[21.04.2021]

ПРОСТО ТЕРРОР

Николай СВАНИДЗЕ: российский журналист и общест. деятель, зав. кафедрой журналистики Института массмедиа РГГУ, препод. Моск. института теле- и радиовещания «Останкино», член бюро Союза журналистов Москвы, член Совета при Президенте РФ по правам человека

ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ

Николай СВАНИДЗЕ:

То, что происходит сейчас с Навальным, многие называют пытками, сравнивают с периодом большого террора. Но большой террор на то и большой террор, что это массовый террор, которым и занималось наше террористическое государство.

Это было террористическое государство, во главе которого стояла преступная власть во главе со Сталиным и членами его политбюро. Они были преступниками. Это совершенно несомненно. Это следует просто из количества подписанных ими безвинных смертных приговоров. Они учредили систему массового террора, когда гибли в лагерях или были расстреляны сотни тысяч и миллионы людей.

Сейчас, конечно, пока не так. Тем не менее, от этого легче не становится. Потому что точечные репрессии остаются репрессиями, в террор — террором. Государство занимается просто террором. И то, что сейчас делается в отношении Навального — это, конечно, пыточные условия его содержания, несомненно. Пытка бессонницей. Ну, какой он склонный к побегу человек, простите меня?! Конечно, это пытка бессонницей, бессмысленная и беспощадная, преступной террористической власти.

                                                  * * *

А. Соломин ― Всем здравствуйте. Сегодня гость программы «Особое мнение» — историк, журналист Николай Сванидзе. Николай Карлович, приветствую вас.

Н. Сванидзе ― Приветствую.

А. Соломин ― Ваше представление здесь неполное без фразы о том, что вы ещё являетесь членом СПЧ. Потому что очень много вопросов приходит к вам сегодня именно в этом качестве. И все их можно свести примерно к такому: могли бы вы лично как член СПЧ посетить Алексея Навального?

Н. Сванидзе ― Мог бы физически да, но меня туда не пустят. Я не имею на это право.

А. Соломин ― То есть формально вы не можете?

Н. Сванидзе ― Ни формально, ни практически. Просто не пустят.

А. Соломин ― Какие есть текущие инструменты у членов СПЧ для того чтобы как-то помочь или узнать, что в действительности происходит с Алексеем Навальным?

Н. Сванидзе ― Реальных инструментов очень мало. Для этого нужно, чтобы руководитель совета Валерий Александрович Фадеев снял трубку и позвонил, скажем, руководителю ФСИН. Я не знаю, ответит ли ФСИН на его запрос, но в принципе телефон имеется. И Валерий Александрович теоретически может это сделать. Но я не уверен, что ответ руководителя ФСИН будет развёрнутым.

А. Соломин ― Очень важно для такого органа как СПЧ сделать какое-то действие.
Поднять эту проблему, озвучить проблему. Если уж нет формальной возможности действительно по закону самому прийти проверить.

Н. Сванидзе ― Я боюсь, что в данном случае придётся членам СПЧ действовать в индивидуальном порядке. Потому что СПЧ — орган, который состоит из нескольких десятков людей, они разные. Я боюсь, что сейчас большая часть СПЧ не проголосует за то, чтобы обращаться во ФСИН с таким вопросом. Это может быть личная инициатива Валерия Александровича Фадеева скорее.

А. Соломин ― И какова вероятность того, что он это сделает?

Н. Сванидзе ― Не знаю, это надо спросить у него.

А. Соломин ― Понятно. В личном качестве что может сделать член СПЧ?

Н. Сванидзе ― Вот я сейчас с вами беседую в личном качестве. Готов ответить на любые вопросы в отношении того, что я думаю о ситуации с Навальным.

А. Соломин ― Я обязательно вас об этом спрошу. Но ещё раз по поводу инструментов. А какие-то письма писать отдельные члены СПЧ могут, имеют ли эти письма какой-то вес, обязаны ли им отвечать?

Н. Сванидзе ― Любой гражданин РФ может написать письмо. Вы можете. Я могу. Ваш сосед по лестничной клетке может. Это будет иметь ровно тот же эффект. Мы сейчас сделали заявление по ситуации с Алексеем Анатольевичем Навальным, в частности я и Наталья Леонидовна Евдокимова, моя уважаемая коллега из Питера. Вот, пожалуйста, вам индивидуальные действия членов СПЧ. Реакция была? Нет. Я думаю, что и не будет.

А. Соломин ― Возникает вопрос у очень многих слушателей: а зачем тогда нужен СПЧ, если по одному из острейших вопросов сегодняшней новостной повестки СПЧ не может сделать ничего?

Н. Сванидзе ― Честно говоря, мне надоел этот вопрос. Мне его задают лет 10. Поэтому мне скучно на этот вопрос отвечать. Без СПЧ было бы лучше? Я не уверен в этом, потому что есть же возможность какая-то помогать людям. СПЧ — это совещательный орган при президенте РФ. У него инструментария очень мало. Выход на президента — главный инструментарий. А если президент сам не слушает СПЧ, то толку очень мало, согласен. Но всё-таки какой-то есть. Что-то удаётся делать. Удается использовать СПЧ как трибуну, поднимать какие-то вопросы на встрече с президентом. А требовать от СПЧ, чтобы СПЧ заменил все недействующие институты РФ — я думаю, нелепо. Обвинять СПЧ в том, что он не может отпустить Навального — тоже нелепо.

А. Соломин ― Как вы отнеслись к реакции Кремля, президента, озвученную пресс-секретарем? Он сказал, что это не вопрос президента, это вопрос ФСИН. Потому что Навальный уже осуждён. Это действительно не вопрос главы государства?

Н. Сванидзе ― Я думаю, что это вопрос главы государства в данном случае. Потому что ниже уровня главы государства этот вопрос точно не решится. Поэтому это фигура речи, конечно же.

А. Соломин ― Но если исходить из логики Пескова, заключённый, если мы не будем обращать внимание на то, что это один из лидеров оппозиции, такой же заключённый, как все остальные. Почему это вопрос президента?

Н. Сванидзе ― Потому что очевидно совершенно, что Алексей Навальный не простой заключённый. Мы же знаем, что он не простой заключённый и Песков это знает и Путин знает. Это риторический вопрос. Навальный — человек, известный всему миру. Навальный — лидер политической радикальной российской оппозиции. К тому же Навальный неизвестно за что сидит, Навального только что отравили почти до смерти. Он провалялся три недели в коме, потом его еле вытащили с того света. А сейчас его немедленно посадили в зону и не лечат. Вот что такое Навальный. Поэтому все разговоры о том, что он обычный заключённый — конечно, в пользу бедных.

А. Соломин ― Но Кремль таким образом признал бы, что он не обычный заключённый.

Н. Сванидзе ― Разумеется. Кремль, который даже его по фамилии не может назвать. Конечно, признал бы…

А. Соломин ― А как бы вы оценили действия или точнее отказ уполномоченного по правам человека по Владимирской области, которая отказалась прямо сейчас ехать к нему и заявила, что при плановой проверке она обязательно посетит Навального?

Н. Сванидзе ― Ничего хорошего в этом не вижу, разумеется. Как бы я оценил? Отрицательно оценил бы. Если есть такой человек, как Навальный — человек с именем, человек, который сидит в очень тяжёлой зоне, очень тяжёлой колонии. В колонии с очень жёсткой репутацией. Стало известно, что у него достаточно радикально испортилось здоровье. И это может иметь печальные последствия. Я думаю, что прямой долг уполномоченного по правам человека ехать и заняться этим вопросом.

А. Соломин ― Нужно ли требовать отставки такого уполномоченного, который не выполняет свои обязанности?

Н. Сванидзе ― Про отставку это не ко мне.

А. Соломин ― Я же вам не как члену СПЧ задаю вопрос, а как гражданину. Вот каждый гражданин может требовать.

Н. Сванидзе ― Я не занимаюсь вопросами отставок, наказаний. Я говорю, что, на мой взгляд, уполномоченный по правам человека соответствующей области должен это делать. Я не знаю, может, ей позвонили и пригрозили, что если она это сделает, то известно где её дети учатся. Откуда я знаю? Я не готов сразу же требовать наказания. Мы все живые люди. Вот сейчас очень жёсткий режим, очень жёсткая система. Поэтому я не призываю никого наказывать, отставлять, расстреливать и так далее. Я просто говорю о том, каковы, на мой взгляд, обязанности уполномоченного по правам человека.

А. Соломин ― Это интересный момент по поводу людей, которым звонят и говорят, что знают, где их дети учатся. Найдутся люди, которые скажут, что система не изменится, и будут продолжать звонить и угрожать, если эти люди не будут открыто об этом говорить. Вы с этими людьми, я так понимаю, не согласны?

Н. Сванидзе ― Я считаю, что это надо поднимать в паблик. Но я не даю советов такого рода. Потому что пока это не касается человека, он может давать любые советы. Когда это его коснётся, у него может измениться позиция по данному вопросу. Поэтому я не готов рвать рубаху на груди, изображать матроса храбреца и героя. Я не герой и никого к героизму не призываю.

А. Соломин ― А Алексей Навальный — герой?

Н. Сванидзе ― Да, герой, несомненно. По его действиям последних месяцев — конечно, его действия геройские.

А. Соломин ― То, что сейчас с ним происходит, для вас было ожидаемым? Я имею в виду, что когда он возвращался в страну, было ли ожидаемым для вас, что система его посадит и будет ему мстить?

Н. Сванидзе ― Да, это было ожидаемо. На самом деле его даже об этом предупреждали. Это было им ожидаемо, я думаю. Тем не менее, он выбрал этот путь. Именно это позволяет мне считать его героем.

А. Соломин ― То, что с ним сейчас происходит, я имею в виду состояние здоровье его ухудшающееся, с вашей точки зрения это именно влияние системы на него?

Н. Сванидзе ― Это влияние на его организм. Потому что он только что просто Богу чуть душу не отдал. Его вытащили просто со смертного одра. Умирал человек. Три недели был в коме. Его вытащили с того света и, не дав реабилитироваться, не позволив, его посадили после того, как он вернулся на родину, на что он имел полное право будучи гражданином РФ. Его немедленно усадили в тюрьму. Это не могло хорошо отразиться на здоровье. А теперь там его не лечат. Там вообще никого не лечат, как известно.

А. Соломин ― Считаете ли вы это сознательным подходом?

Н. Сванидзе ― Это сознательный подход вообще ко всем заключённым — не лечить, как я понимаю. Но, конечно, для Навального исключения здесь не делается.

А. Соломин ― Наша слушательница пишет, что несчастна та страна, где для нормальной жизни нужны герои. Вы согласны?

Н. Сванидзе ― Да, согласен. Это не наша слушательница открыла. Она молодец, что это вспомнила. Это так действительно.

А. Соломин ― Как вы думаете, то, что происходит сейчас с Навальным, многие наши слушатели называют прямо пытками, сравнивают это с периодом большого террора. Уместны ли такие сравнения? Похоже становится на то время, которое описано в учебниках истории.

Н. Сванидзе ― Разумеется, нет. Большой террор на то и большой террор, это массовый террор. Таковым было наще террористическое государство во главе с преступной властью. Преступная террористическая власть во главе со Сталиным и членами его политбюро. Они были преступниками. Это совершенно несомненно. Это следует просто из количества подписанных ими безвинных смертных приговоров и так далее. Они учредили систему массового террора, когда гибли в лагерях или были расстреляны сотни тысяч и миллионы людей.

Сейчас, конечно, этим, слава богу, даже близко не пахнет. Тем не менее, от этого легче не становится. Потому что точечные репрессии остаются репрессиями. И то, что сейчас делается в отношении Навального — это конечно пыточные условия, несомненно. Пытка бессонницей. Ну, какой он склонный к побегу человек, простите меня?! Во-первых, для того чтобы заключённого признать склонным к побегу, нужно, чтобы он проявил склонность к побегу. Он пытался бежать?

А. Соломин ― Пока нет.

Н. Сванидзе ― Не пытался. А до этого не мог, потому что он не сидел. Почему же тогда ему инкриминируют склонность к побегу, с какого бодуна, простите меня? Тем более разве он похож на человека, который может продемонстрировать такую склонность? Нет, он сам вернулся в страну, предполагая с высокой долей вероятности, что его посадят. Куда он побежит? В Германию, из которой сам уехал? Куда, зачем, как? Ну что он преступник, рецидивист, вор какой-то, уголовник, вор в законе? Нет. Почему склонность к побегу? Непонятно. И вследствие этого его теперь каждый час ночью проверяют, будят. Конечно, это пытка бессонницей бессмысленная и беспощадная. То есть она не бессмысленная, она осмысленная в смысле пытки. Всякая пытка осмысленна, потому что она пытка. А государство наше занимается просто террором.

А. Соломин ― Ещё один момент. Всегда спрашиваю наших гостей: А если человек находится в руках системы, в руках власти, стоит ли вообще опасаться за его здоровье? Если что-то с ним случится, то автоматически ответственность будет на этой власти. Вряд ли она в этом заинтересована.

Н. Сванидзе ― Это старая песня. Ответственность. Это звучало бы достаточно убедительно в другой ситуации — если бы были хорошие отношения у нас с Западом или боялись бы, что они испортятся. А сейчас портиться нечему. Они ужасны. Если бы у нас была развитая демократическая система с работающими институтами, если бы в случае чего спросили бы в парламенте: а что это у вас там с заключёнными? Если бы в суде спросили бы. Если бы свободная пресса заговорила об этом, подняла бы шум. А так нет, чего опасаться. Ну, прошу прощения, не дай бог, помрёт. Ну, помрёт. Ну, поорут по этому поводу немножко. Поорут и перестанут. Что дальше-то будет? Ничего не будет. Сейчас власть ничего не боится…

А. Соломин ― А что на самом деле будет?

Н. Сванидзе ― То и будет, что я сказал.

А. Соломин ― Неужели власть всерьёз не видит это как риск стабильности режиму?

Н. Сванидзе ― Я думаю, что нет.

А. Соломин ― Вас спрашивают: «Николай Карлович, Путин — убийца?»

Н. Сванидзе ― Ну, видите ли, он лично никого не убивал. Я бы по-другому всё-таки ставил этот вопрос.

А. Соломин ― Я слушателям порекомендую, Николай Сванидзе в прошлом «Особом мнении» как раз про цитату из Байдена высказывался. Может быть, мы про Америку сегодня тоже поговорим. Но сейчас немного про Навального всё-таки. Какой путь сейчас был бы с вашей точки зрения правильным для родственников Алексея Навального?

Н. Сванидзе ― Я не даю советов родственникам Алексея Навального. Не знаю, какой был бы правильный.

А. Соломин ― Как вы относитесь к акции, объявленной сторонниками Алексея Навального, к продолжению его политической деятельности пока он в тюрьме?

Н. Сванидзе ― Они должны демонстрировать действие. Лидер в тюрьме. Они должны как-то проявлять себя. Иначе его имя будет всё тише и тише звучать. Он будет терять рейтинг. А это опасно, в том числе, и для него. Поэтому, конечно, они должны напоминать о себе. Они просто должны что-то делать. Иначе, зачем они нужны?

А. Соломин ― То есть для них сейчас своего рода кризис определённый?

Н. Сванидзе ― В принципе, когда лидер сидит в тюрьме, это, несомненно, кризис. Но он такой очень продолжительный кризис. Я думаю, что у этого кризиса будут и пики, и падения. И из этого можно извлекать какие-то плюсы политические. Но для этого нужно что-то делать.

А. Соломин ― Вот Любовь Соболь добивается, чтобы её пускали в церковь. Сегодня ей разрешили ходить в церковь. Слышали об этом?

Н. Сванидзе ― Слышал, конечно.

А. Соломин ― Это что такое, исключение из общего направления действия?

Н. Сванидзе ― Вероятно, они не хотят выглядеть полными людоедами. Поэтому разрешили даме всё-таки ходить в церковь и водить ребенка в школу. Туда и обратно по определённому маршруту в определённое время. Слава богу, спасибо и на этом.

А. Соломин ― Или это связано с тем, что она и так всё равно собиралась это делать?

Н. Сванидзе ― Что значит, собиралась? Ей бы запретили и всё.

А. Соломин ― Она, по-моему, как-то наплевала на этот запрет.

Н. Сванидзе ― Ну как можно? Ей бы изменили меру пресечения на более жёсткую. Тут на государство плевать очень сложно.

А. Соломин ― Но это тоже политическая тактика.

Н. Сванидзе ― Это тактика, но плюет тот, кто плюет последним, как известно. А последним плюет государство. Оно сильнее.

А. Соломин ― Для достижения политических целей люди могут идти на определённые жертвы.

Н. Сванидзе ― О чём сейчас вы меня спрашиваете? Я не Любовь Соболь, я не оппозиционный активист. Я не даю советов оппозиционным активистам. Поэтому здесь не совсем понимаю, честно говоря, чего вы от меня добиваетесь.

А. Соломин ― Евгений вас спрашивает: возможен ли торг с партнёрами по судьбе Навального? Под партнёрами, наверное, подразумеваются какие-то иностранные игроки.

Н. Сванидзе ― Иностранцы. Я не исключаю, что да. Это зависит от того, насколько власть будет бояться Навального. И в чём будет смысл торга. Если торг будет исходить из того, что он уедет из страны, его выпустят, он уедет из страны — возможно, а просто выпустить — вряд ли. Потому что Навальный — фигура слишком острая для Кремля.

А. Соломин ― Предлагаю перейти к другой теме. Очень важная, хотя частная история. Но она общественно важная. Возбуждено уголовное дело о реабилитации нацизма после проверки высказываний профессора Владимира Матвеева, отрицавшего с точки зрения обвинителей Холокост и соответственно по статье о реабилитации нацизма (у нас действительно есть ответственность за это) возбудили уголовное дело. Правильно ли э
то?
Н. Сванидзе ― Правильно. Потому что отрицание Холокоста — это и есть реальное оправдание нацизма. Потому что одно из главных обвинений нацизма, в том числе и после войны прозвучавших сразу же на знаменитом процессе и до сих пор звучащее — это обвинение в геноциде еврейского и цыганского народов, а также некоторых групп населения, скажем, геев, сумасшедших. Вот есть группы населения, которые согласно нацистской идеологии подлежали уничтожению. Из них наиболее многочисленная группа — еврейский народ. Слово Холокост переводится как «катастрофа». Дело в том, что еврейский народ, как и цыгане уничтожался именно как еврейский народ. То есть евреи уничтожались как евреи. Достаточно было одной принадлежности к еврейскому народу, чтобы быть объектом уничтожения. Это и называется геноцидом. Если человек отрицает это, то это конечно оправдание нацизма, несомненно.

А. Соломин ― Должно ли это уголовно наказываться? Не должно ли это быть просто проблемой репутации конкретного человека, учёного?

Н. Сванидзе ― Если такая статья есть в Уголовном кодексе — тогда да. В противном случае, конечно, всё это должно на уровне репутации решаться по моему глубокому убеждению. Но на уровне репутации очень жёстко. То есть человек, который говорит такие вещи, должен быть исключён из научного Академического сообщества. Для этого должно быть понятие репутации очень серьёзным. У нас сейчас этого нет. У нас фактически Уголовный кодекс заменяет понятие репутации. У нас репутационно можно делать всё, что угодно вообще. Это очень плохо. А закон такой есть. Но если он есть — это тот случай, когда его надо применять.

А. Соломин ― Может быть его надо отменить, может быть его надо смягчить?

Н. Сванидзе ― У нас очень многие законы надо сменить или смягчить. Прежде всего, нужно прописать более точно. Или отменять или смягчать. Это касается очень многих законов. У нас пропаганда нацизма сейчас интерпретируется вообще по-другому. Это, по-моему, первый случай, когда может пострадать человек, я бы сказал так — за дело. А в основном у нас будут страдать люди, которые будут критически оценивать те или иные действия руководителей Советского Союза во время Великой Отечественной войны. Вот их будут обвинять в оправдании нацизма совершенно беспочвенно. Это гораздо опаснее.

А. Соломин ― Но заступаться за этот человека, за его право выражать своё мнение вы не будете?

Н. Сванидзе ― Я лично не буду.

А. Соломин ― Дело в том, что вот эта история с этим учёным, знаете, нас невольно возвращает к теме не так давно возникшей о законе о просветительской деятельности. И если я правильно понял ваше высказывание, вы этим законом остались недовольны.

Н. Сванидзе ― Да, конечно.

А. Соломин ― Может быть таким образом можно сказать, что это правильный тогда закон? Тогда надо проверять и регулировать всех, кто называет себя просветителем и даёт какие-то лекции?

Н. Сванидзе ― Почему, я не понял логики?

А. Соломин ― Логика в том, что оказывается, у нас есть учёные, которые, например, не верят, что был Холокост. А они преподают, у них есть какие-то аудитории. Так может быть и правильно, что есть такой закон о просветительской деятельности, который наверное эту сферу как-то зарегулирует?

Н. Сванидзе ― А как и зачем регулировать? Если человек сам открыто в лекции сказал, что он считает, что сами евреи виноваты в Холокосте? Это абсолютно нацистская позиция из «Völkischer Beobachter» — главного издания нацистской Германии.

А. Соломин ― Тут нет никаких споров. Тогда чем плох закон о просветительской деятельности, чем плохо регулирование людей?

Н. Сванидзе ― Он плох тем, что пытается зарегулировать всё просветительство. То есть теперь прежде чем что-то сказать, прочитать лекцию, условно говоря, а то и безусловно, нужно выпросить разрешение. У кого? У государственного чиновника. И государственный чиновник будет сам рассматривать любые просьбы, любые программы, любые заявки на лекции и рассуждать о том, правильно, а может быть вообще на эту тему не нужно говорить…

А что вы там хотите сказать, а какие ваши тезисы? Кстати, можно и соврать. Человек, который будет оправдывать нацизм, он не будет это говорить чиновнику. Он объявит себя большим патриотом. А потом в последний момент это скажет на лекции. Это не поможет найти преступника! Но это поможет заморозить всю просветительскую работу в стране.

Это просто абсолютно реальная цензура! Стопроцентная! То есть большей цензура, чем эта представить себе нельзя. И на этом всё просветительство просто будет завершено. Ну, представьте себе: наш с вами разговор тоже в какой-то степени просветительский. Значит, у вас кто будет? Сванидзе. А о чём будет разговор, Алексей? Какие будете вопросы задавать, какие ожидаете ответы? Пожалуйста, планчик разговора…

А. Соломин ― Мне будет очень тяжело с этим справиться.

Н. Сванидзе ― Я тоже так думаю.

А. Соломин ― Но при этом мы говорим, получается, о неких двойных стандартах как будто. Потому что этому человеку нельзя говорить об отрицании Холокоста, это уголовная статья. А Владимиру Соловьёву можно говорить о том, что как он сказал, что Гитлер был храбрым солдатом, если не ошибаюсь. И на это можно закрыть глаза. Или правильно, что закрыли глаза? Это история со свободой слова, у нас нет первой поправки, но Конституция нам гарантирует свободу слову. И как-то мы вроде к этому должны так относиться.

Н. Сванидзе ― Вопрос сейчас о чем?

А. Соломин ― Может быть это правильно, что власть возбуждает уголовное дело за отрицание Холокоста и никак не реагирует на слова одного из популярных телеведущих о храбрости Гитлера?

Н. Сванидзе ― Абстрагируясь от конкретных имён, я должен сказать, что власть должна реагировать всегда, и именно для этого написан закон. Но наша власть сегодня кому захочет запрещать — запретит, кому не захочет — разрешит. То есть от власти будет зависеть, от чиновника — кому разрешено говорить всё, что угодно, а кому нет. Это самое плохое, что есть в законах подобного рода. В принципе, это всё равно, что принять закон о запрете дышать кислородом. Но кислородом все дышат. Но всем запрещено. Поэтому одним разрешат, а другим нет. Заведомо все преступники. Одним простят, другим не простят. Так принимается этот закон. В этом его самый большой минус.

А. Соломин ― Вот и слушатель говорит: А разве задача не покончить с образованием в России? От него же один вред.

Н. Сванидзе ― Иногда создаётся впечатление, что именно так и стоит вопрос, что от образования вред. И задача — с ним покончить. К сожалению, я разделяю этот вопрос.

А. Соломин ― То есть, российской власти образованные люди не нужны, вы считаете?

Н. Сванидзе ― В нынешней ситуации я боюсь, что образованные люди раздражают власть. Потому что образованные люди слишком много задают вопросов. Слишком мало верят, слишком много знают. Такие люди вредны, опасны. Не нужны. Особенно гуманитарное образование. Оно не нужно. Гуманитарии не могут сделать пулемёт, боеголовку. Они слишком много читали Бердяева. И слишком мало верят в то, что им говорит Песков. Поэтому от них проку мало.

А. Соломин ― И слишком мало цитируют Ильина, наверное. Я хочу вас спросить ещё про Америку всё-таки. В прошлый раз поднималась тема про определённые слова Байдена. Но с тех пор Байден очень активно развернул внешнеполитическую деятельность и ведёт себя достаточно агрессивно. Здесь снова тезис, который регулярно поднимается телепропагандистами, но в отличие от многих других его, по крайней мере, нельзя назвать идиотическим. Людей действительно в России раздражает такой стиль. В таких случаях говорят: не учи меня, не лечи меня. Неужели вас эта риторика американцев не раздражает?

Н. Сванидзе ― Какая риторика?

А. Соломин ― О том, что Америка навязывает свои демократические ценности другим странам. Извините, я говорю формулировкой государственных телеканалов.

Н. Сванидзе ― А каким образом она их навязывает, и как она может их навязать? Я не совсем представляю.

А. Соломин ― Они говорят прямо открыто, кто что делает не так. Это у нас называется вмешательством во внутренние дела.

Н. Сванидзе ― Пусть говорят. Я не вижу вмешательства. Они не имеют возможности для такого вмешательства. В чём оно заключается это вмешательство?

А. Соломин ― Может быть наоборот, это правильно? Я же не знаю. Должно быть государство мировым жандармом?

Н. Сванидзе ― Вообще вы знаете, это немножко другой вопрос уже. Я бы сказал даже сильно другой вопрос. Государство мировой жандарм может быть и должно быть. В своё время Россия была жандармом Европы. Такой была царская Россия после войны 1812 года. В 20-ом веке в какой-то степени США несли нагрузку мирового жандарма. Можно по-разному относиться к США, но представить себе мир без США я бы не хотел.

А. Соломин ― Спасибо большое. Время наше, к сожалению, заканчивается. Николай Сванидзе, историк, журналист был героем сегодняшней программы «Особое мнение». Николай Карлович, ещё раз благодарю. Спасибо большое.

Н. Сванидзе ― Взаимно. Счастливо всем. Будьте здоровы.

А. Соломин ― Всего доброго и до свидания.





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

История ещё покажет, кто из них ошибся: Навальный, который не вовремя появился, или Путин, который вовремя не исчез.
________________________________________

Соломин занялся каким-то мерзким троллингом Николая Сванидзе. Неужели это политика А.Венедиктова — натравливать молодых наглецов на почтенных людей с банальнейшими вопросами, практически сводя интервью к пшику и перебранке, как это было с Е. Лукьяновой и Нарышкиным? Прекратите это трамвайное хамство!
________________________________________

Последнее время как с цепи сорвались! Видимо А.А. Венедиктов получил какие-то наставления.
________________________________________

Я считаю, что это инициатива эховских арлекинов. Но, если так дело пойдёт дальше, сюда перестанут ходить адекватные люди, благо в ютубе полно более дружелюбных собеседников. И полно заинтересованных слушателей.
________________________________________

Да Соломин вроде не хам. Он просто потерялся в реальности. Задаёт человеку такие вопросы, которые совершенно не соответствуют нашей реальности. Как из другого мира. Это даже хуже, чем Майерс с Нарышкиным.
________________________________________

Байден не испугался Путина убийцей назвать, а Сванидзе боится. И героизмом это бы не было, его бы не расстреляли и не посадили, убрали бы с хлебного места.
________________________________________

Очевидно, источники достаточно надёжные, чтобы им доверял американский президент.
________________________________________

Одно дело, когда троллит умный человек, и совсем другое, когда максимально убого пытается троллить Соломин или Нарышкин. Господа, ваш уровень — Марков, запомните это и не лезьте к людям.
________________________________________

Николай Карлович весьма терпелив по поводу ведущего, хотя порой видно, что даже такому деликатному умному человеку очень трудно сдерживаться. Жаль, что не Станислав Крючков вёл эфир.
________________________________________

Детские вопросы задаются. Поведение Солонина — как на допросе!
________________________________________

Николай Карлович, вам большое спасибо. Хотелось бы, чтоб ведущих выбирали более продуманно. Неделю жду Сванидзе в эфире, а ведущий задаёт глупые вопросы и портит долгожданный эфир.
________________________________________

Очень уважаю Сванидзе. Достойный человек. Здоровья!
________________________________________

Я думала, что только мы беспомощны, а оказывается весь мир. Как можно спокойно жить, есть, пить, когда Алексею плохо? Прости нас! А история их не простит! Их внуки и дети будут детьми убийц!..
________________________________________

Спасибо человеческое, Сванидзе, за справедливую правду! Здоровья вам крепкого и долгие вам лета!
________________________________________

Вот непонятно: даже если человек склонен к побегу зачем ночью его каждый час будить? И при этом он должен представиться?! Что за маразм?! Зачем тогда охрана? Почему этот вопрос не обсуждается правозащитниками?
________________________________________

Совещательный орган по правам человека при системном убийце… Супер! Быть причастным почётно, видимо.
________________________________________

Алексей Навальный — Иисус Христос нашего времени. Очевидно, эта жертва станет исторической, после которой империя закончит последний постсоветский этап своего "развития".
________________________________________

Жертвам малого террора намного приятней, чем жертвам большого… Сплошное утешение!
________________________________________

И сейчас у нас преступная власть во главе с вором и убийцей, который проводит политику геноцида народа, а людей, противодействующих этому, ПЫТАЮТ!!!
________________________________________

Как всегда с удовольствием послушала Николая Карловича Сванидзе. На Эхе есть ведущие, помогающие гостям раскрыться, задающие интересные, глубокие вопросы, помогающие сделать программу яркой, интересной для зрителей, уважающие своего собеседника. Сегодня не тот случай. Может быть, в следующий раз Николаю Карловичу и всем нам повезёт больше.
________________________________________

Путин не убийца, он царь, он наша расплата. Убили одного царя, через век получили нового, намного хуже. Не надо никогда никого убивать!
________________________________________

На каком основании Навального посадили именно в эту пыточную тюрьму? Он что, бандит или террорист? Власть даже не скрывает свою омерзительную цель — уничтожить Алексея Навального. Как низко пала наша страна в глазах мировой общественности — и всё из-за президента нашей страны!.. Что же мы за народ, что выбираем такого человека?!
________________________________________

Не надо лукавить, господин Сванидзе. Вы прекрасно понимаете, что Путин убийца только потому, что развязал войну на Украине, в Грузии, Чечне, сейчас в Беларуси. Десятки если не сотни тысяч убитых! Конечно, лично он не бегал со стволом. Но когда он построил вертикаль Власти, в которой ведение войны, да и геноцид против собственного народа решает только он, то это даже хуже, если бы он бегал со стволом и убивал бы по одному человеку каждый день. Меньше бы жертв было бы!..
________________________________________

Совет по правам евреев и цыган при Адольфе Гитлере… Вы что, издеваетесь? Шевченко на что ушлый, а и то смекнул, что начинает пованивать, и свалил.
________________________________________

Огромный плюс Сванидзе и большущий минус Соломину.
________________________________________

Кто говорит, что Сванидзе не "орёл", тот забывает одну вещь. Вот Навальный и многие другие были орлами и, что? В государстве создан репрессивный аппарат по запугиванию, травлению, убийству всех несогласных и критиков режима и Путина. Для того чтобы открыто высказывать то, что думаешь, нужно при этих условиях хорошо подумать о последствиях. Зачем повторять Сванидзе ещё раз, что всем известно? Подставить себя? Кто же потом ему поможет? Здесь, пишущие комментаторы? Сомневаюсь. Насчёт "орла" надо обратиться в первую очередь к самому себе. Сидя на диване на безопасном расстоянии ещё и под ником — все мы смелые…
________________________________________



ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

ВЕДУЩИЙ: Алексей Соломин

ТЕМЫ:

ПУБЛИКАЦИИ: