[23.04.2021]

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ БИЗНЕСА В РОССИИ

Андрей ТЕСТОЕДОВ: генеральный директор ООО «Эпсилон»

ТЕКСТ, ВИДЕО

Андрей ТЕСТОЕДОВ:

Вот мне до сих пор непонятно, почему очевидные для бизнеса вещи недоступны для понимания контрольно-надзорных органов? И с какой целью они так старательно ищут малейший повод для возбуждения уголовного дела при отсутствии на то реальных оснований, даже при отсутствии потерпевшей стороны?..

Продукция фирмы успешно прошла все испытания, а директор два года сидит в СИЗО. У меня ощущение, что прокуратура и следствие просто опасаются собственных репутационных потерь. Ведь компания когда-то была лидирующая на рынке в России, а на сегодняшний день этой компании не существует, её устранили с рынка путём возбуждения уголовного дела…

Поэтому, на мой взгляд, правоохранители, наверное, считают, что можно этим пренебречь, убрав такую компанию, главное — защитить свои репутационные риски, и не понести ответственность за допущенные ошибки.

                                                  * * *

А. Голубев ― У микрофона Алексей Голубев, здравствуйте. Тема сегодняшнего эфира: «Уголовное преследование бизнеса». Будем говорить о серьёзной проблеме последних лет, потому что когда предпринимателю грозит реальное тюремное заключение, связанное непосредственно с его предпринимательской деятельностью, эта ситуация крайне неприятная, опасная. При этом, у нас невероятно редко происходит, когда удаётся доказать какие-то ошибки следствия, добиться прекращения уголовного преследования. Тем не менее, именно так произошло с делами предприятий «НПШ «Штандарт»», «Эпсилон» и «ИКМ». Их руководство обвинялось в крупном хищении средств, выделенных для создания ряда проектов Минобороны. Попробуем у наших гостей узнать подробности того, как удалось сохранить бизнес, восстановить деловую репутацию. У нас в студии:

• Управляющий партнёр Адвокатского Бюро «Criminal Defense» Алексей Новиков;

• Генеральный директор предприятия «Эпсилон» Андрей Тестоедов;

• Генеральный директор «НПЦ «Штандарт» Роман Суханов.

А. Голубев ― Роман, ну и к вам в общем-то первый тогда вопрос. Введите нас пожалуйста в курс дела, как, когда началось уголовное преследование?

Р. Суханов ― В общем-то, всё началось несколько лет назад. Уже было возбуждено дело в отношении компании «ИКМ», и собственно по аналогичным обстоятельствам возбудили дело в отношении компании «НПЦ «Штандарт», и ещё ряда иных организаций. Ну, конечно не сразу было понятно, что происходит, потому что контракты были выполнены, поставленная нами компонентная база была интегрирована в аппаратуру, рекламаций не было, всё работало.

Тем не менее, спустя некоторое время после многочисленных допросов, обысков, определённого ряда следственных действий, нам стало известно, что в распоряжении следствия попали таможенные документы, в которых была искажена страна происхождения, и ещё ряд очень важных для таможенной очистки параметров. При этом очень важно подчеркнуть, что непосредственно к ввозу поставленного нами товара на территорию РФ и к таможенной очистке мы отношение не имели. Данной деятельностью занимались сторонние организации, которые де-факто сфальсифицировали данные, получили с этого выгоду, о которой мы не знали.

И вот на этой версии, следствие построило уголовное дело, ссылаясь на единственный лишь документ, это вот непосредственно таможенный документ. Ну, а дальше несколько лет очень плотной работы, и спустя продолжительное время, благодаря нашим адвокатам, благодаря следователям, которым дело передали, удалось истину установить. Собственно, удалось установить, что в наших действиях в данной сделке никакого преступного смысла не было, и дело было закрыто.

По статистике это является, к сожалению, исключением. Ну, а вообще в бизнес-среде подобные дела имеют статус заказных с целью либо устранить конкурента, с целью вымогательства. Вот в данном конкретном случае, каких-то доказательств того, что это было именно так, я не имею. Уподобляться тем, кто без основательно, без доказательств способен выдвигать обвинение, тоже не хочу. В общем-то, мы боролись, мы продолжаем бороться, потому что наш близкий друг, партнёр, уже четвёртый год находится в тюрьме.

А. Голубев ― У меня тогда вопрос к Алексею Новикову, управляющему партнёру Адвокатского Бюро «Criminal Defense». Я так понимаю, сравнительно недавно это адвокатское бюро создано, но уже тем не менее, вы фигурировали в СМИ с такими, довольно громкими делами. Вы можете как-товыделить самые яркие, самые показательные, самые интересные дела из вашей практики?

А. Новиков ― Я таких дел не выделяю. Все дела нашего Бюро сами по себе уникальные. Более 80%, как вы уже указали, тем или иным образом, они освещались в СМИ. На мой взгляд, каждый случай, за который мы берёмся, каждое обращение нашего доверителя, оно важно для нас самих, в первую очередь. В одних делах есть интересные конструкции обвинения, фабулы, процессуальные моменты, в других — необычно само дело, скажем так, сама история, на котором это дело возникло. А третье знакомит нас с совершенно неординарными, уникальными людьми.

Вот бывают случаи, когда объединяются все факторы, которые я перечислил. К примеру, когда к нам обратился Андрей Тестоедов и его деловые партнёры, вот это как раз тот случай. Зацепило буквально всё, от сложности, перегруженности предъявленного ещё на тот момент более 3,5 лет назад обвинения, от того подхода, которое проявляла правоохранительная система к исследованию этих доказательств. Ну, и, наверное, самое основное будет сказать, что более 3,5 лет люди вместе держатся, несмотря на все беды, которые с этим уголовным делом на них свалились. Все те нюансы и моменты, которые претерпел бизнес, связано с этим уголовным преследованием, люди остались вместе. То есть крепкая команда, она существует до настоящего времени, это действительно большая редкость. И люди помогают друг другу, не смотря на то, что уже более 3,5 лет их деловой партнёр Павел Кандаков, продолжает содержаться в СИЗО по первому уголовному делу.

А. Голубев ― Ну, вот несколько лет идёт работа по этому делу, вы можете какие-то ваши результаты вашей работы рассказать, подвести итоги?

А. Новиков ― Да, кончено. Если брать в целом, то нам удалось в истекший период добиться прекращения четырёх уголовных дел из пяти возбуждённых. Вот остаётся у нас единственное, это по Павлу, по генеральному директору ООО «ИКМ». Работа там продолжается уже на этапе судебного разбирательства. По другим уголовным делам вопросы получалось снимать на этапе предварительного следствия либо при проведении процессуальных проверок, но, как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны. И каждый раз ведомство принимая уголовное дело по этапу, несколько начинает помогать предыдущим, так сказать, своим коллегам.

То есть, прокуратура поддерживает следственные органы в каком-то моменте, но когда дело доходит уже до суда, то бывает, что судьи считают, раз прокурор дело пропустил, значит уже и разбираться собственно здесь не в чём, обвинение практически доказано, и нивелируется сам судебный процесс. Вот в принципе, наверное, и всё, что можно сказать относительно вот этих пяти уголовных дел, в данной части.

А. Голубев ― У меня тогда вопрос к генеральному директору предприятия «Эпсилон», Андрею Тестоедову. Андрей, четыре уголовных дела прекращены хотя, в общем-то, пятое ещё в процессе, но, наверное, уже можно сказать о некоей победе с одной стороны. Но вот с другой, на это было потрачено большое время. Как вы оцениваете сейчас, это какой-то полезный жизненный опыт? Вот как вы можете подвести какие-то итоги?

А. Тестоедов ― Ну да, затрачено очень много времени, не менее пяти лет по этим уголовным делам. И каждый раз при возбуждении уголовного дела, и с каждым днём, с каждым месяцем, нам по нарастающей приходилось доказывать свою невиновность. А если честно и откровенно говоря, то вообще отсутствие какого-либо преступления с нашей стороны. Вот мне до сих пор непонятно, почему очевидные для бизнеса вещи для любого бизнесмена и даже для обычного человека, который ходит в магазин, покупает товары, продукты и использует услуги, недоступны для понимания контрольно-надзорных органов? И с какой целью они так старательно ищут малейший повод для возбуждения уголовного дела для любой проверки при отсутствии на то реальных каких-то оснований, даже при отсутствии потерпевшей стороны, заявителя?..

Такой подход отрицательно влияет на интересы бизнеса. Ну, потому что большая часть нашей работы выполняется… Мы выполняем задачи поставленные правительством и целым рядом Министерств, но параллельно с их решением нам приходится доказывать, что мы честные и порядочные люди, а не мошенники. И это сильно затрудняет работу для основного заказчика. Теряется очень много времени, теряется очень много нервов, и соответственно усложняется исполнение таких задач.

Вот представьте себе: вы получили на исполнение сложный государственный контракт. Что это значит? Что если это государственный контракт, то это тотальный контроль со всех государственных органов за исполнением данного контракта. К нему повышенный интерес, повышенная ответственность. В принципе так и должно быть, и мы не сопротивляемся этим правилам, мы их успешно и удачно выполняли.

Но вот утром около 6 часов утра в квартиру заявляется следователь, оперативные сотрудники, понятые, эксперты, вплоть до экспертов по драгоценным металлам, и по драгоценным камням!.. Не понятно, для чего, да? И начинают у вас проводить обыск и изымать документацию, изымать носители, компьютеры, всё подряд. Даже не только то, что принадлежит мне как бизнесмену, но и моей семье вплоть до того, что изымается то, что принадлежит ребёнку, и то, что необходимо для обучения.

После этого дальше обыск перемещается на работу, на рабочее место. Там так же изымаются все материалы. Это значительно усложняет исполнение дальнейшей работы, дальнейших контрактов. Сотрудники предприятий принуждаются к многочисленным походам к следователю для того, чтобы давать какие-то показания. И как они будут работать, и как ты будешь работать в такой атмосфере? Это становится очень сложно. Люди начинают разбегаться, в некоторых случаях увольняться, потому что они начинают просто бояться.

Плюс ещё ко всему, изъятые документы выдаются очень неохотно и очень долго. По моему примеру некоторые изъятые документы мне были возвращены в полном объёме по прошествии более двух лет. Это изучение в течение двух лет тоже как-то не понятно. И соответственно, я более двух лет не мог использовать ни документы, ни компьютеры для своей работы, в том числе и изъятые у моих детей, у моей супруги!..

Есть ещё один момент, что иногда правоохранители инициируют публикации через СМИ сразу же после возбуждения уголовного дела или даже начала проверки, что очень негативно сказывается на бизнесе. После таких публикаций ты попадаешь в разряд так называемых токсичных компаний, с которыми неохотно ведут дальнейшую работу, а многие просто отказываются, так как служба безопасности предприятий категорически против ведения работы с предприятиями, на которых упала хоть какая-то тень. В данном случае, вот у нас и были такие проблемы.

К чему это приводит? Ты не можешь заключить новые контракты, у тебя начинается проблема с исполнением уже существующих контрактов. В итоге, это может привести к закрытию компаний, банкротству. Ну, например, компания «ИКМ» уже фактически не функционирует, а невинный человек уже почти 3,5 года находится в СИЗО под стражей. Ну, скажу так откровенно, такой опыт бизнесу не нужен…

Но мы нашли для себя некоторые плюсы, мы стараемся везде найти какие-то положительные стороны. И мы увидели слабые места, поняли, как эти слабые места закрывать. Наш опыт показал, что более эффективен способ предупреждать такие ситуации, чем потом их устранять. Конечно, и это достаточно накладно, но всё-таки заранее предупредить, это значительно дешевле, чем потом тушить пожар, который возникнет.

А. Голубев ― Я напомню, мы говорим сегодня об уголовном преследовании бизнеса.
У нас как-то власти регулярно говорят о том, как важно снижать давление на бизнес, о либерализации уголовного законодательства в области экономических преступлений. Какова ситуация, что называется, на земле? Происходит вот эта гуманизация, которую все очень ждут?

А. Новиков ― Вы знаете, не о какой гуманизации на самом деле говорить не приходится. Несмотря на эти заверения и обещания властей, ситуация по факту не меняется. Здесь бы я хотел пояснить, что бизнес не противопоставляет себя государству. Наоборот, первые лица государства говорят о том, что хватит душить бизнес. Главы министерств, ведомств, выступая в Федеральном собрании, заявляют о том, что необходимо сокращать количество проверок. То есть, первые лица государства очевидно понимают эти все моменты, но получается, что всё это нивелируется уже на местах. Конкретные исполнители этот посыл не слышат.

Не важно, чем они могут мотивироваться. Это может быть и коррупция, как мы говорили, это может быть и статистика. Но чем дальше регион или чем меньше подразделение, то о какой-либо гуманизации не приходится говорить. Яркий пример — то же самое дело по «ИКМ» в отношение Павла Кандакова. То есть на Федеральном уровне, в уголовно-процессуальном кодексе, закреплён чёткий категорический запрет на избрание меры пресечения в отношении предпринимателей. Но на местах что мы видим? Просто следователи, прокуроры не видят в упор этой предпринимательской деятельности. То есть, выдают это за чистую монету, что было совершено простое мошенничество. То есть, они отказываются понимать закреплённое в законе понятие «преступление в сфере предпринимательской деятельности». Для них либо это мошенничество, либо предпринимательская деятельность.

Поэтому, проблему эту необходимо на мой взгляд решать комплексно, и ту линию, которую выстраивает центральная власть, необходимо проводить до каждого исполнителя.

А. Голубев ― А какая деятельность более рискованная? Или возникающие в процессе предпринимательской деятельности сложности могут перейти внезапно уже в уголовно-правовую плоскость?

А. Новиков ― В эту плоскость может перейти абсолютно любая предпринимательская деятельность, приносящая доход! Но однако, пальму первенства, на мой взгляд, удерживают проекты, связанные с исполнением госзаказов, там вообще шедевральная ситуация! Анализ рынка показывает, что большинство уголовных дел возбуждается по уже исполненным контрактам.

То есть, исполнение по сути контролируется с момента объявления конкурса и не заканчивается с подписанием закрывающего документа. Однако даже если работы добросовестно завершены на всех этапах, а у заказчиков нет абсолютно никаких претензий, это не мешает возбудить уголовное дело, допустим, по надуманным основаниям. Причиной может стать что угодно — от непонимания бизнес-процессов, до коррупции, связанной с конкуренцией на рынке. Встречаются и случаи, когда с помощью незаконного уголовного преследования пытаются пополнить бюджет… Благодаря такому допустим подходу, генеральный директор «ИКМ» в ходе следствия получает иск за поставленную продукцию на десятки миллионов. Притом, что заказчик продолжает её эксплуатировать. Ни он, ни его подрядчики не имеют абсолютно никаких нареканий к поставленной продукции. А контролирующие органы отказываются признавать её соответствующей!..

Мы имеем мнение следователя, которое поддержано некими другими организациями, скажем так, инстанциями, что позволяет полностью нивелировать саму суть, скажем так, закона и саму суть ситуации…

А. Голубев ― И как же в такой ситуации вообще генеральному директору выстраивать линию защиты? Есть какие-то общие принципы, уже выработанные?

А. Новиков ― Ну, мы рекомендуем только то, что действительно работает. Для начала, необходимо провести общий аудит бизнеса на предмет уголовных правовых рисков. То есть, проверить потенциальных контрагентов, посмотреть на привычное взаимоотношение скажем так, уже под новым углом. И если выявляются слабые места, по возможности их исключить, либо постараться их исправить.

Ещё стоит чётко распределить ответственность или обязанность внутри компании, разработать протоколы действий. Скажем так, в экстренных ситуациях, и безо всякого сомнения внедрить их в работу. Вот взаимодействие с Андреем Тестоедовым и его партнёром показало, что выявленные уголовно-правовые риски и советы по их минимизации, которые мы в ходе совместной работы давали, позволили выстроить более устойчивую структуру бизнеса. Скажем так, без необоснованных криминальных угроз.

А. Голубев ― Андрей, вот вы на себе чувствуете это покровительство в хорошем смысле со стороны государства, которое говорит о важности бизнеса? Или по-прежнему, как часто у нас говорят, главная цель и правоохранителей, и судебной системы, это в первую очередь охрана государства, а бизнес по факту, ну, как-то сам разберётся?

А. Тестоедов ― Вы знаете, в последнее время я не чувствую какой-то поддержки от государства. Более того, за последние несколько месяцев участились проверки даже после закрытия уголовных дел, участились проверки другими государственными органами, которые я считаю необоснованными, и собираюсь оспаривать их решение в суде. Это касается административных нарушений. Вот опыт показывает, что государство борется с бизнесом, а не помогает ему.

Вот вернёмся к Павлу Кандакову, к «ИКМ». По этому делу нет ни одного доказательства, подтверждающего хищение. Все, организации, как сказал Алексей, участвующие в данном проекте, заказчики, исполнители, и соисполнители выполнили свои обязательства своевременно в нужном качестве. Данная продукция поставлена, эксплуатируется и подтверждает свои характеристики. Но одновременно есть ничем не обоснованное мнение правоохранительного блока, который не совсем разбирается в данной тематике. В правовой тематике, возможно, разбирается, но не совсем разбирается в тонкостях данной продукции.

Что есть преступление? Оно совершено? Что есть хищение или обман? Ну, казалось бы, что такого не бывает, не может быть!.. Но это реальная проблема развивается уже пять лет. За это время товар, который поступил от «ИКМ», успешно прошёл все испытания. Поэтому, мне непонятно, что происходит, а директора до сих пор содержат в СИЗО. И на сегодняшний день у меня ощущение, что прокуратура и следствие просто опасаются собственных репутационных потерь. Ведь компания когда-то была лидирующая на рынке поставки компенсационных материалов иностранного производства, не имеющих аналогов в России, и необходимых для производства специальной техники. На сегодняшний день этой компании не существует, её устранили с рынка путём возбуждения и ведения уголовного дела…

Поэтому ну, вот на мой взгляд, как сказать? Ну, правоохранители, наверное, считают, что можно этим пренебречь, убрав такую компанию, главное — защитить свои репутационные риски, и не понести ответственность за допущенные ошибки.

А. Голубев ― Роман, можете рассказать, вот ни разу вас не арестовали, сколько, как бы ни пытались. Как такое вообще получилось? У нас в стране не часто такое случается.

Р. Суханов ― К сожалению, по статистике не часто, но тем не менее, так бывает. И меня, конечно, неоднократно задерживали, и с обысков меня забирали, и из дома, и из офиса. В общем, конечно, же и семья, и сотрудники каждый раз были этим шокированы. Но, тем не менее, каждый раз удавалось истину донести. И в том числе благодаря адвокатам, которые понимают, как эту истину правильно изложить на том же самом допросе.

И конечно защищаться нужно только с адвокатами, это ключевая особенность защиты. Причём, с адвокатами надёжными, которые не делают различных интересных предложений, сражаются только в правовом поле, защищают только в правовом поле. Именно вот с такими адвокатами, к счастью, мы и познакомились. Вот Алексей Новиков, его команда. Очень благодарны мы за четыре дела закрытых, очень надеемся, что Павел Кандаков так же будет скоро свободен.

А. Голубев ― Алексей, последний вопрос, очень кратко. Есть надежда, что в ближайшее время как-то снизится число уголовных дел против бизнесменов?

А. Новиков ― Хочется кончено верить в это, но, однако, не стоит забывать, что большая доля расследуемых уголовных дел возбуждается в отсутствии заявления, то есть происходит существенное нарушение уголовного законодательства, уголовно-процессуального законодательства, и пока реальные посылы первых лиц не дойдут до исполнителей, вряд ли ситуация как-то изменится.

А. Голубев ― Спасибо, мы говорили об уголовном преследовании бизнеса. У нас в студии были: управляющий партнёр Адвокатского Бюро «Criminal Defense» Алексей Новиков, генеральный директор «Эпсилон» Андрей Тестоедов и генеральный директор «НПЦ «Штандарт» Роман Суханов. Спасибо, и до свидания.






ИСТОЧНИК

ВЕДУЩИЙ: Алексей Голубев

ТЕМЫ:

ПУБЛИКАЦИИ: