Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[31.07.2021]

ИМПЕРСКАЯ КУЛЬТУРА РОССИИ

Владимир ПАСТУХОВ: политолог, публицист и юрист, старший научный сотрудник Университетского колледжа Лондона; консультант юридической компании «FD Advisory LLP»; доктор политических наук, доктор юридических наук, член Международной коллегии адвокатов

ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ

Владимир ПАСТУХОВ:


Имперская культура очень инертна. Она может ещё 100-200 лет оставаться такой же. Но вопрос в том, что имперцы бывают умные и глупые. Соответственно и имперская культура может быть глупая, обращённая в прошлое и умная, обращённая в будущее.

Глупая, обращённая в прошлое имперская культура продолжает искать и завоёвывать себе колонии. Умная, обращённая в будущее имперская культура ищет себе друзей и партнёров.

Так вот, в моей системе ценностей вопрос о том, чтобы иметь Украину в качестве глобального партнёра, пусть независимого, пусть даже нейтрального, но с которым можно коммуницировать, и с которым рано или поздно при помощи мягкой силы выстроить отношения, в основе которых лежит как раз использование вот этого родства языков и культуры — это всё важнее, чем вытащить эту занозу Крыма.

Крым — это была заноза в национальном сознании. Я хочу сказать, что этот вопрос «Чей Крым?» вообще, как любой софистический вопрос, не имеет ответа. Юридически украинский, культурно был и оставался русским. И это проблема Украины, что она за 20 лет или чуть больше, которые Крым находился в её распоряжении, не смогла решить проблему крымской автономии. Не смогла решить эту проблему таким образом, чтобы подавляющая часть населения Крыма была бы за то, чтобы остаться в Украине. И эта запущенная нерешённая проблема взорвалась как бомба. И от этого мы тоже никуда не денемся.

Понимаете, ключевое, что Россия не поняла в Украине — это то, что в основе украинских майданов лежит национально-освободительное движение. Это не демократическое движение. И мы видим по результатам Украины: с демократией у них, конечно, получше, чем в России, но у них тоже всё швах-швах.

Это национально-освободительное движение. Именно поэтому лозунг Путина «один народ» не позволяет Кремлю увидеть в стратегическом планировании то, что было понятно даже Ленину. Экономически мы сейчас затягиваем Беларусь. Вот так надо было с Украиной — не Крым брать, а всю Украину.

С моей точки зрения, нужно было понять, что процессы, которые мы сейчас наблюдаем в странах бывшего СССР, исторически неизбежны. Эти процессы укладываются в простую формулу. Давайте называть вещи своими именами: и Украина, и Белоруссия ничем в этом смысле особо от Средней Азии и Прибалтики не отличались, потому что были колониями России. И когда в колониях происходит революция, то первые 20-40 самоидентификация национального сознания происходит от обратного: я тем более независим, суверенен, самодостаточен, чем дальше я отпихнулся от метрополии.

И только спустя какое-то время, когда появляется другое поколение, начинается переход от самоидентификации от противного к самоидентификации от того, кто же я есть на самом деле. И тогда острота отношений с бывшей метрополией резко спадает.

Мы всё это видели на примере Финляндии. Почитайте работы финских социологов, которые очень хорошо показывали, как в течение, наверное, первого полувека самоидентификация финнов происходила в их отталкивании от России.

Потом оно зарастёт. Ведь вспомните, что было между нами и немцами — этого не передать словами. У меня мама, которая девочкой эвакуировалась последним эшелоном из Чернигова, помнила лицо немецкого лётчика, который их расстреливал из пулемёта, и до середины 1980-х годов не могла слышать немецкую речь. Слава богу, у моей мамы довольно солидный возраст, она пережила многое, и на последних чемпионатах мира по футболу она уже активно болела за немецкую сборную. Так что зарастает всё, поверьте мне.

                                                  * * *

А. Нарышкин ― Всем добрый день. В эфире «Эха Москвы» «Персонально ваш». Алексей Венедиктов и Алексей Нарышкин здесь. Наш гость на ближайший час — Владимир Пастухов, политолог и научный сотрудник Университетского колледжа Лондона. Приветствуем вас также.

В. Пастухов ― Здравствуйте.

А. Венедиктов ― Владимир Борисович, последние события во внутренней политике позволяют наблюдать, как власть резко поднимает рейтинг КПРФ, снимая достаточно разных кандидатов, включая второго человека. Это им зачем?

В. Пастухов ― Наверное, у неё демонический характер в лермонтовском смысле слова. Она та сила, которая вечно творит добро, замышляя зло. Я думаю, что это не было их целью. Целью были какие-то другие сиюминутные задачи, но они не всегда просчитывают долгосрочные результаты.

А. Венедиктов ― Правильно я понял, что вы считаете, что на этих выборах власть решает именно сиюминутные задачи с разными силами, разными региональными историями?

В. Пастухов ― Вы знаете, мне кажется, что власть в принципе не очень зациклена на результатах этих выборов. Они являются для неё функционалом подготовки к 2024 году. И они сейчас не очень задумываются о том, что (теперь благодаря вакцинации мы знаем) называется побочными эффектами. То есть им необходимо любой ценой в условиях кризиса, пандемии и небольшой такой, лёгкой истерики, в которой они пребывают сами, на самом деле, обеспечить себе полный контроль над парламентом, бесперебойную работу этого принтера, который в случае чего может отштамповать любые решения.

Нас ждут, я думаю, очень серьёзные попытки поиграть с Конституцией, развить те идеи и положения, которые были заложены в неё в прошлом году. Я думаю, что, в принципе, ведь когда они заходили в 2020 году на круг — это был довольно большой такой круг, олимпийский цикл, я бы сказал. То есть они заходили на олимпийский цикл. И сейчас идут разные этапы физической подготовки спортсменов к исходному бою. Поэтому сейчас они не очень задумываются, что там будет с общественным сознанием, куда уйдёт невыпущенный пар, какие будут возможные изменения преференций у избирателей. Им надо конкретно здесь и сейчас протолкнуть управляемых в парламент.

А. Венедиктов ― Говоря о ваших сравнениях с Олимпийскими играми, разве в 2024 году на беговой дорожке будет не один человек бежать по всем дорожкам?

В. Пастухов ― Вы знаете, мы же знаем, что соревнование с самим собой является одним из самых сложных видов спорта, особенно когда ты пытаешься бежать впереди собственной тени. Поэтому на беговой дорожке будут двое: Путин и его тень.

А. Венедиктов ― «Тень, знай своё место», — скажет Путин.

В. Пастухов ― Да. Это он попытается ей сказать. Но мы же знаем по Шварцу, что тень иногда шалит. С моей точки зрения, мы в стране живём, которая является теперь в некотором смысле абсолютно патримониальной, то есть она вернулась к своему нормальному историческому паттерну, где, с одной стороны, всё зависит от одного человека, а с другой стороны, от него же абсолютно ничего не зависит. Это такая нормальная русская ситуация самодержца во главе. То есть он может формально всё, и в то же самое время он ничего не может.

Есть такой философский термин «интериоризация», то есть переход внешнего во внутреннее. Вот все внешнеполитические, экономические, социальные проблемы у нас сейчас трансформировались во внутренние проблемы рефлексии Владимира Владимировича Путина, который сам с собою ведёт длительные беседы, дискуссии о смысле жизни, о своей миссии, о том, куда он ведёт Россию, что он значит в мире, как он будет поступать.

И вот в рамках этой большой беседы, которая будет продолжаться столько, сколько он живёт, один из главных вопросов: как он хочет поставить финишную точку — хочет ли он просто в лоб, как это как бы намечено в Конституции, то есть продлить свои президентские полномочия пока до 2036 года, а там — как повезёт. Или он захочет поступить красиво и реализовать одну из идей своей молодости — стать русским Дэн Сяопином.

А. Нарышкин ― А это от чего зависит, Владимир Борисович? И когда Владимир Путин с этой стратегией определится?

В. Пастухов ― Вообще, объективно говоря, неважно, согласен я с Путиным или не согласен. Наверное, не согласен практически во всём. У меня другое видение России и её миссии в мире. То есть мы различаемся очень сильно в методах понимания того, как можно достигнуть определённых целей.

Поэтому вне зависимости от каких-то приятий-неприятий я отдаю должное, что это довольно сложный, многоуровневый, непросто устроенный человек. И не надо его примитизировать. Не надо думать, что он просто жаждет власти, как вампир, который никак не может насытиться кровью. Нет, он очень сложный человек.

Ему бы хотелось, чтобы это было красиво, чтобы это было по-европейски, чтобы он с Байденом на самом деле на одной ноге был, чтобы ещё поспорили, кто из них более демократичен, кто задаёт европейские стандарты. У него, на самом деле, я думаю, такой вполне себе александровский комплекс (я имею в виду Александра I). Он хочет спасать Европу. У него есть своё видение Европы. Он готов создать священный союз. Может, кстати, ему грядущие перемены во Франции и Германии, бог его знает, ещё и союзников добавят. Поэтому ему не хочется просто так выглядеть каким-то латиноамериканским диктатором, который себя переизбирает бесконечное количество раз.

А. Венедиктов ― А с чего вы это взяли, Владимир Борисович? С чего такая картинка Владимира Владимировича, что он взял Париж, он основал лицей, Александр I, вот это всё?

В. Пастухов ― Из наблюдения предыстории. Вы знаете, если бы эта картинка не была такой сложной, то мы не были бы в той точке, в которой мы были. Давайте скажем так, что люди, идеалы России которых мне более близки, на протяжении 20 лет проигрывают эту битву (или, считайте, конкуренцию) с Путиным. Я не говорю, кто там играет честно, кто — нечестно.

В моей молодости в 1990-е я был в Финляндии. Там были советские учёные нищие, голодные, молодые, но счастливые. Там была конференция физиков, по-моему. Они все ходили в майках: «Если ты такой умный, почему ты такой бедный?» Понимаете, если Путин такой глупый, примитивный и однозначный, дак что же его оппоненты там, где они есть, а он там, где он есть. По всей видимости, всё-таки не так всё просто.

То есть он показывал на протяжении всех 20 лет способность к риску, способность принимать неожиданные решения с непредсказуемыми последствиями, способность держать линию даже неправильную там, где он уже очевидно оступился, но упирался рогом и выигрывал борьбу. Понимаете, если мы говорим даже об оппоненте, то это такой серьёзный противник. А с моей точки зрения, принижение качеств противника не красит борющуюся сторону. Надо понимать, с кем сражаешься.

А. Нарышкин ― А зачем Владимиру Путину как-то пытаться быть наравне с Байденом? Почему не с китайским лидером? По каким параметрам здесь с США мы можем совпадать?

В. Пастухов ― Это хороший вопрос. Но, видимо, как это ни противно многим, Россия, по всей видимости, является государством из европейского ареала культуры и на протяжении, по крайней мере, последних 400 лет равняла себя по Европе, а не по Китаю. И поэтому мы всё-таки с Европой выросли из одного корня иудео-христианской культуры. А к сожалению или к счастью, — тут уж как кто подумает, — конфуцианский корень для нас достаточно далёк и чужд. Поэтому мы всё-таки привыкли рассматривать Россию как другую Европу, а Европу — как другую Россию. И это достаточно исторически заложено. Это выше Путина, с моей точки зрения.

А. Венедиктов ― Ну смотрите, сегодня Байден, выступая перед разведкой, перед разведсообществом, то есть самыми доверенными, восстанавливая доверие, которое было прервано между разведсообществом США и Трампом, говорит: «Путин сидит на вершине. У него два столпа — ядерное оружие и нефть. Поэтому он опасен».

В. Пастухов ― Вы знаете, я точно не помню, кто это сказал, по-моему, Тютчев, что мысль изречённая есть ложь. Мы очень часто сами говорим нечто подобное, что Россия — это центральная африканская республика с ядерными ракетами. По-моему, этот слоган из 90-х до сих пор жив. И мы все понимаем всё про зависимость от нефти, про спекуляцию Кремлём ядерным оружием (фактически единственный крупный козырь, который у него есть). Но как только Байден это произнёс эту вроде бы простую истину, становится сразу очевидно, что примитивизация есть ложь. И это не касается Путина.

Понимаете, Запад тоже делает ошибки. И представление о России как о вечно стагнирующем государстве, которое вот-вот упадёт, периодически всплывает на поверхность. И так последнюю тысячу лет. То есть это всё было бы хорошо, но приблизительно тоже самое можно было бы сказать о России Сталина, а потом сказать, что он принял Россию с сохой, а оставил её с ядерной бомбой.

Приблизительно то же можно было бы сказать о России николаевской 19 века, потом были реформы, а потом был сначала уход иностранного капитала, потом импортозамещение, и к 1913 году Россия была одной из наиболее быстро развивающихся стран. То же самое можно было бы сказать о допетровской Руси, доивановской. Понимаете, Россия — это такое скрипучее дерево, которое скрипит и 100 лет стоит.

Я прочитал и это высказывание Байдена, и то, что он сказал дальше. С моей точки зрения, это не совсем так, потому что Россия — это не только нефть. Конечно, нефть. Нефть — это наша беда. Но, в общем, кто-то же делает и эти ракеты (и пока они летают), и кто-то делает эти самолёты. И в общем и целом, продолжает работает физтех, и продолжает работать МИФИ. И, в общем, не все выпускники физтеха, мягко говоря, выезжают из страны, а многие остаются. И причины не только материальные.

А. Венедиктов ― Владимир Борисович, а Байден зачем это сказал? Вот сегодня начинаются переговоры впервые после Трампа о стратегической стабильности в Женеве между американцами и россиянами. И Байден в этот момент говорит вот это. Ну, зачем тогда переговоры? Ну, Верхняя Вольта с ракетами…

В. Пастухов ― Вы знаете, мне показалось, что само это выступление было таким мотивационным отчасти, потому что там же была и вторая фраза: «Вы лучше его. Мои разведчики лучше путинских. И он знает, что вы лучше их. И поэтому из-за этого злится». Понимаете, в чём проблема, когда ты говоришь о разведке. Это же никогда нельзя сказать точно. Кто ж знает, чьи разведчики лучше? Пока война не случится, никто не узнает. Самомнение не красит разведку. Кто ж знает, какие лучше? То есть мне показалось, что, во-первых, это было такое мотивационное выступление. Но думаю, что есть и другая причина.

С моей точки зрения, при всём при том отношения России и США входят в гораздо более конструктивное русло сейчас, чем они пребывали предыдущие 6 лет от начала украинской кампании и при Трампе особенно. Потому что Трамп, конечно, влюблённый в Путина человек, был крайне удобен и приятен на вершине власти в Америке. Вообще была эйфория. Казалось, что это наш человек в Вашингтоне, которым можно будет вертеть как угодно.

И вдруг выяснилось, что американскую Конституцию писали люди, которые рассчитывали именно на эту ситуацию. То есть они её писали, держа в голове, что да, может так случиться, что такой фрик окажется во главе государства, и оно должно даже при этих условиях устоять. И удивительным образом устояло. И поэтому у Трампа были связаны руки, и он вынужден был, с одной стороны, объясняться персонально Путину в любви, а с другой стороны, возвращаться и под давлением обстоятельств принимать совершенно жёсткие и неконструктивные решения, заводя отношения в тупик.

У Байдена есть огромное преимущество. Оно состоит в том, что его никто не подозревает в том, что он русский шпион. И это как снять огромный камень с плеч. Понимаете, это развязываем ему руки. Мне кажется, что Байден своей реальной политикой, а не словами, продемонстрировал, что они нашли какую-то ниточку диалога с Путиным. И ситуация с «Северным потоком» является очевидным тому подтверждением.

А. Нарышкин ― Слушайте, а когда Байден говорит сейчас, что Россия будет в 2022 году вмешиваться в промежуточные выборы в США — это тоже такая мотивационная речь для разведчиков? Не расслабляйтесь?

В. Пастухов ― Да, это, безусловно, мотивационная речь. Второе: она направлена на всякий случай и вовне для того, чтобы республиканцы не расслаблялись. Но, в-третьих, это ведь действительно, правда. Мы ж говорили вначале, что проблема Путина в том, что он всем управляет и одновременно ничем не управляет. У меня есть абсолютно чёткое ощущение, что Путин детально утратил контроль над силовыми структурами в России.

А. Венедиктов ― Что такое «детально»?

В. Пастухов ― Как бы он задал общее направление на террор. Но террор — это такая штука… Это как тот каток из 4-й серии мультфильма «Ну, погоди». То есть ты выживаешь только тогда, когда ты бежишь быстрее катка, который катится за тобой. И, в общем, здесь положение Путина мало отличается от положения Сталина. То есть он уже может определять в некотором смысле вектор катка, но он не может на ходу регулировать шаг этого катка, он должен бежать впереди него.

То есть у меня есть ощущение, что Путин поставил таких людей, задал им такие ценности, развил такой уровень истерии внутри этих аппаратов, что они дальше работают уже, как самонаводящаяся ракета. Он может, может быть, иногда попытаться вмешаться, но какой от этого будет эффект?

То есть с моей точки трения, уже запущен такой вектор, а Главное управление Генштаба в определении внешней политики, да и внутренней в России, с моей точки зрения, очень сильно недооценено, как и вообще значение военных.

Путин уже вошёл в этот режим глобальной гибридной войны с Западом. И он из неё выйти не сможет. И он в принципе, я думаю, не в состоянии остановить вот эту машину, нацеленную на то, чтобы вмешиваться буквально во всё и вредить, где только можно!..

А. Венедиктов ― Только что вы говорили, что не надо примитизировать Путина. И только что вы сказали, что это примитивно: давайте сюда плюнем, тут покакаем, там пнём. Владимир Борисович, это мелкотравчато, что вы сейчас сказали.

В. Пастухов ― Понимаете, я сказал, что ситуация крайне сложная в своей противоречивости. Скажите, пожалуйста, когда травили Скрипаля неизвестные люди… Но, в общем, мы все как люди, обладающие доступом к публичной информации, взвешивая на весах вероятность, всё-таки понимаем, что, скорее всего, с большой долей вероятности это было сделано российскими спецслужбами и, скорее всего, офицерами российской военной разведки. Учитывая все последствия этой акции, это не было глупо, мелкотравчато?

А. Венедиктов ― Нет, конечно. Я сейчас от имени Владимира Владимировича считаю, что вы сейчас находитесь в логике премьера Джонсона или в крайнем случае королевы Елизаветы. Потому что демонстративно наказать предателя — это сплачивает службы, это вызывает гордость у служб, у бывших соратников господина Скрипаля.

В. Пастухов ― То есть демонстративно наказать предателя с использованием боевых отравляющих веществ…

А. Венедиктов ― Да.

В. Пастухов ― То есть это абсолютно нормально? То есть вы считаете в этой ситуации, что то, что произошло в Чехии, в Англии — это не было эксцессом исполнителей совершенно, что это было решение, принятое на высшем уровне, и Путин сказал: «Ладно, травите»?

А. Венедиктов ― Но это в тренде. Он запустил каток, но он не говорил, какой асфальт надо прокладывать.

В. Пастухов ― Стоп, стоп, стоп. Вот смотрите, вы вернулись всё-таки к моему образу. Всё-таки все мы из детства и 4-ю серию «Ну, погоди» помним. Я сказал то же самое. Он запустил каток, он создал вектор. Это делает он. И поэтому он этим руководит. Это первая сторона вопроса. Дальше. Каток оказался со встроенным диджитал-механизмом такого самонаведения. И вот уже детали, что именно этот каток вытворяет, Путин не всегда способен и может контролировать. В этом проблема.

Теперь с выборами в США. То есть, запущен каток троллить их, создавать напряжение, создавать ощущение страха…

А. Венедиктов ― Владимир Борисович, пропал звук.

В. Пастухов ― Потому что тогда мы бы опять себя почувствовали сильными. Вот эти детали, как это будет делаться, он не в состоянии контролировать, потому что это огромная машина. И поэтому Байден понимает, что это будет.

А. Нарышкин ― Но пока действия катка Владимира Путина устраивают. То есть интеллектуальная система настолько хорошо откалибрована, что вроде всё укладывается в эту каточно-репрессивную логику.

В. Пастухов ― Да. В общем, да.

А. Нарышкин ― А почему вы выделили Главное управление Генштаба Минобороны? Как раз мы сегодня об этом управлении много говорим, потому что Роман Доброхотов из «Инсайдера» и, в общем, расследование было посвящено как раз, в том числе, этим ребятам и голландскому журналисту. Что у них за роль такая большая, я уж не знаю, во внешней политике или в проведении операций за рубежом?

В. Пастухов ― На самом деле, у меня есть своя собственная доморощенная теория, в соответствии с которой, начиная с большевистской революции 1917 года, вся история России делится на 12-летние — 13-летние циклы. Поскольку нет в стране демократии, всегда есть борьба… Какие тут реальные силы могут быть, когда нет демократии? Это всегда в основном силовые структуры, то есть либо жандармерия в широком смысле этого слова, либо военные.

И вот у меня есть такая теория, что каждые 12 лет менялся какой-то спектр. То есть мы берём до эмиграции Троцкого — очевидно некое доминирование военных, а ОГПУ — это такая вспомогательная структура при всём её ужасе; потом 12 лет до начала войны — это доминирование, естественно, НКВД, ОГПУ, потому что мы знаем всё о разгроме армии и так далее; 1941 год, условно говоря, до смерти Сталина — это всё-таки военные в значительной степени; потом с приходом Хрущёва — это молодняк в КГБ…

Короче, начиная с украинской войны — это такой период у нас, когда, в общем, Путин больше доверия стал испытывать по отношению к военным. И я думаю, что такой период будет длиться где-то до 2025-2026 года, по моим расчётам. Знаете, как у Грибоедова: «Она не родила, но, по расчётам моим, должна родить».

Понимаете, мне кажется, что коренной перелом произошёл где-то на уровне 2013-2014 годов. Моё убеждение (я не могу это доказать фактологически), что решение о присоединении Крыма, решение о начале гибридной воды с Украиной — это решение, которое в значительной степени было пролоббировано Генеральным штабом, чем, допустим, ФСБ или Администрацией президента.

Понятно, что всё не так просто. Что сторонники были и там, и там, и были противники. Но это военное решение. В том числе и мотивация была военная. Она была связана с типичными страхами военных — об этом подлётном времени: поставят ракеты, через 3 минуты будут в Москве, и так далее.

Мы видим, как много внимания Путин, в традициях генсеков, уделяет военной проблематике и вооружениям. То есть, очевидно, его это заводит. Это больше, чем обязанность — это хобби, это его любимое детище. Я уверен в том, что там всё происходит в ручном управлении. Что он большую часть времени проводит на встречах с конструкторами, с молодыми ребятами, с теми в Генштабе, кто отвечает за вооружения.

Он вообще на самом деле, к сожалению, повёрнут на теме неизбежности Третьей мировой войны. Я думаю, что где-то на рубеже 2010 года его убедили в том, что выход из того международного кризиса, который наметился, как вы помните, экономическим кризисом 2008 года, без огромного военного конфликта (с учётом изменения климата и так далее) невозможен. И он на этом зациклен. Это, как сказал когда-то Карлейль, стало его доминирующей идеей.

Это меня на самом деле больше всего пугает в этом человеке, потому что готовность к войне, убеждённость в том, что война неизбежна, что она случится рано или поздно, и лучше ударить первым, чем ждать, когда тебя раздавят, а для этого надо готовиться — это то, что является на самом деле скрытым мотиватором всей внешней и внутренней политики России. И поэтому естественно, что военные ему в достаточной степени близки. Военные участвует в принятии очень многих решений. Их роль мы просто не видим, но она гораздо более значительна, чем среднему обывателю кажется.

А. Нарышкин ― Сергей Мамаев в чате YouTube пишет, спорит с вами. По его мнению, коренной перелом в правлении Путина — это «ЮКОС», а остальное следствие.

В. Пастухов ― Вы знаете, это мне напомнило времена моей молодости. Я вообще был таким круглым отличником, если не квадратным.

А. Венедиктов ― Кошмар!

В. Пастухов ― Это было ужасно. Теперь мне об этом стыдно вспоминать. Но однажды в своей жизни я провалился. Не знаю, как это произошло. Затмение нашло. На экзамене по истории партии. Я просто зазубривать-то не очень любил, но считал, что я выйду на общем знании истории. А оказалось, что на истории партии это не работает — ты просто должен тупо заучить формулировки. Там были «коренной перелом во время войны», «поворотный пункт войны» и ещё какие-то детали. И я просто запутался, что есть что.

Понимаете, сейчас у нас уже новый такой «Краткий курс истории Путина». Естественно, там были ключевые моменты. Во-первых, могу вам сказать, что ключевым моментом был «Курск»-Березовский-НТВ. Это первый перелом. Второй коренной перелом — это дело «ЮКОСа». Третий коренной перелом — это дело Магнитского, поворот к скрытой национализации, «доктрина Сечина», которая никуда не делась (по сути, закручивания гаек), решение Суркова о превращении всех олигархов в номинальщиков, которые от имени государства поставлены управлять активами, а кто не хочет, тот разделит судьбу «ЮКОСа».

Одновременно с этим начинается Мюнхен, и это начинает выплёскиваться во внешнюю политику.
Следующий поворот — 2008 год, кризис. Напуганный кризисом средний класс, который понял, что есть силы страшнее Путина. «Болотная революция», её провал, начало реакции. И вот тогда уже поворот к пониманию, что Запад — главный враг.

То есть понимаете, это такой спор ни о чём, потому что режим Путина прошёл огромный эволюционный путь. Мы сегодня имеем дело с совершенно другой страной и с другим Путиным, чем мы имели дело в 2000 году. Эта зараза развивалась и мутировала почище, чем коронавирус.

А. Венедиктов ― Смотрите: внезапное возникновение нашего южного фланга… Вернее, я бы сказал, снова Афганистан. Мы слышим очень тревожные заявление того же Шойгу. Туда перебрасываются наши войска, совместные учения с Таджикистаном и Узбекистаном. Не развернёт ли это нас от наших любимых друзей в Украине?

В. Пастухов ― Вы знаете, когда я просматривал новостную ленту, готовясь к этой передаче, я подумал, что, может быть, это косвенно отвечает на этот вопрос. Потому что когда мы говорим о странностях в отношениях между Россией и США, мы всё время забываем о том, что в шахматы играют два разных спеца. Путин — специалист по быстрым шахматам.

К счастью для Байдена, он не поставлен в условия, когда он должен играть в быстрые шахматы. Он может играть бесконечную партию. И вот в этом на самом деле главная слабость Путина. Потому что он, может быть, и сильный игрок — волевой, с куражом, ресурса у него на здесь и сейчас хватает. Но он не может позволить себе играть ни в какие шахматы, кроме быстрых.

И в этом, может быть, как раз такой глубинный смысл замечания Байдена. Он сказал коряво, но смысл был в этом. Потому что у Путина тикает. У Байдена ведь тоже тикает, но нет так. Байден может позволить себе играть в длинные шахматы.

То есть ему на самом деле не так важно, что будет с Путиным. Потому что Путину важнее всего, что будет с ним лично, и что будет с тем кланом, который привёл его к власти — разорвут их на части после того, как его не станет, или всё-таки останутся. Потому что в России умеют разрывать на части. А кто не помнит, пусть почитает про первые несколько часов после смерти Бориса Годунова — как там разрывали на части его семью и всё остальное.

Поэтому что волнует Байдена? Его не волнует, что будет с Путиным. Его волнует, что будет с Россией через 10 лет, через 20 лет, через 30 лет. И они играют тихо и медленно, потому что ни считают, что эта угроза переварится внутри самой себя.

И они сейчас ставят Россию на растяжку. А что значит на растяжку? Это, по китайской философии, которую так любят Путин, «заставь врага воевать на несколько фронтов». То есть они сейчас уходят из Афганистана, потому что Афганистан достаточно далеко от них. Террористическая угроза есть, но они, благодаря новейшим электронным технологиям, ее сейчас купируют эти риски лучше, чем в 2001 году. А вот под боком у России это, конечно, бомба. Это поставит нас на растяжку и заставит растягивать ресурсы.

Вся эта война сейчас переходит в стадию ресурсной войны. Афганцы будут уклоняться от лобового столкновения с Путиным. Они понимают, что в лобовом столкновении Путин их переигрывает. Значит, они будут уходить. Они будут заставлять его тратить ресурсы. Потому что все, кто хотят сегодня вернуть Россию в 70-е золотые брежневские годы, должны помнить, что это можно. То есть вообще-то можно, и это будет. Но тогда надо помнить, чем это закончилось, потому что закончится тем же.

А. Нарышкин ― Слушайте, а вот вы, сказав, что Соединённые Штаты ставят Россию на растяжку, мне кажется, во многом повторили такой российский штамп относительно того, что Западу, и в первую очередь Соединённым Штатам, нужна слабая Россия. Вы же об этом?

В. Пастухов ― Вы знаете, это не пропагандистский лозунг. В общем и целом никто не отменял конкуренцию между странами, борьбу за ресурсы, борьбу за лучшие условия жизни для себя. Есть конкуренция между Америкой и Россией, между Россией и Западом. Но есть и конкуренция между Англией и США. Есть очень много недопонимания.

Есть Борис Джонсон, который совершил ошибку похлеще Путина. Он однозначно поддерживает своего друга Трампа и называл Байдена как раз именно так, как мои слушатели хотели бы, чтобы я сейчас назвал Путина. А потом Байден победил, и ему пришлось приложить много сил, чтобы об этом забыли.

Байден ирландец. Он не очень доволен соглашением по брекситу. Джонсону обещали в предыдущей итерации, что если он быстро выйдет из соглашения с Европой, то ему подарят договор о свободной торговле с США. А сейчас ему его не дарят.

Поймите, почему у нас всё время такой центропупизм — Россия, Россию обижают? Конкуренция — это норма. Конкуренция России с Западом будет при Путине. Если Навальный придёт к власти, при Навальном будет ещё хуже, потому что Запад подумает, что надо попробовать, и Навальный будет отвечать. Не будет Навальный, будет кто-то другой.

Это нормально. Конкуренция — это вообще нормальные отношения. Это спорт. Проблема состоит в том, когда это становится недобросовестной конкуренцией, или когда ты заигрываешься, или когда у тебя амбиции не по амуниции. А вот это то, что сейчас происходит с Россией. Ты объявляешь тотальную войну Западу. Ты в каждой бочке затычка. И даже если ты уже не затычка в этой бочке, то всем мерещится, что всё-таки ты затычка в этой бочке. Потому что все хакеры мира теперь в русских косоворотках. Понимаете, даже если у них корейский разрез глаз. Но в данной ситуации ты эту перчатку бросил, а потом говоришь: «Ну, гады, они ставят меня на растяжку». А на что им тебя ставить?

Для этого должна была существовать дипломатия, которая обеспечивает мирные условия сосуществования, для модернизации, в которой Россия остро нуждается. А наша дипломатия — это что-то среднее между колхозным клубом с пропагандистскими частушками и управлением военной пропаганды, которое вещает на линию фронта через микрофон: «Немецкие солдаты, сдавайтесь!».

А. Венедиктов ― Я бы вернулся к внутренней политике. Сегодня один из кандидатов от правящей партии (не будем делать ему рекламу, очень знаменитый), описывая своё впечатление о Путине, сказал: «Я вижу всего трёх человек в истории XX-XXI века, которые мои идолы, которые для России сделали всё и готовы пожертвовать». Вы удивитесь: Николай Александрович Романов (Николай II), Иосиф Виссарионович Сталин и Владимир Владимирович Путин. Владимир Борисович, давайте себе представим, что это вся партия «Единая Россия», вот так встроим. Не Грозный, но Романов — Николай II. Сталин — понятно, и Путин тоже. Что это за видение такое?

В. Пастухов ― Ну, это видение достаточно непрофессиональное.

А. Венедиктов ― Так у нас политики непрофессиональные, чего тут?

В. Пастухов ― Да, это веяние в духе новейших учебников истории, которые сейчас появляются. Понимаете, здесь, конечно, нарушение такой цепочки, потому что Путин — не Сталин, а пародия на Сталина. Понимаете, если бы Путин был Сталиным, мы бы сейчас с вами либо не общались, либо общались в совершенно другом месте.

А. Венедиктов ― Перестукивались.

В. Пастухов ― Перестукивались, да. Мы бы опять изучали радио на уровне азбуки Морзе, тут я с вами согласен. Это первое. То есть можно говорить всё, что угодно, то, что происходит в России, меня пугает, это абсолютный неототалитаризм. Но неототалитаризм — это не тоталитаризм, как и неоимпериализм — это не империализм. Условно говоря, ты не сможешь обвинять страны в современном империализме. Как, скажем, англичане привязывали сикхов к пушкам и стреляли, соревнуясь, чья голова взлетит выше — такого, конечно, при неоимпериализме уже нет. Так и при неототалитаризме. То есть всё понятно, но это не сталинизм.

Дальше. Сравнивать Сталина с Романовым — это вообще довольно странная ситуация. Романов — трагическая фигура. Человек, который не должен был бы находиться на этом месте, потому что Россия — такая страна, где люди, у которых приоритет семейных ценностей над жаждой власти, изначально жертвенные.

У нас два таких человека. Это Николай Романов, который очень любил свою семью и потерял власть и жизнь, и Горбачёв, который очень любил свою семью, но, слава богу, нравы стали другими — потерял только власть. Поэтому тут совсем никуда. Поэтому человек захотел лизнуть, но лизнул, наверное, глубже, чем ситуация того требовала.

А. Нарышкин ― Владимир Борисович, я хочу вас вернуть к Украине, о которой мы вскользь упоминали. Провели интересный опрос, по которому почти что половина украинцев считают себя всё-таки…

А. Венедиктов ― Да ладно, 41%.

А. Нарышкин ― Ну хорошо, 41%, значительная часть украинцев считает себя единым народом с русскими. Это как бы такой ответ Владимиру Путину на его статью. Что теперь Путину делать с результатами это опроса?

В. Пастухов ― Вы знаете, было такое течение философской мысли — софизм, который ставил вопросы, на которых теоретически и логически правильных ответов нет, и потом годами упражнялись в поисках правильного ответа. «Сколько чертей может усидеть на кончике иглы?». То есть людей реально десятилетиями, если не столетиями волновал этот вопрос. Никто не понимает, что такое кончик иглы, плохо понимают, кто такие черти. Вот вопрос о том, сколько народу может усидеть в имперском сознании — это из разряда «Сколько чертей можно посадить на кончик иглы?».

Мы имеем, естественно, живой эволюционный процесс этногенеза, то есть становления нации. Естественно, этот процесс имеет какой-то корень, и из него потом начинают расходиться какие-то то ветви. Эти расходящиеся ветви в какой-то момент удаляются достаточно далеко друг от друга, и их можно определять как самостоятельные народы. Но при этом всё зависит, как говорится, от микроскопа, которым ты пользуешься.
То есть ты можешь взять лупу, посмотреть и сказать: «Да нет, это единый народ». Потому что ты не увидишь этих различий. То есть при увеличении 3 ты не увидишь разницы. Ты можешь взять увеличение посильнее — скажем, 30 — и скажешь: «Нет, это два народа». Потому что есть очевидно разная ментальность, разные привычки и обстоятельства. Можешь взять на самом деле электронный микроскоп и сказать: «Это полная ерунда. Я вообще не могу понять ничего, что здесь происходит, потому что вижу только броуновское движение атомов».

Поэтому этого вопроса не существует. Мы прекрасно понимаем, что есть два достаточно близких народа, которые под одним углом зрения можно назвать единым народом, пожертвовав какими-то различиями. А при других условиях можно обозначить как два разных народа, сосредоточившись на этих различиях. И кому как выгодно, тот под тем увеличением и смотрит. То есть гораздо важнее понять, что с этим делать.

И второе, что очень важно понять. Я, как юрист, имею 25-летний, если не 30-летний опыт разрешения всякого рода споров. И я должен сказать, что никакие споры не разрешаются тяжелее, чем споры между ближайшими родственниками. Поэтому вот этот спор о близости народов на самом деле тупиковый, потому что если брат пошёл на брата, то это хуже, чем плохой сосед.

Поэтому это спор ни о чём. Это вопрос о том, как нам сейчас выпутываться из ситуации, когда два народа с очень похожим, но не совпадающим, с моей точки зрения, культурным кодом в силу трагической и самой серьёзной стратегической ошибки, допущенной Путиным и Кремлём, оказались расколоты, когда, как я уже сказал в прошлой передаче, мы в интересах решения одной маленькой проблемы пожертвовали ферзём, обменяв его на пешку. Потому что мы решили проблему погасить революцию в России, и мы решили проблему поднятия патриотического духа — в общем и целом…

А. Венедиктов ― Ничего себе пешка, Владимир Борисович! Ничего себе пешка!

В. Пастухов ― Это пешка с точки зрения перспективы в 20-30-40 лет. Вы понимаете, считайте меня имперцем, считайте, что я более жадный, чем Путин.

А. Венедиктов ― Записали.

В. Пастухов ― Да, я не скрывал никогда. Потому что я считаю, что если суждено в империи родиться, то даже если ты уедешь на край моря, ты всё равно останешься имперцем. Вопрос в том, что имперцы бывают умные и глупые, обращённые в прошлое и в будущее. Но если ты родился в лоне русской культуры, у тебя шансов нет…

Понимаете, это культура имперская. И она лет на 100-200 вперёд такой и останется.
Так вот в моей системе ценностей вопрос о том, чтобы иметь Украину в качестве глобального партнёра, пусть независимого, пусть даже нейтрального, но с которым можно коммуницировать, и с которым рано или поздно при помощи мягкой силы выстроить отношения, в основе которых лежит как раз использование вот этого родства языков и культуры — это всё важнее, чем вытащить эту занозу Крыма.

Крым — это была заноза в национальном сознании. Я хочу сказать, что этот вопрос «Чей Крым?» вообще, как любой софистический вопрос, не имеет ответа. Юридически украинский, культурно был и оставался русским. И это проблема Украины, что она за 20 лет или чуть больше, которые Крым находился в её распоряжении, не смогла решить проблему крымской автономии. Не смогла решить эту проблему таким образом, чтобы подавляющая часть населения Крыма была бы за то, чтобы остаться в Украине. Эта проблема была запущена, и она взорвалась как бомба. И от этого мы тоже никуда не денемся.

А. Венедиктов ― Владимир Борисович, но вы сейчас описали нынешнюю историю с Беларусью. Нужно было Путину превращать Украину при Януковиче в нынешнюю Беларусь. Вот Янукович — он такой Лукашенко, и вся прозападная евросоюзовская оппозиция выгнана, подавлена. Экономически мы сейчас затягиваем Беларусь, Беларусь затягивается. Вот так надо было с Украиной, да? Не Крым брать, а всю Украину? Не Севастополь, но Киев и Львов?

В. Пастухов ― Нет, давайте так: именно так он и попытался.

А. Венедиктов ― Ну да, так я же вам про это!

В. Пастухов ― Но у него не получилось. Нужно было наступить на горло своей песне. Понимаете, ключевое, что Россия не поняла в Украине — это то, что в основе украинских майданов лежит национально-освободительное движение. Это не демократическое движение. И мы видим по результатам Украины: с демократией у них, конечно, получше, чем в России, но у них тоже всё швах-швах.

Это национально-освободительное движение. Именно поэтому ракурс, который навёл Путин — «один народ» — не позволяет Кремлю увидеть в стратегическом планировании то, что было понятно даже Ленину. Кстати, вы обратили внимание, как Путин встал на сторону Сталина в споре с Лениным?

А. Венедиктов ― Обратили.

В. Пастухов ― Я об этом думал 20 лет: кто же первый скажет, что в стратегическом споре Сталина с Лениным Сталин по результатам выиграл? Я никогда не ожидал, что это скажет Путин. Но это класс! Потому что очевидно, что у нас было две линии — сталинская и ленинская. Теперь Зюганов должен сейчас встать на дыбы. То есть его топчут по всем параметрам.

Так вот с моей точки зрения, нужно была понять, что процессы, которые мы сейчас наблюдаем в странах бывшего СССР, исторически неизбежны. Эти процессы укладываются в простую формулу. Когда в колониях (а давайте называть вещи своими именами — и Украина, и Белоруссия ничем в этом смысле особо от Средней Азии и Прибалтики не отличались, потому что это были колонии России) происходит революция, то первые 20-30, иногда 40 лет самоидентификация национального сознания в колониях происходит от обратного: я тем более независим, суверенен, самодостаточен, чем дальше я отпихнулся от метрополии.

И только спустя какое-то время, когда происходит рост другого поколения, начинается переход от самоидентификации от противного к самоидентификации от того, кто же я есть на самом деле. И тогда острота отношений с бывшей метрополией резко спадает.
Мы всё это видели на прекрасном примере. У нас есть великолепный пример — он называется Финляндия. Почитайте работы финских социологов, которые очень хорошо показывали, как в течение, наверное, первого полувека самоидентификация финнов происходила в их отталкивании от России.

А. Нарышкин ― Владимир Борисович, простите, то есть вы хотите сказать, что Украина ещё повернется к России парадной стороной и потянется к Владимиру Путину в объятия сама?

В. Пастухов ― Украина повернется к России обратной стороной, и Россия повернется к Украине, и эти народы будут сотрудничать. Но произойдёт это уже через много-много десятилетий именно потому, что Путин вбил такой клин между этими народами, что зарастать это будет очень много лет.

Оно зарастёт, потому что я много раз говорил о том, знаете, что уж было между нами и немцами — не сказать словами. У меня мама, которая девочкой эвакуировалась последним эшелоном из Чернигова и помнила лицо немецкого лётчика, который их расстреливал из пулемёта, до середины 80-х годов не могла слышать немецкую речь. Слава богу, у моей мамы довольно солидный возраст, она пережила многое, и на последних чемпионатах мира по футболу она активно болеет за немецкую сборную. Так что зарастает всё, поверьте мне.

А. Нарышкин ― Наше время вышло. Спасибо огромное! Владимир Пастухов, научный сотрудник Университетского колледжа Лондона. Алексей Венедиктов и Алексей Нарышкин. Это была программа «Персонально ваш». Тем, кто смотрел нас в YouTube на канале «Эхо Москвы», советую поставить лайк и подписаться на наш канал. Спасибо большое! Счастливо!

А. Венедиктов ― До свидания!





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Владимир Владимирович лично взялся управлять Катком, но его этому не учили в школе КГБ, поэтому он всё равно попадёт в аварию.
________________________________________

Прямо перед развалом СССР умные люди говорили: "Есть у России Украина — есть империя. Не будет Украины вместе с Россией — не будет империи". Мы обменяли Крым на империю. Мы потеряли то, что потеряла Римская империя с потерей Египта, который кормил Рим и позволял ему владеть Миром. Но зато Крым наш…
________________________________________

Вопрос не в том, что нет экономики в России — она есть. Вопрос в том, что она не растёт после 2008 г. И поэтому приходится компенсировать это разными гибридными войнами. И дело не в том, что вдруг после 8 лет роста ВВП под 7% кто-то подсказал Путину, что без большой войны не обойтись. Просто эти самые тучные годы не были использованы для диверсификации экономики, а деньги были украдены…
________________________________________

И не виновата Украина в том, что оказалась беднее России, что и сыграло главную роль в волеизъявлении крымчан.
________________________________________

ЧК — НКВД — МГБ — КГБ — ФСБ. Это одна и та же, специально созданная чекистами, громадная машина репрессий против инакомыслящих. Просто иногда ускоряют её ход, иногда замедляют, но работает она уже 100 лет! Работает она беспощадно как гигантская гильотина по уничтожению неугодных властям людей.
________________________________________

Я как Пастухов имперец в том смысле, что Россия достойна лучшего места в мире. Она и сейчас не последняя страна вопреки бездарности и серости правителей. Их надо растить и пестовать во множестве, чтобы лучшие возглавили страну. А сегодня во главе случайный, плохо воспитанный полувоенный. Не удивлюсь если в его планах захватить Киев и перенести туда столицу России…
________________________________________

К режимам лениных, сталиных, путиных, мао и т.п. не стоит подходить с позиций политолога. Вот социология криминальных структур, то есть анализ деятельности банд — самое то!
________________________________________

Кстати, у французов постарше такая же "любовь" к немцам. Молодые уже нормальны.
________________________________________

Каток был в третьей серии, после мотоцикла. Любимая серия :)
________________________________________

Украина, умывшись кровью, отгребет от Мордора. Перекрестившись, скажет "Повезло". Спрыгнуть с поезда, летящего в пропасть…
________________________________________

Россия дружит с нефтью, а Украина — с Западом. Чья дружба будет успешней?
________________________________________

Вот что безмерно удивляет во всех подобных мнениях, от Венедиктова до Пастухова и прочих, так это представление Путина каким-то мыслителем и стратегом. Почему? Где эти его победы? Кругом одни враги. Самое главное поражение Путина в том, что он разделил население страны на крыс и остальных. С внешним врагом возможно примирение, сотрудничество — пусть и через десятки лет, а с крысами это исключено! Поэтому ставка на крыс обречена.

Сталину хватало ума это понимать, и время от времени он загонял некоторые жирные экземпляры в подвалы Лубянки. Путин же, просто не понимает, что его внаглую используют, точнее его идею-фикс о стремлении к военному превосходству и возможной победе в III Мировой. Отгородившись от людей и порабощённый своей идеей-фикс, он действительно думает, что окружён единомышленниками и патриотами, готовыми идти на смерть ради победы России. Безумец!

Справедливости ради нужно в эту телегу запрячь и политиков Запада. Своими невнятными действиями они укрепляют веру Путина в возможность победы путём повышения ставок. Рано или поздно джокером в этой игре будет, к примеру, предложение обменять территорию на жизнь своих детей и внуков: вы возвращаете Аляску или мы подрываем все ядерные заряды на своей территории — мы мгновенно в рай, а вы будете дохнуть. Ну, господа удавы, что вам милей и дороже?..

P.S. Я не скажу большинство, но многие из населения России поддержали бы такой поворот событий…
________________________________________

Приятно послушать образованного, умного и интеллигентного человека.
________________________________________

На всякого мудреца довольно простоты. И как бы мудрец не пытался спланировать историю, обычные простые вещи могут поставить в одночасье всё с ног на голову. Например, подорожала картошка, и уже тревожно. Или вдруг начнёт валиться рубль (он всегда обваливается вдруг, иногда вопреки здравому смыслу). Поведение человека, лишённого почти всего, скованного обязательствами, связанного долгами, находящегося в постоянной тревоге, непредсказуемо. Особенно когда нет выбора, надежды. Уходят на свалку, в небытиё подставные и придуманные партии. А дальше только пустота, голые степи, горящие леса и вспаханные кладбища… Сегодня умерло пятьсот человек, завтра семьсот. Казалось бы, обычная простая история — смертность. Но, если ты всегда герой, попробуй, останови этот процесс.
________________________________________



ИСТОЧНИК

ВЕДУЩИЕ: Алексей Венедиктов, Алексей Нарышкин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Военные агрессии (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Путин (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • Политика (0) > Внешняя политика (0)
  • Международные события (0) > Америка (0)
  • Власть (0) > Проблемы армии (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 29.11.2021 - ЗЛОВЕЩАЯ ТЕНЬ ПИОНЕРА-ГЕРОЯ ПАВЛИКА МОРОЗОВА
  • 29.11.2021 - ОТВЕТ ДМИТРИЮ БЫКОВУ
  • 28.11.2021 - ЗАГРЯЗНИТЕЛИ РАДЫ
  • 28.11.2021 - «Я ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ»
  • 27.11.2021 - РАЗГОВОР ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО С АЛЕКСАНДРОМ ГНЕЗДИЛОВЫМ
  • 27.11.2021 - НА ПУТИ К КАТАСТРОФЕ
  • 27.11.2021 - «ДЕЛО ВРАЧЕЙ» XXI ВЕК
  • 26.11.2021 - РЕШЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 26.11.2021 - НА НАШИХ ГЛАЗАХ РАСТОПТАНА ЧЕСТЬ РОССИИ
  • 26.11.2021 - МЕЧТА О ДЕМОКРАТИИ
  • 25.11.2021 - КОВИДНЫЙ КЛУБОК
  • 25.11.2021 - ОЧЕНЬ ДРУГАЯ РОССИЯ
  • 25.11.2021 - ИНФОРМАТОРУ И ИСТЯЗАТЕЛЯМ ГРОЗЯТ ОДИНАКОВЫЕ СРОКИ!
  • 24.11.2021 - ФИНАНСОВАЯ ПОМОЩЬ «НУЖДАЮЩИМСЯ» МИНИСТРАМ
  • 24.11.2021 - ЧТО ВАЖНО В ДЕЛЕ САФРОНОВА?
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru