление хирургов, врачей? Не лечить членов Росгвардии? В чём моральное сопротивление учителей? Не выполнять свою работу? Да, есть такие медиа, которые являются уже давно не медиа, а пропагандистскими акторами. И неважно, на чьей они стороне — на стороне власти или протестующих. Редакционная политика «Эха» другая. Вы можете выбрать себе медиа и слушать то, которое отвечает вашим моральным запросам. У вас просто неверное представления об этом. Были медиа, которые не освещали эти протесты. Мы освещали. В этом наша гражданская и профессиональная позиция. И ничего нового я вам про это не скажу.

С. Бунтман ― Замечательно: кто открывает рот — тот уже моральный маяк.

А. Венедиктов ― В общем, да. В этом смысле — да. Мы действительно, освещая истории с судами, с избиениями, с неправовыми действиями власти, в этом смысле, безусловно, гражданское радио. Для граждан России. Но мы точно не партийное радио. Точно. Мы не над схваткой, мы внутри, мы в центре схватки. Потому что мы о ней говорим. Мы не над ни в коем случае. Это глупость. Мы над схваткой не бываем. Но я хочу сказать другое. Мы и вашим, и нашим. Для нас нет наших и ваших. Для нас наши — это все наши слушатели с разными политическими взглядами, с разными устремлениями с разной позицией. Мы не отбираем слушателей по партийной принадлежности. Для этого есть пропагандистские каналы.

У нас сегодня будет Юлия Латынина, которая со своей гражданской позицией будет освещать события и высказывать свою точку зрения. Мы нашли по вашей просьбе 160 книг, вы видите на экране, кто в Ютубе Юлии Латыниной «Иисус Христос и тысяча лиц». Добавили туда наши три журнала «Дилетант», естественно, по тематике «Иерусалим наш», «Великий инквизитор» и «Тайны тамплиеров». Всё это собрали в пакет, сделали скидку. И сейчас 160 экз. буквально на нашем шоп-магазине можно будет быстренько купить. Потому что как только они закончатся, этот баннер там исчезнет. Ещё я нашёл на складе издательства 100 книг Басовской.

С. Бунтман ― Ух ты!

А. Венедиктов ― И в среду в «ДайДудя» поставил их в распродажц. За 15 минут их разобрали. Где? Уже нет, ребята. Вот вам Латынина 160 книг. Сейчас можете во время новостей, например, зайти в shop.diletant.media. И у вас будет книга Латыниной без автографа, к сожалению. Но это последние 160, что я нашёл.

Извините ради бога, возвращаюсь в программу. У журналистов «Эхо Москвы» есть разные позиции по поводу оценки происходящих событий. Вы можете уважать позиции отдельных журналистов, не уважать. Но ни один журналист никогда не скажет, что давайте не освещать это событие. Давайте не дадим слово людям, которых обвинили в том, что они иностранные агенты. Это и есть партийная радиостанция тогда. Мы не будем партийной радиостанцией! Мы не будем моральным маяком! Мы не будем следовать за призывами Владимира Ленина становиться коллективным организатором чего-то, а также пропагандистами и агитаторами. Мы вам будем поставлять информацию и мнения. Разные мнения. С какими-то вы согласны, с каким-то нет. Почитайте, пожалуйста, на сайте интервью, которое вчера Борис Зимин, один из спонсоров ФБК, дал Дымарскому и Лариной, где он очень тонко говорит и об Алексее Навальном, с которым он дружит и которого поддерживает. И о протестующем движении.

И вы тоже будете от него требовать, чтобы он был моральным маяком? Ну и очень важно, когда попадаешь в центр событий, точно и ясно объясняться с аудиторией. Если вы ждёте от нас, что мы вас будем ласкать — вы ошибаетесь, что мы будем к вам присоединяться — вы ошибаетесь. Нет, вы присоединяйтесь к тем политическим лидерам, которые вам кажутся правильными. А мы вам о них будем рассказывать.

Мне всё равно, какие политические позиции у журналистов до тех пор, пока они не мешают их профессиональной работе. А их профессиональная работа — это работа по освещению и разъяснению происходящего для вас с разных сторон. Поэтому да, у людей разные этические, эстетические политические взгляды.

С. Бунтман ― Было очень хорошо сказано, когда-то Корзуном, что мы были не за Ельцина, а мы были с Ельциным за свободу, вместе с Ельциным. А 1994 году в декабре мы не были за Ельцина, потому что мы не могли быть вместе с ним за войну в Чечне.

А. Венедиктов ― Я хотел напомнить, что в 1993 году во время путча, когда судьба «Эха» висела на волоске, и были посланы отряды громить «Эхо», помнишь, в тот момент я выводил путчистов по телефону в эфир. Потому что наши слушатели должны были знать, почему они восстали.

С. Бунтман ― Да, вот это профессиональная работа!

А. Венедиктов ― Я хочу ещё добавить. Я знаю, что там говорят: «Вот Венедиктов вбивает раскол между протестующими». Один момент, друзья мои. Люба просила передать, что пакеты с Латыниной закончились. Можно поставить, если можно, на несколько минут пакеты с Ганиевой, с Лилей Брик тогда? Ребята, то, что я вам говорил. Извините. Вот 20 минут и всё. Спасибо. Это действительно хорошая книга. Хотя я, честно говоря, не разделяю позиции Юлии Латыниной по Иисусу Христу и по её некоторым выводам. Но это не значит, что она не должна выступать на «Эхе Москвы».

Я хочу вам сказать, что когда объявили о протестах, «Эхо» об этого говорило и давало слово организаторам. Когда шли протесты, мы тоже это освещали. Когда объявили о конце протестов те же люди — это же не «Эхо» объявляет, но мы опять об этом рассказали. У меня была, вспоминаю, история с Путиным Владимиром Владимировичем, когда однажды на встрече, правда, давно, он сказал: «Опять по твоему «Эху» всё ложь, предательство, измена и обман. И безобразное про политику». Ну, что-то такое. Нехорошо говорил, злобно. Я говорю: «Можно я в приёмную выйду? Я хоть узнаю, что вы имеете в виду. Позвоню своим, что за передача-то». Знаете, кто это был?

С. Бунтман ― Кто?

А. Венедиктов ― Владимир Вольфович.

С. Бунтман ― Да ты что!

А. Венедиктов ― Я вернулся и говорю: «Владимир Владимирович, это ваш Владимир Вольфович по «Эху» это говорил. При чём тут «Эхо»?» Он говорит: «Ничего не знаю. У меня написано «Эхо Москвы». Ну, вот я развёл руками. Ну, правильно, есть такая точка зрения. Поэтому мы вас снабжаем информацией, мнениями, дискуссиями, анализом. И ваше дело — его для себя брать. Мы же для вас делаем. Вы можете сказать: «Вот это мнение не моё. Мне не нравится это мнение». Ну и хорошо. «А вот это мнение моё. Я к нему присоединяюсь». А можно задать вопрос? Можем поставить на голосование один вопрос?

Смотрите, какой вопрос: Вы поддерживаете решение соратников Алексея Навального прекратить временно протесты или не поддерживаете это решение? Спросим. И для кого мы враги народа? Надо освещать это решение Волкова или не надо освещать это решение, умалчивать о нём? Все 30 лет одна и та же история…

С. Бунтман ― На самом деле, со своей стороны могу сказать, как мы не призывали к протестам, так мы и не призываем к завершению протестов.

А. Венедиктов ― Вот это правильно.

С. Бунтман ― Да. Ну что ж, мы голосование запускаем.

А. Венедиктов ― Ну вот пока вы голосуете… Значит, я говорил уже о том, что книги Юлии Латыниной закончились. У меня для вас другой подарок, для обиженных. Смотрите, у нас книга Алисы Ганиевой про Лилю Брик. Удивительная книга. Очень хорошо написана.

С. Бунтман ― Это очень хорошая книга. Я её читал.

А. Венедиктов ― Серия «ЖЗЛ». Мы добавили три журнала с Матильдой Кшесинской, с Раисой Горбачёвой (это вообще уникальный журнал) и с Жанной д’Арк. И понизили стоимость пакета на 100 рублей. Вы можете зайти. И те, кому, может быть, не досталась Латынина, вы можете зайти и купить этот пакет, уж коли мы быстро отдали Латынину. Я ещё раз хочу сказать, я ищу книги Наталии Ивановны Басовской. Я ищу книги по разным маленьким магазинчикам, складам, буду выкупать их и вам их предоставлять с тем, чтобы вы могли и Наталии Ивановны произведения иметь у себя дома.

Пока только 100 книг было у меня. Но мы над этим работаем, поверьте мне, и будем пытаться доставить вам удовольствие. А пока — Алиса Ганиева. У нас тоже там порядка 150 книг Алисы Ганиевой было, по-моему.

С. Бунтман ― Очень интенсивно идёт голосование. Мы едем дальше. Лех Валенса номинировал Алексея Навального на Нобелевскую премию мира, причём с формулировками такими, что он борется против тоталитаризма и делает важные вещи.

А. Венедиктов ― Присоединение Леха Валенсы к некоторым депутатам норвежского Стортинга — это довольно серьёзное продвижение Алексея Навального по пути к Нобелевской премии мира. Потому что, на самом деле, депутаты Стортинга — это одна история. А человек, который стоял во главе движения, которое сокрушило коммунистическую Польшу — это другая история. И в этом смысле это серьёзное продвижение и повышение шансов для Алексея Анатольевича стать Нобелевским лауреатом мира. Но я тебе могу сказать, что безумные действия власти по отношению к Алексею Навальному гораздо лучше, чем Лех Валенса…

Я просто помню всю историю с Андреем Дмитриевичем Сахаровым, который из обласканного учёного из-за политической позиции был лишён один за другим всех наград… По-моему, его даже Героя Соцтруда лишали. Я точно не помню, что из Академии не выгнали. Кстати, в этом году столетие Андрея Дмитриевича. Мы будем делать вместе с Сахаровским центром проект. Превращение человека в борца и мученика — это продвигает к Нобелевской премии мира. Да, это так.

И я очень хорошо понимаю Леха Валенсу, который заодно и о себе напомнил, но и определил критерий Нобелевской премии мира для Алексея Навального. Это тоже важно. Я думаю, сейчас начнётся присоединение разных Нобелевских лауреатов к продвижению Алексея.

С. Бунтман ― Ты говоришь безумные вещи!

А. Венедиктов ― Абсолютно безумные!

С. Бунтман ― Или это некая продуманная стратегия?

А. Венедиктов ― Ты знаешь, меня там спрашивали: «А чего это вы такой умный не посоветовали окружению Навального вести правильную тактику борьбы?» Я отвечу. А чего это я такой умный не посоветовал власти не делать безумные действия? Я говорю всем, кто спрашивал. И тем, и другим всегда отвечаю на вопрос. Никогда не лезу со своей точкой зрения. Я вас уверяю, моя позиция была доведена до всех заинтересованных лиц, скажем так, и оттуда, и отсюда.

Это абсолютно безумные действия власти! Во-первых, потому, что она демонстрирует пренебрежение к правосудию. Пренебрежение к правосудию по отношению к одному члену общества — это значит пренебрежение к правосудию по отношению ко всем членам общества! И мы видели, что если можно нарушать закон по отношению к Навальному, то можно нарушать закон по отношению и к тысячам мирных демонстрантов, то есть к вам.

И это безумное действие, потому что это разрушает государство, потому что это вызывает возможность и по отношению к тем, кто сейчас принимает решения, применить революционную законность. Об этом никто не думает. То есть можно пренебрегать законом, формально написанным буквами. Да, плохим, но законом. Поэтому это безумное действие, да.

С. Бунтман ― Сейчас я подведу итоги голосования, которое интенсивно продолжалось, но результат практически не изменялся довольно долго. Среди голосующих, которых было 1200 человек, что много для телефонного голосования… Ну и на сайте можете ещё проголосовать, если хотите. Так вот поддерживает это решение сторонников Навального приостановить протесты уличные до весны хотя бы 84,3%.

А. Венедиктов ― И какой тогда раскол? Ну? Ну что глупости говорили? Вот и доказательство. Вот сейчас мы закрываем это и возвращаемся к Сергею Смирнову. Опять на экран мы выводим баннер в поддержку Сергея Смирнова. Я напомню, что, по решению «Эха Москвы» теперь мы до того, как Сергей не выйдет на свободу, будем обо всей этой истории говорить подробно, показывать подробно, монтировать подробно и так далее.

С. Бунтман ― А что с Маршем памяти Немцова?

А. Венедиктов ― Ну вот эта история, если её рассматривать как последствие всего этого, то стартовая позиция такая, что, по идее, власть, ссылаясь на указ мэра и закон об эпидемиологической опасности, должна запретить. Но при этом это всё-таки дело такое серьёзное — 6 лет! И надо, чтобы оргкомитет, на мой взгляд, за 2 неделе, то есть на следующей неделе, направил официальное уведомление мэрии, встретился с представителями мэрии по этому поводу и получил аргументированный отказ или аргументированные согласие или условия. Это раз.

Вторая история заключается в том, что моя позиция понятна, что надо разрешать шествие, причём разрешать шествие с теми лозунгами, включая «Свободу политическим заключённым», который был очень близок Борису, и «Свободу Алексею Навальному». И это надо прямо, твёрдо заявлять. Не обманывать власть, что мы будем нести лозунги только «Найди убийц Немцова». Нет. Это надо прямо заявлять. И я думаю, что когда оргкомитет сформируется частично из тех людей, которые сейчас сидят, тогда надо делать всё, чтобы этот марш прошёл, на мой взгляд, мимо Кремля на мост, на мой взгляд.

Я не вхожу в оргкомитет. И радио не является организатором чего бы то ни было, кроме солидарности с коллегами. Но если меня спросят, я эту точку зрения донесу.

С. Бунтман ― Сергей из Москвы спрашивает: «Почему больше нет цветов на Москворецком мосту?»

А. Венедиктов ― Есть. Неправда, Сергей. Я, конечно, могу сегодня ещё проехать. Я видел кадры. Позавчера министр иностранных дел Швеции, которая пришла на мост (она председатель ОБСЕ сейчас), и были фотографии, она пришла с букетом, и там лежали цветы, стояли портреты. Немного, да. Но там есть. Это не так. Может, в какие-то моменты, в которые вы не видели. Но я видел, есть.

С. Бунтман ― Здесь хороший вопрос: «Может ли Нобелевская премия быть гарантией безопасности для Алексея Навального?»

А. Венедиктов ― Ну нет, конечно.

С. Бунтман ― Мы это видели и по Андрею Дмитриевичу Сахарову. А гарантией безопасности Солженицыну, например, стала ли Нобелевская премия? Вопрос ещё такой: «Как вы относитесь к флешмобам в поддержку Путина?»

А. Венедиктов ― Дорого, богато, но смешно. У меня это вызывает иронические усмешки, особенно с учётом санитарно-эпидемиологической обстановки. То есть избирательное право. Этим можно собираться, а этим нельзя собираться. Про Путина петь можно, а про Навального петь нельзя. Ну, дорого, богато, я бы сказал так. Ну и конечно облизать — для лизоблюдов большое дело. Может, им какую-нибудь лицензию ещё дадут куда-нибудь.

С. Бунтман ― Вопрос за 4 тысячи рублей от Старого Спартача, но не про футбол. «Как вы считаете, Российская Федерация и Беларусь не стали ближе к объединению? Путину второй Крым поможет восстановить имидж великого правителя. Самодержавная власть Лукашенко и так сильно зависит от поддержки Путина. Он может стать вторым Кадыровым. А с несогласными в обеих странах прекрасно справляется ОМОН».

А. Венедиктов ― Не стали ближе с какого момента? Я понимаю ваш вопрос. Если коротко, ответ на ваш вопрос: нет, не стали ближе. Потому что я знаю. И вы видите это, — для этого не надо иметь какие-то инсайдерские знания, — что Александр Григорьевич Лукашенко отчаянно сопротивляется не только протестам, но и объединению с Россией. Отчаянно! И укрепляет он свою персоналистскую власть, в том числе, путём попыток выскочить из того тиска, в котором он оказался, повторю, между протестами, Россией и Западом (коллективным Западом). Не хочет он, сопротивляется. Я не уверен, что у России на него достаточно ресурса, чтобы его захватить. А по доброй воле он никогда. Моя оценка такая. Могу ошибаться. Но вот отвечая серьёзно на ваш вопрос: нет, ближе не стали.

С. Бунтман ― Вопрос такой здесь историко-криминальный: «Ездили ли химики-убийцы за Немцовым, Илюхиным, Антоном Носиком?»

А. Венедиктов ― Это вопрос к Bellingcat. Это для тех, кто изучает их. Знаете, там есть одна странная история изначально. Я её не очень понимаю. Я разговаривал с разными людьми, которые занимаются, в том числе, и занимались когда-то оперативной слежкой.

Там непонятно. Дело в том, что у химиков — одна работа, а вести (наружка, слежка) — это совсем другая работа. И если человек является химиком ФСБ в Институте, он не умеет вести слежку. Для этого нужны другие люди (оперативники) с другим набором качеств. И зачем ездили химики, непонятно. Химики должны ездить тогда, когда принято решение. Они не умеют следить. И вот это непонятно с точки зрения оперативной работы. Пока непонятно. Продолжаю спрашивать.

С. Бунтман ― Несколько вопросов здесь про визит Борреля в Москву.

А. Венедиктов ― Провальный визит. Его повозили носом по столу. В момент, когда он находился на переговорах с Лавровым, МИД тот самый выслал трёх дипломатов, которые якобы принимали участие в несанкционированных митингах. Видимо, польский, шведский, по-моему, и немецкий ходили и кричали: «Свободу, свободу». Я это знаю. Понятно, что это сделано целенаправленно и расчётливо: будете плохо вести, будете вводить новые санкции — мы вот… Мы вас не боимся. Повозили носом.

22 февраля будет совещание министров иностранных дел, и они будут решать вопрос как раз про новые санкции, связанные с жестокостью действий власти России. И вот Боррелю показали, что не боимся. Прямо в ходе переговоров с Лавровым приходит новость о высылке дипломатов. Из них два входят в ЕС. Ну вот. Вот такая история.

С. Бунтман ― Высылка ещё и демонстративная?

А. Венедиктов ― Да, конечно. Это именно демонстративная высылка!

С. Бунтман ― В связи с этим вопрос: «А может ли помочь в деле Навального международное сообщество?»

А. Венедиктов ― Международное сообщество решить не может; помочь, конечно, может. Я имею в виду, что постоянно держать вопрос в переговорах с Российской Федерацией про Навального, про политических заключённых. Там какой разговор? Ну, с Европой, во всяком случае. Ребята, вы хотите быть членом клуба (Совета Европы)? В нашем клубе все ходят в синих пиджаках с золотыми пуговицами. Если вы хотите носить зелёный пиджак с красными пуговицами — воля ваша. Только в клуб не входите. Вас не впустят. Идите отсюда.

С. Бунтман ― А я буду ходить… Вы что, меня выгоните?

А. Венедиктов ― Да.

С. Бунтман ― Да и плевать я хотел на ваш клуб.

А. Венедиктов ― Ну вот и выходите. На самом деле, у нас очень долго была мысль о том, что за нас все цепляются. И это правда. Часть европейской бюрократии… Я сейчас даже не беру экономику. В международных организациях. У нас уже один раз выходили, если кто-то помнит, из Совета безопасности ООН в знак протеста, после чего спокойно Совет безопасности принимал решение без Советского Союза, игнорируя… То есть не игнорируя, поскольку они не входили, то и права вето не было. Ну, выходите. Ну, покинули вы договор. Вот Трамп показал, как это делается. Берут и покидают договоры. Ну, хорошо.

С. Бунтман ― «Жириновский у Соловьёва кричал, что «Эхо» надо закрыть. Его теперь не будет на «Эхо»?»

А. Венедиктов ― Нет, он будет. Я думаю, он у нас будет кричать, что Соловьёва надо закрыть. Мы это сделаем.

С. Бунтман ― «Достроят ли «Северный поток»?»

А. Венедиктов ― Не знаю. Думаю, что да.

С. Бунтман ― Дальше. «Сколько Лукашенко продержится у власти?»

А. Венедиктов ― Ребята, ну я не шаман в бубен бить.

С. Бунтман ― Кстати, о шамане. Вот теперь новые события вокруг этого несчастного шамана. О чём это говорит?

А. Венедиктов ― Это говорит о том, что власть ни на нитку не пропустит то, что, с её точки зрения, может возбудить людей создать десакрализацию власти. Ещё раз, история с дворцом. Я уже начал говорить. Это такой великий был президент. А оказывается, что ничто человеческое ему не чуждо. Кровать с балдахином. Вот что там случилось на самом деле.

И то же самое — шаман. Шаман в глазах части населения — это человек, который сакрализует власть. Извини за это неровное слово. И если он идёт изгонять чего-то там из Путина или Путина из Кремля — это значит, что царь-то ненастоящий, подменили его в Европах-то. В этом смысл. И он, видимо, представляет опредеёенную если не угрозу, то опасность. Я бы сказал вот так. Да, это правда. Сам по себе он странный товарищ, конечно же, шаман Габышев. Я почитал его интервью. Но, тем не менее, такого отношения он, безусловно, не заслужил. Опять несправедливость. Вопрос в справедливости. Это несправедливо.

С. Бунтман ― «Какое отношение у вас было к Союзному договору Горбачёва до путча 91-го года? Смог бы просуществовать новый Союз, если не путч?»

А. Венедиктов ― Честно, не помню, какое у меня было отношение к Союзному договору. Я не уверен, что я читал этот документ внимательно. Чего я видел и чего я знаю. Давайте я попробую более широко ответить, если вас это интересует.

Действительно, Михаил Сергеевич, как лев, боролся за сохранение Союза. Он уже понимал к тому времени — это и по его запискам, и по запискам его помощников, и по моим разговорам с ним — что Прибалтика уходит, что её не удержать. И он сосредоточился на сохранении Советского Союза в борьбе с местными элитами, начиная от Бориса Николаевича и заканчивая грузинской, молдавской, украинской в первую очередь, безусловно.

Есть много записей о том, как шли переговоры, как торпедировали с одной стороны Союзный договор будущие ГКЧПисты, а с другой стороны — руководители республик. Не хотели сохранять центр. Думали, что при распаде Советского Союза возникнет 15 Советских Союзов с инсигниями императоров. Ну, понятно. Ну и уже тогда, я бы сказал, летом 1991-го у меня мои личные симпатии между Горбачёвым и Ельциным поделились.

С. Бунтман ― А до этого было как?

А. Венедиктов ― До этого я считал, что Горбачёв унижает Ельцина, унижает Российскую Федерацию. И он это делал. И до этого больше симпатий было на стороне Ельцина. Но вот где-то начиная с мая, наверное, 1991-го года мои симпатии поделились. Горбачёв хотел сохранить страну. Я не уверен, что он мог бы это сделать. И тогда я не был уверен. Но я видел, как человек за это борется, причём втягивая в это иностранцев, иностранных агентов — американского президента. Вообще, только два человека из мировой элиты хотели сохранить Советский Союз — президент Буш и Михаил Горбачёв…

И мы помним, как президента Буша — это, по-моему, июнь 91-го — освистали в Киеве. И в мемуарах Буша есть, как ему советники советовали не говорить про независимость Украины. А он там сказал на митинге: «Давайте дадим Горбачёву шанс сохранить Советский Союз». Почему — тоже было понятно: они боялись расползания ядерного оружия и хотели, чтобы оно находилось в одних руках, а не в 15-ти или, как потом выяснилось, в 4-х странах, и пришлось переговаривать с каждой из 4-х.

Но это время было такое бурное. И конечно, внутри бурного времени сразу разобраться довольно тяжело. Как и сейчас. Так что не думайте, что вы во всём разобрались, как и мы. Мы тоже не разобрались. Мы тоже находимся в состоянии турбулентности.

С. Бунтман ― Здесь был интересный вопрос исторического сравнения: «Может быть, сейчас российская власть учитывает ошибки дореволюционной царской власти?»

А. Венедиктов ― Я думаю, что там есть люди, которые в разговорах друг с другом и иногда с внешним кольцом показывают знание того, что было. Даже не может быть, а абсолютно точно! Но переносить технологии протеста начала 20 века на начало 21 века — это абсолютно неверно. Поэтому если тогда конфисковали газету «Правда», то здесь надо грохать социальные сети? И это немножко другие возможности, я бы сказал так, как организатора.

При этом я напомню, что только в России из европейских государств социальные сети несут ответственность за контент, размещаемый пользователями. Ни в каких других странах соцсети не несут ответственность. Пользователь разместил контент — он несёт ответственность, если контент нарушает закон. Но никак не соцсеть. А в России теперь — соцсети. Закон новый был принят. Не знаю, как они там будут с этим бороться. Уже история про запрет мата в Твиттере набрала обороты. Там в 8 раз повысилось количество употребления матерных слов со вступления этого закона. Это означает черпать решетом, наверное, всё-таки. Будем смотреть.

С. Бунтман ― Зачем они это делают?

А. Венедиктов ― Потому что они действуют способами 20 века: изъять, конфисковать, закрыть, дверь на ключ закрыть. Как их Телеграм закроешь? Как Твиттер закроешь? Нет, конечно, всё можно при желании. Тогда точно вызовешь против себя гнев вот этого молодого поколения. Для нас с тобой это способ общения, а для них это способ существования. Это разные вещи. Это как перекрыть кислород. Так что я думаю, что эта борьба с соцсетями изначально обречена на неуспех. Возможно, какие-то местные успехи будут. Но, вообще — нет.

С. Бунтман ― Замечательный вопрос: «Приведёт ли политика в отношении соцсетей к развитию даркнета?»

А. Венедиктов ― Конечно. Как только вы из зоны официальной, открытой выталкиваете, люди, имея технические возможности (а они имеются), уходят в запретную зону. Запретный плод, как известно, ещё и манит, он сладок. Конечно. И я думаю, что это одна из причин, по которым нет прямых запретов соцсетей. Там угрожают: штрафы, мы вас выкинем, мы вас закроем, мы ваш спутник собьём. А на самом деле ничего не происходит. Ну, возникнет чёрный Телеграм. Ну, возникнет чёрный Твиттер. Ну, слушайте…

С. Бунтман ― Здесь замечательно слушатель комментирует, забывая, кто у власти: «Если руководитель — бывший силовик, то все и пляшут под его музыку». Но я думаю, что не всё так просто. Это просто упрощённая картина. Но надо задаться вопросом: зачем они это делают? Это предполагает, что есть какой-то разум или рациональность?

А. Венедиктов ― Есть разум и рациональность, конечно же. Они считают, что скорость и простота решений наиболее эффективны в этих случаях. Там не он один бывший, там много силовиков. Но и не только силовики. Они считают, что надо показать результат, потому что мы находимся в переходном периоде. Мы понимаем это, что Владимир Владимирович не молодеет, и что в какой-то момент всё равно кто-то придёт ему на смену. Турбулентность. А где я буду в системе с новым руководителем? Я сейчас там руководитель третьего департамента Министерства юстиции. А где я буду при…? То есть надо показать эффективность свою, показать результат.

Результат показывается, если ты что-то делаешь очень быстро и просто. Было зелёное, стало красное. Было две спички, стало четыре. Разломал. То есть простые и быстрые решения — это формально для них KPI, показатель эффективности. И они отчитываются этим.

Поэтому мы и наблюдаем движение к таким силовым решениям. А то надо вести переговоры, манипулировать, предлагать другие маршруты, а потом выходить эти маршруты обеспечивать… А если я предложу другой маршрут, а там будут плохие лозунги, мне скажут: «Ах, ты разрешил»! Легче запретить. И эффективность видна в запрете, а не в разрешении.

Вот как понимается в основном большей частью этих людей, которые вокруг президента Путина. И он, конечно, акцептирует такое поведение. Ещё раз, это его ответственность. Не надо перекладывать на свиту. Но свита тоже виновата — она воспроизводит то, что хочет король.

С. Бунтман ― Это замкнутый круг?

А. Венедиктов ― Я упростил. Но поскольку скорость жизни у нас увеличивается, то и простота решений тоже увеличивается. И вот эта псевдоэффективность или эффективность на коротком плече… Ну что они доложили президенту сейчас?

— «Смотрите, Владимир Владимирович, вот вам говорили, надо разрешить. Вот взяли дубинки — и они испугались и отказались проводить дальше свои протестные акции. Мы же были правы, что надо силовым образом это решать. А то, что говорят, что избили… Сколько-сколько у нас людей обратилось в медицинские учреждения? 19, Владимир Владимирович», всего-то 19! А человек сколько было? Десятки тысяч были»!

С. Бунтман ― Это когда надо, скажут «десятки тысяч».

А. Венедиктов ― Конечно. «Ну, вот же, Владимир Владимирович. Мы же эффективно решили задачу». — «Молодцы! Так и в следующий раз», — скажет любой руководитель, который признаёт такую эффективность. Поэтому партия манипуляторов оказалась поглощена партией эффективных менеджеров. Вот я бы так сказал. Конечно, это ошибочный выбор политической технологии. Но он есть.

С. Бунтман ― Ещё 2 тысячи рублей за вопрос: «Отказ от митингов не является для власти большей проблемой, чем их еженедельное проведение? Одно дело — раз в неделю подготовить спецоперацию, заранее зная, когда она пройдёт. Другое — сохранять постоянную мобилизацию в ожидании призыва от команды Навального в Телеграме».

А. Венедиктов ― Неправильно понимаете проблему. Вот только что я сказал, что они живут сегодняшним днём. В этом история! Они не живут последствиями. Потому что решения принимают одни, исполняют другие, а за последствия отвечают третьи. Вот мы разогнали. А вопрос последствий — это не наше. Наше дело — разогнать. Да нет никакой мобилизации у них.

С. Бунтман ― Постоянное общее напряжение?

А. Венедиктов ― Где вы это видите? В чём измеряется напряжение? Какое такое напряжение? Волков объявил передых до весны. Ну, до весны месяц. Передых. Всё. Можно выплатить наградные, можно поехать к тёще на блины, можно подумать над изменениями в избирательное законодательство. Не надо сегодня принимать решение, сидеть на Старой площади и смотреть в экраны, сколько народу вышло в городе Иркутск. Не надо…

Слушайте, там воспринимают эту историю как победу. И не просто победу. Бог с ней с победой. Как правильные решения на способы подавления. Сдались. Вот как там это воспринимают. Это не я говорю. Сразу мне только не приписывайте. Я вам перессказываю.

С. Бунтман ― Последний вопрос: «Нам нужен либеральный диктатор?»

А. Венедиктов ― Это гениальная история. Рекомендую. Давайте мы ещё вернёмся к этому вопросу, пожет быть, в среду или в «Без посредников» в четверг по радио. Два интервью, которые я прошу вас не пропустить. Они есть на сайте уже расшифрованные. И в Ютюбе есть, конечно. Это интервью в «Тузах» Ирине Воробьёвой Григория Юдина на эти темы, о которых мы с вами тут рассказываем и говорим. И второе — это вчера Борис Зимин в программе «2021» Виталию Дымарскому и Ксении Лариной про либеральную диктатуру тоже.

Давайте мы это с вами обсудим в отдельной программе. Это же очень интересная тема, которую подняли эти господа. Ещё добавим, конечно, туда Владимира Борисовича Пастухова и получим интереснейший взгляд именно на будущее, куда идём. Призываю вас это делать.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

В пятой колонне кремлёвцы и зюгановцы, а молодёжь хочет будущего без старцев-динозавров, у которых будущее — это бункер с шестом для стриптиза.
________________________________________

Настоящие силы правопорядка защищают нормальных граждан от бандитов. Путя-палачи-каратели защищают бандитов от нормальных людей. Правозащитники не справляются. Произвол военно-жандармской диктатуры зашкаливает! Кругом только всесилье деспотизма, жандармская диктатура и произвола полиции с охранкой и гестапо.
________________________________________

Владимир Потанин — $22,8 млрд;
Леонид Михельсон — $22,3 млрд;
Владимир Лисин — $21,4 млрд;
Вагит Алекперов — $19,6 млрд;
Геннадий Тимченко — $19,2 млрд;
Алексей Мордашов — $19,1 млрд;
Сулейман Керимов — $18,7 млрд;
Алишер Усманов — $15,4 млрд;
________________________________________

Я бы предложил цифры роста благосостояния российских граждан! А ни только олигархов! Ну, как вы знаете, последние 7 лет уровень жизни в Российской Федерации только падает! Как вы знаете, у нас есть идиоты, которые этих олигархов ещё поддерживают, выступая за власть!
________________________________________

То есть, Путин ВСЕМ должен заработать и положить в карман?
________________________________________

Вот золотые слова — именно в карман! А то из одних карманов маленьких (но их много) достают, а в Большой карман олигархата перекладывают! Как вы знаете, за свою жизнь Владимир Владимирович Путин ржавого болта не сделал! Не сеял, не пахал, не производил, не было у него ни заводов, ни фабрик! Он только помогал распределять. Он не может заработать, он может помочь распределить! И помогает из маленьких карманов перекладывать в большие.
________________________________________

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Интересное (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 01.03.2021 - ПАРТИЯ «ЯБЛОКО» НА МАРШЕ НЕМЦОВА
  • 01.03.2021 - РАССДЕДОВАНИЕ УБИЙСТВА НЕМЦОВА
  • 28.02.2021 - СОВСЕМ НЕ ТЕ ИНОАГЕНТЫ
  • 28.02.2021 - ЧЕЛОВЕК УНИКАЛЬНОЙ СУДЬБЫ
  • 28.02.2021 - ШЕСТЬ ЛЕТ БЕЗ БОРИСА НЕМЦОВА
  • 27.02.2021 - ЛИДЕРЫ «ЯБЛОКА» ВОЗЛОЖИЛИ ЦВЕТЫ НА НЕМЦОВОМ-МОСТУ
  • 27.02.2021 - ПОМЕНЬШЕ ГЛУПОСТИ
  • 27.02.2021 - УВАЖЕНИЕ СТРАНЫ И САМОУВАЖЕНИЕ НАРОДА
  • 26.02.2021 - ЧТО УГРОЖАЕТ ПУТИНУ И ЧТО УГРОЖАЕТ РОССИИ
  • 26.02.2021 - ЧТОБЫ НЕ БЫЛО ЛЖИ
  • 26.02.2021 - «ОТРАВИТЕЛИ НА СЛУЖБЕ ГОСУДАРСТВА»
  • 25.02.2021 - КАК НАМ ВЫЙТИ ИЗ САМОДЕРЖАВИЯ БЕЗ КРОВИ
  • 25.02.2021 - ОЖИВШИЙ ОРУЭЛЛ
  • 25.02.2021 - НЕ ПОХИЩЕНИЕ ЕВРОПЫ, А САМОЛИКВИДАЦИЯ!
  • 24.02.2021 - РЕШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ПОЛИТКОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru