Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[22.10.2021]

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ВЫБОРОВ — ЭТО ИЗМЕНА РОДИНЕ

Сергей ЦЫПЛЯЕВ: советский и российский политический и государственный деятель, один из создателей Конституции 1993 года, полномочный представитель Санкт-Петербургского университета технологий управления и экономики, главный редактор журнала «Власть»

ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ

Сергей ЦЫПЛЯЕВ:


Люди, которые из ложно понятых понятий государственности, патриотизма занимаются фальсификациями на выборах, на самом деле, государственные преступники сродни измене Родине, потому что они пытаются изменить волю главного носителя власти, а это народ.

И каждый, кто пытается как-то в этом участвовать, на самом деле, разрушает государство. Во времена сталинские сказали бы, что это враг народа.

Выборы — это тот институт, который выбирает не лучших, а тех, кому мы доверяем. Если выборы не производят доверия, то, грубо говоря, фундамент власти не возникает, а власть оказывается висящей в воздухе. Мало ли что вы там нарисовали…

Всё это производит ужасающее впечатление, показывающее, как на самом деле мы живём. Вот есть некий тонкий культурный слой, который мы вроде строим по-новому, стараемся соответствовать каким-то образцам, Конституции пишем. А дальше ныряем в глубинную власть. Есть глубинный народ и глубинная власть. И в этой глубинной власти всё как было, так и остаётся. То есть зуботычина и то, что писалось ещё во времена Герцена «Былое и думы», что царь за стишки и за словечки сгноит в тюрьме и погонит в Сибирь, а воровать можно сколько угодно…

Вот это всё, конечно, тяжелейшее впечатление производит и говорит о том, что нам ещё очень долго предстоит работать как нации, для того чтобы выработать из себя нацию республиканцев, а не нацию верноподданных холопов. Это колоссальная внутренняя работа страны и элиты в первую очередь, которая с ней не справляется.

И ещё что принципиально важно. У нас в избирательной системе половина — пропорционалка, половина — мажоритарка. Я, конечно, сторонник мажоритарки. Но если уж вы сказали слово «пропорционалка», то вы и действуйте соответственно.

Давайте посмотрим, как работает немецкая система. Там тоже половина — по округа, половина — по спискам. Но проценты, которые получены в списках — это святое. И этот процент должен быть выдержан в парламенте. Вот, например, набрала ХДС 25%, вы получите 25% мест. Но первую часть этих мест займут те, кто выиграл по округам, и только остаточек уже пойдёт из списков!

Если даже у вас по округам больше, чем ваша квота, то вам дадут дополнительные мандаты. А чтоб опять не нарушить пропорцию, другим партиям тоже мандаты добавят. Вот что значит пропорциональная система!

В общем, в определённом смысле выборы у нас — это национальное унижение. И дело не только в каких-то людях на самом верху, в этом же участвуют наши граждане на каждом километре. Это же громадное количество избирательных комиссий! И везде есть такое ощущение, что, в общем, это как-то нестыдно и с этим можно работать. Разве можно с этим согласиться?!

У нас ещё есть совершенно ужасающая практика паровозов, когда люди встают в списки, а потом бросают народный мандат, не понимая, что именно этот мандат является самым ценным… Вот такие моральные оценки. Поэтому те люди, которые ушли из списков вот сейчас, всё это сделав, они заслуживают только лишь презрения.

Вообще, в выборах должны участвовать не власти, а партии. И поэтому правильный принцип: один человек от одной партии в избирательной комиссии. И даже если все партии будут вороватые, они друг за другом замечательно присмотрят. Вот это принципиальный пункт.

Да, сегодня выборы зарегулированы так, что почти ничего невозможно сделать. Но институт выборов — это не собственность власти. Институт выборов — это собственность общества! И за него, за борьбу за выборы люди клали столько жизней! Поэтому нам этот институт именно как общественный институт надо сохранять.

Если мы сегодня откажемся от неё, то власти с радостью отменят выборы. Оно им надо, если оно нам не надо, если мы не считаем это важным?! Мы должны сберечь этот институт до того момента, когда это у нас потребуется. А он нам обязательно потребуется раньше либо позже. Нет других вариантов в мире, кроме этого.

Поэтому я считаю, да, идёшь, голосуешь принципиально. Называю это «принципиальным голосованием». Это моя позиция. Вторая позиция: принципиально голосуешь только за того, за кого ты готов поручиться, кого близки идеи, на кого готов отдать деньги и время, и поддержку.

Потому что мы хорошо помним времена, когда вообще были выборы одного из одного. Мир помнит времена, когда вообще никаких выборов не было. Какие выборы, к чёртовой матери?! Монархия либо наследственная, либо коллегиальная: принимают решение, назначают следующего тирана. Вот и вся история…

Ещё раз самое главное подчеркну. Выборы — это не собственность власти, это ценность и собственность общества! И понимая это, тогда мы совершенно по-другому к ним относимся. Да, нам не дают сегодня выбирать как надо. Но мы не должны сдать этот институт по малодушию. Всё равно его надо поддержать, а потом воспользоваться, когда это потребуется.

                                                    * * *

К. Ларина ― Добрый вечер. Начинаем программу «2021». Как всегда, ведут её Ксения Ларина и Виталий Дымарский. А в гостях у нас сегодня Сергей Цыпляев, полномочный представитель Санкт-Петербургского университета технологий управления и экономики и главный редактор журнала «Власть».

С. Цыпляев ― Именно.

К. Ларина ― Что совершенно потрясающая для меня новость! Оказывается, журнал такой есть и существует долгие годы. И главный редактор наконец-то признался в том, что он главный редактор. Скрывал от нас.

В. Дымарский ― Он свеженазначенный главный редактор.

С. Цыпляев ― Свеженазначенный, да. Добрый день, коллеги. Так что если кому нужна власть, то это ко мне, пожалуйста. А журналу уже 28 лет. И когда-то он вообще лежал во всех кабинетах администрации президента и правительства, и почти всё наше высшее руководство входило в редакционный совет, а кое-кто и до сих пор остался там, но уже, наверное, не помнит.

В. Дымарский ― Но уже не знает об этом.

К. Ларина ― Тогда и у вас как у главного редактора есть шанс получить Нобелевскую премию мира, как это сделал ваш коллега Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты». Как вы считаете?

В. Дымарский ― Да, Сергей, хотелось бы, во-первых, ваш комментарий. Что это? Такого рода премии — это же какой-то сигнал, наверное?

К. Ларина ― Конечно.

С. Цыпляев ― Первое, мои поздравления Дмитрию Муратову, поскольку он прошёл очень тяжёлую дорогу на посту главного редактора «Новой газеты». И даже, наверное, сияющая перспектива получения Нобелевской премии вряд ли, что называется, уговорит кого-то идти этой дорогой ещё раз — дорогой потерь и, конечно, приобретений. Поэтому мои самые искренние поздравления и поддержка Дмитрия в дальнейшем.

Теперь по премии. Конечно, разные премии совершенно. Одно дело — физика, химия, биология, медицина. Там понятные достижения, довольно чётко очерчены задачи, которые решаются. И чаще всего эти премии приходят к людям, которые эту работу сделали уже довольно давно.

А особняком стоит, конечно, Нобелевская премия мира. Если там работают соответствующие комитеты шведские, то Нобелевскую премию основатель Альфред Нобель доверил только самому, как он считал, неподкупному парламенту — норвежскому Стортингу. Именно норвежский Стортинг, политический орган, безусловно, принимает решение.

И конечно, Нобелевская премия мира — это всегда, как говорит Виталий, сигнал, это в определённом смысле оценки, что сейчас в мире считается важным, принципиальным, моральным и поощряемым. И вот мы понимаем прекрасно, что последние столетия идёт большая, сложная дорога в сторону либеральной демократии в мире. Да, с откатами, но, тем не менее, количество этих стран постоянно растёт.

И поэтому те люди, которые занимаются борьбой или утверждением прав и свобод человека, они, безусловно, получают поддержку. Особенно в тех странах, в которых права и свободы гражданина и человека — это вообще что-то новенькое, не очень ещё вошедшее в плоть и в кровь, ещё не вошло нам под кожу. Поэтому чаще всего в таких странах бывают сложности. И те, кто идут первыми, им, конечно, тяжело. И поэтому их поощряют.

В. Дымарский ― Но, может быть, здесь есть и другая сторона дела? Может быть, это некий компромисс? Поскольку, что там скрывать, мы все понимали, многие ждали всё-таки, что эта премия достанется Навальному. И не дать Навальному, но дать России?.. То есть такое некое компромиссное решение.

С. Цыпляев ― Я могу себе представить, что Стортинг сидел и тоже думал над тем, насколько надо входить в более острую конфликтную ситуацию. И всегда бывает вопрос, что поощрять надо в большей степени: какое-то длительное служение или когда человек волею судеб оказывается мучеником, и это очень серьёзно воздействует на умы и сердца людей? Но никто не сказал, что Навальный выбыл из этого списка на будущие годы. Поэтому посмотрим. Лиха беда начало.

К. Ларина ― Кстати, я, например, не знала, что Дмитрий Муратов вообще был номинирован на эту премию. Вы знали об этом?

В. Дымарский ― Нет. По-моему, Дима сам не знал. А, может быть, знал.

С. Цыпляев ― Там очень многие члены Нобелевского комитета имеют право номинирования. И чаще всего этот весь лист не публикуется — мы помним жуткие скандалы, когда происходили утечки из этих листов — для того, чтобы не ставить людей в неудобное положение.

К. Ларина ― Да, там же несколько сотен номинантов. Даже на эту одну премию мира там много. Вот про Алексея мы знали, а про Дмитрия — нет. Там, кстати, эту премию же они разделили с журналистом филиппинским.

В. Дымарский ― Это филиппинская журналистка, да. Но давай всё-таки поддержим Сергея. В любом случае, мы спрашиваем про Навального не потому, что мы недовольны тем, что вручили Муратову. Я думаю, все на «Эхе», безусловно, невероятно довольны этим. В общем, мы рассчитываем теперь просто на Муратова. Он теперь должен быть нашим главным защитником. Хотя ему очень трудно будет теперь.

К. Ларина ― Виталь, всё-таки не то слово «довольны». Что значит довольны? Это же не приз за лучший фильм. Это всё равно что некий прожектор, который высвечивает самую болевую точку.

В. Дымарский ― Конечно. Безусловно.

К. Ларина ― И в нашей стране, в частности, сегодня заниматься журналистикой независимой — это сродни подвигу, это опасно. Эту премию мира получил человек, у которого убивают журналистов за то, что они занимаются своей профессиональной деятельностью. И эту премию дали единственной уцелевшей на сегодняшний день такой федерального уровня газете. По сути, «Новая газета» — последний уцелевший орган печатный прессы. Так что это тоже важно, безусловно. Конечно, особенно сейчас, в дни, когда отмечается 15-летие со дня убийства Анны Политковской.
Поэтому да, спасибо за то, что вы правильно видите, так бы я сказала, наши проблемы и правильно видите расклад в стране.

С. Цыпляев ― У нас в стране идёт большая дискуссия по-прежнему о том, что такое хорошо и что такое плохо. И даже если мы ничего ни говорим про Запад, мы всё равно всегда на него оглядываемся. Это такой комплекс неполноценности. И конечно, когда мы понимаем, что человек получает такую мировую поддержку, немножко, может быть, кто-то о чём-то задумается, акценты сместятся. Я вспоминаю, конечно, Андрея Дмитриевича Сахарова, который стал Нобелевским лауреатом. И это в какой-то степени тоже стало для него охранительной грамотой.

А завершу я некой историей. Один из действующих представителей истеблишмента в таком небольшом, узком коллективе сказал: «Гадят нам американцы. Это ЦРУ же всё организовало, что Нобелевскую премию Пастернаку дали». На что я сказал грустно: «Да, вот не подсуетились бы американцы, и ушла бы Нобелевка». Вот история из жизни.

К. Ларина ― Но всё равно это политическая премия. Мы прекрасно это понимаем. Как и премия Сахарову была политическая. Как и премия Солженицыну, хотя она была премией по литературе, и Пастернаку, про которого вы вспомнили, это тоже была акция поддержки.

С. Цыпляев ― В этом смысле Нобелевская премия мира всегда будет политическим решением, поскольку, что такое мир и что такое война каждый понимает по-своему. А лучшее определение политики я нашёл в своё время в детской энциклопедии своего сына, где было написано, что политика — это способ людей договариваться, как им жить вместе, а не ругательное слово. Так что это нормально, когда премия становится политической. Мы тоже должны на земле договариваться, как нам жить вместе. Вот это какой-то элемент процесса договорённости.

В. Дымарский ― Теперь к актуальной повестке. Что у нас происходит? Да как-то, в общем, ничего не происходит, по-моему.

К. Ларина ― Ну как? Про выборы Сергей должен высказаться.

В. Дымарский ― Про выборы, да. Знаете, я обратил внимание. Здесь как раз со своими студентами говорил. Я им поручил написать комментарий по выборам. Вот они мне прислали. А прошло уже две недели. Я понял, как неинтересно, как быстро из информационного поля ушли эти выборы. Сегодня их уже не обсуждают. Это уже вчерашний день. Но тем не менее. Это вчерашний день, но из которого мы, по-моему, до сих пор не сделали необходимых выводов. Может быть, это сделает Сергей Цыпляев?

С. Цыпляев ― Я попробую. У нас, конечно, подход такой, что выборы закончены, забудьте.

К. Ларина ― До следующих выборов забудьте.

С. Цыпляев ― Да. Наше понимание уже общественное. Но мы не совсем воспринимаем это как серьёзные выборы, потому что мы понимаем где-то, что вождя мы выбираем на других выборах, а это, в общем, такие некоторые люди, работающие рядом с вождём.
Я пока не хочу вдаваться в детали. Хотя я могу сказать, что Петербург дал массу примеров этих деталей, которые показывают, что нам ещё далеко-далеко идти до нормальных выборов, которые вызывают доверие.

В Петербурге нет консолидированной элиты, где есть один начальник, и разные колонны друг с другом бьются насмерть. У нас даже внутри «Единой России» две ключевые группировки бились друг с другом, используя даже другие партии. Кроме того, в Петербурге всё-таки сохранились элементы свободной прессы и самостоятельные члены городской избирательной комиссии, трое из которых высказали своё особое мнение. А там ещё десятки и сотни написали свои особые мнения в комиссиях территориальных и УИКах.

И поэтому общая картина такая, что всё, что было накоплено талантами и опытом предыдущих фальсификаторов, всё использовалось в этих выборах в полном объёме! И даже новые совершенно идеи, как-то сейфы с отвинчивающимся дном, сейф-пакеты, которые вскрываются без каких-либо последствий, ну и так далее и тому подобное.

В. Дымарский ― А три однофамильца?

С. Цыпляев ― Не, это мелочи. Это уже ничего нового. А вот переход 17 председателей участковых избирательных комиссий из одного округа в другой, потому что туда ушёл их кандидат родной из «Единой России»!.. И все они туда потянулись. И этому вообще невозможно придумать никакое объяснение, как только что люди идут делать результат независимо ни от чего. Потому что если везде всё честно, зачем всем 17 председателям переходить в другой округ ни с того ни с сего? То есть Петербург дал вообще полную палитру!..

Какой из этого можно сделать вывод? Вначале общие моральные оценки. Мы должны их постоянно давать, иначе мы никогда из этого не вылезем. Выборы — это тот институт, который выбирает не лучших, а тех, кому мы доверяем. Если выборы не производят доверия, то, грубо говоря, фундамент власти не возникает, а власть оказывается висящей в воздухе. Мало ли что вы там нарисовали…

И поэтому те люди, которые из ложно понятых понятий государственности, патриотизма занимаются вот всем этим — на самом деле, это государственные преступники сродни измене Родине, потому что они пытаются фальсифицировать, изменить волю главного носителя власти, а это народ. И каждый, кто пытается как-то это всё изменить, эти люди, на самом деле, разрушают государство. Во времена сталинские сказали бы, что это враги народа.

И вот это надо людям объяснять, что это не просто шуточки. Вы идёте на тяжелейшее государственное преступление, занимаясь подобными вещами. Потому что у нас здесь есть непонимание, что такое хорошо и что такое плохо. И вот это надо постоянно объяснять и говорить вслух.

Точно так же надо говорить нам вслух, что то, что мы не можем провести выборы так, как в Германии, когда через сутки есть результат, и все с ним согласны, и нарушения носят там смешной характер, хотя мы пытаемся рассказывать о них как о совершенно гигантских нарушениях.

В общем, это в определённом смысле выборы у нас — это национальное унижение. Это дело не только в каких-то людях на самом верху, в этом же участвуют наши граждане на каждом километре. Это же громадное количество избирательных комиссий! И везде есть такое ощущение, что, в общем, это как-то нестыдно и с этим можно работать. Разве можно с этим согласиться!

У нас ещё есть совершенно ужасающая практика паровозов, когда люди встают в списки, а потом бросают народный мандат, не понимая, что именно этот мандат является самым ценным…

К. Ларина ― Это чистый обман абсолютный, наглый обман человека. Вот ты выбираешь одного мужа, а тебе дают совсем другого.

С. Цыпляев ― Давайте представим себе ситуацию, что человек приходит к президенту, и тот его назначает, подписывает указ, а наутро он отказывается от занимаемой должности… Такое действие человека нам вообще тяжело представить. Это означает, что мы понимаем, что у нас источник власти не у народа как по Конституции, а у президента. Вот такие моральные оценки. Поэтому те люди, которые ушли из списков вот сейчас, всё это сделав, они заслуживают только лишь презрения.

К. Ларина ― Но они же исполнители, вы ж прекрасно понимаете. Это не они решили…

С. Цыпляев ― Слушайте, у нас нет слова «исполнители». Каждый человек отвечает за свои действия персонально. Нас давно учили. Будь это министр обороны или иностранных дел или директор Эрмитажа, бросая мандаты, независимо ни от чего эти люди заслуживают общественное презрение, потому что так с народом поступать нельзя. То же самое делают губернаторы, когда они вдруг ни с того ни с сего подают в отставку, выбрасывают мандат народа за борт и уходят.

Эти моральные оценки должны звучать, чтобы потом люди, которые так поступают, не приходили к нам в виде моральных авторитетов и не пытались бы нам демонстрировать и учить нас жить. Научитесь жить честно сами для начала. Либо скажите: «Да, так обстоятельства сложились». Но тогда не пытайтесь быть моральными авторитетами, а будьте эффективными менеджерами.

В. Дымарский ― Сергей Алексеевич, но это же свидетельство того, что у нас законодательная власть — это всё-таки власть второго сорта. Первый сорт у нас — исполнительная власть. Правильно?

С. Цыпляев ― С этим надо бороться. А бороться можно только таким способом, утверждая определённые моральные ценности. Поэтому их надо проговаривать и выносить моральные оценки, а не только говорить: «Ну да, у нас так сложилось». Нет. Конкретные люди сделали конкретные шаги. И мы должны к этому соответственно относиться.

Теперь по тому, что делать в целом с системой. Первое. У нас странная ситуация, что у нас избирательные комиссии формируют власть. Вообще-то говоря, это странная позиция. Явно, что это результат того, что власть принадлежит одной партии. Это означает, что правящая партия формирует под себя комиссии. Вообще, в выборах должны участвовать не власти, а партии. И поэтому правильный принцип: один человек от одной партии в избирательной комиссии. И даже если все партии будут вороватые, они друг за другом замечательно присмотрят. Вот это принципиальный пункт.

Мы будем про трёх Вишневских говорить, мы будем ещё какие-то мелочи обсуждать. Но вот про эту позицию, как формировать избирательные комиссии, мы не будем говорить. Мы будем только слушать Эллу Александровну, которая назначила четвёртого петербургского председателя. Назначила Центральная избирательная комиссия, это их креатура. И четвёртый раз она падает наземь от ужаса, метает громы и молнии с Олимпа в питерскую избирательную комиссию. Ребята, это вы сами всё сделали. И дальше рассказываете, какой ужас у вас произошёл. Это вот к вопросу о формировании избирательных комиссий.

И ещё что принципиально важно. У нас в избирательной системе половина — пропорционалка, половина — мажоритарка. Я, конечно, сторонник мажоритарки. Но если уж вы сказали слово «пропорционалка», то вы и действуйте соответственно.
Давайте посмотрим, как работает немецкая система. Они проголосовали. Там тоже половина — по округа, половина — по спискам. Но проценты, которые получены в списках — это святое. И этот процент должен быть выдержан в парламенте. Вот, например, набрала ХДС 25%, вы получите 25% мест. Но первую часть этих мест займут те, кто выиграл по округам, а только остаточек уже пойдёт из списков!

Если даже у вас по округам больше, чем ваша квота, то вам дадут дополнительные мандаты. А чтоб опять не нарушить пропорцию, другим партиям тоже мандаты добавят. Вот что значит пропорциональная система!

А мы получаем один процент на выборах, а дальше за счёт самого дикого непропорционального варианта мажоритарки без второго тура, что очень существенно, и в один тур имеющие 30% выигрывают, что мы и видим. Колоссальным образом увеличивается представительство одной партии в парламенте. И дело не в том, что тут мажоритарку надо убирать. Просто надо делать по-человечески, понимая, что мы хотим действительно сделать так, чтобы власть имела доверие, а не так, что обеспечить нужный результат, а дальше хоть трава не расти…

В. Дымарский ― Подождите-ка, Сергей Алексеевич, это кто так хочет? Это вы так хотите. А те, кто всё это делают, они этого не хотят совсем!

С. Цыпляев ― Нет, а я вам могу так сказать, что, на самом деле, конечно, текущие интересы обычно преодолевают интересы стратегические. Сегодня выпьем, а что будет завтра, голова болеть — это мы уже потом будем об этом думать. Но реально такая система подтачивает опоры власти. А когда всё это с диким грохотом падает, как было в 1991 году, когда из 17 млн. коммунистов никто не вышел. И в 1917 году была ровно такая же история: монархия рухнула — ни одного верного полка не смогли найти.

В. Дымарский ― Ни одного силовика не нашли.

С. Цыпляев ― Да, да, да. Вот что происходит, когда исчезает доверие. Власть без доверия не существует. Никакие правила написания указов и красивые резиденции вам власти не обеспечат. Власть в умах. Вот это, собственно, то, о чём я говорил.

Да, сегодня выборы зарегулированы так, что почти ничего невозможно сделать. Но институт выборов — это не собственность власти. Институт выборов — это собственность общества! И за него, за борьбу за выборы люди клали столько жизней! Поэтому нам этот институт именно как общественный институт надо сохранять.

К. Ларина ― Но вы же знали, что всё враньё, и всё равно пошли?

С. Цыпляев ― Послушайте, ещё раз говорю, мы прекрасно понимаем состояние дел. Но технологию и сам факт наличия надо сохранять. Я вспоминаю советское время. У нас были партийные, комсомольские, профсоюзные собрания. Ясно, что абсолютно формальные. Но процедура была настолько демократичной, насколько вообще трудно себе представить! И когда началась перестройка, когда начались реальные обсуждения, я просто видел, как люди пришли с этим опытом, с технологией и начали наполнять это содержанием.

Вот то же самое надо делать и сейчас с выборной системой. Если мы сегодня откажемся от неё, то власти с радостью отменят выборы. Оно им надо, если оно нам не надо, если мы не считаем это важным?! Мы должны сберечь этот институт до того момента, когда это у нас потребуется. А он нам обязательно потребуется раньше либо позже. Нет других вариантов в мире, кроме этого.

Поэтому я считаю, да, идёшь голосуешь принципиально. Называю это «принципиальным голосованием». Это моя позиция. Вторая позиция: принципиально голосуешь только за того, за кого ты готов поручиться, кого близки идеи, на кого готов отдать деньги и время, и поддержку.

К. Ларина ― А по партиям за кого голосовать?

С. Цыпляев ― Нет никого такого — вычёркиваешь всех.

К. Ларина ― Но всё равно, Сергей, простите, что так пристаю. Хочу понять эту логику. Потому что я сама мучаюсь каждый раз этим вопросом на каждых выборах: идти или не идти? Потому что всё равно обманут ведь! Но тем не менее. Допустим, вы хотите проголосовать за «Яблоко». Вы же знаете точно, что она не попадёт в парламент. В чём смысл этого голоса?

С. Цыпляев ― Прежде всего я точно знаю, что сегодня выборная система не отражает реальное распределение голосов граждан. Я доверяю одному великому гуру, точнее, я доверяю физике, статистике — это, конечно, распределения, которые строит Шпилькин. Моё образование — теоретическая физика. Поэтому я понимаю то, что он делает. И это показывает, что мы далеко от реальных голосований. Но я ещё раз говорю, я иду и голосую потому, что считаю, что да, результат будет искажён, но я не хочу, чтобы выборы в нашей жизни исчезли.

Потому что мы хорошо помним времена, когда вообще были выборы одного из одного. Мир помнит времена, когда вообще никаких выборов не было. Какие выборы, к чёртовой матери?! Монархия либо наследственная, либо коллегиальная: принимают решение, назначают следующего тирана. Вот и вся история…

В. Дымарский ― Я бы сказал в поддержку того, что сказал Сергей. В конце концов, это имеет смысл хотя бы потому, что власть каждый раз при выборах нервничает. Значит, это её нервирует, значит мало ли что, значит она в себе не уверена. Поэтому, мне кажется, действительно, надо ходить на выборы!

С. Цыпляев ― Легитимности-то хочется всё равно. Как ни крути, ведь они понимают, что это же делается именно для того, чтобы была легитимность, было доверие. И без этого править теперь невозможно. И никакие ваши родословные вам не помогут и всё остальное.

Ещё раз самое главное подчеркну. Выборы — это не собственность власти, это ценность и собственность общества! И понимая это, тогда мы совершенно по-другому к ним относимся. Да, нам не дают сегодня выбирать как надо. Но мы не должны сдать этот институт по малодушию. Всё равно его надо поддержать, а потом воспользоваться, когда это потребуется.

Мы же помним выборы 1989-1990 года, когда пошли на выборы, а люди, которые там работали, они не знали, что надо, и не умели фальсифицировать, они не могли сказать: «А что, так разве можно?» Они почти везде честно посчитали и ужаснулись результату. Они были уверены, что всё будет так, как всегда, и коммунисты выиграют. И мы помним, сколько людей пришло. И все те люди, которые сегодня находятся в разных видах во власти, они все пришли через то горнило выборов 1989-1990 годов. И это то, что нам дало потом новую поросль управленческую.

В. Дымарский ― Сергей Алексеевич, но вы были фактически в высших эшелонах власти, будучи полномочным представителем Ельцина в Санкт-Петербурге? Так называлась ваша должность?

С. Цыпляев ― Да, да, да.

В. Дымарский ― То есть вы все эти процессы видели. Вот где, когда, в какой точке начались вот эти все деформации и извращения самой процедуры выборов?

С. Цыпляев ― Прежде всего надо сказать, что, конечно, те выборы, которые проходили в те времена 1990-х годов, в большей степени, конечно, были честными. Слушайте, действующий президент набирает 30 с чем-то процентов голосов в первом туре. Сейчас бы всех губернаторов поубивали бы за такой результат без вопросов. А претендент отстаёт вот чуть-чуть, на несколько процентов.

Если бы второй был не Зюганов, а либо Явлинский, либо Лебедь, Ельцин был бы безнадёжен, потому что второй должен сконцентрировать несогласных, а несогласных 65%. Только благодаря тому, что Зюганов был слишком экстремистским, он спас Ельцина, пойдя во второй тур. И люди были не готовы собрать свои голоса на Зюганове и голосовали за Ельцина.

В Санкт-Петербурге так сложилось, что именно полпред, то есть я отвечал за все выборы президента в Питере. Во всех регионах — губернаторы, а у нас Собчак сам избирался. Мне сказали: «Ты полпред. Ты будешь заниматься». Мы послали своего представителя в избирком и больше туда не обращались. Нас вообще не интересовал избирком, мы занимались избирательной кампанией. Сейчас даже трудно себе это представить…

Не везде так было. Я, конечно, прекрасно это понимаю. Когда я увидел результаты голосования на Кавказе, например, в Чечне, где идёт война, а народ голосует за Ельцина, ну, как говорится, вопросов по Чечне больше не осталось. И то же самое постоянно происходило. Это вопрос культуры в значительной степени. В Поволжье тогда уже были результаты такие, что никакой Шпилькин там уже не мог справиться с подобными фокусами. Но были же «красные пояса». Как вы будете фальсифицировать там, где у вас губернаторы коммунисты? Поэтому борьба была достаточно честной, потому что ещё были разные политические партии, и они были сильными игроками.

А дальше постепенно-постепенно это всё начало скручиваться. И вот докрутилось до того состояния, к которому мы пришли. Вот этот стиль голосования кавказско-поволжский постепенно занял всю страну. Вот и вся история…

К. Ларина ― Можно мы затронем уже другую тему тоже, как мне кажется, важную? Чтоб мы успели поговорить по поводу вот этого международного расследования, скандалов, которые расползаются по многим странам. Вообще, в чём смысл этих расследований? Насколько это влияет на политическую жизнь в тех странах, публичные фигуры которых задействованы здесь как фигуранты, Сергей?

С. Цыпляев ― Вы знаете, я даже добавлю. Ещё второе расследование. Я думал, вы про него сказали. Это то, что происходит во ФСИНе.

К. Ларина ― Обязательно! Да, да, да.

С. Цыпляев ― Ужасающее впечатление, которое говорит о том, как на самом деле живём. Вот есть некий тонкий культурный слой, который мы вроде строим по-новому, стараемся соответствовать каким-то образцам, Конституции пишем. А дальше ныряем в глубинную власть. Есть глубинный народ и глубинная власть. И в этой глубинной власти всё как было, так и остаётся. То есть зуботычина и то, что писалось ещё во времена Герцена «Былое и думы», что царь за стишки и за словечки сгноит в тюрьме и погонит в Сибирь, а воровать можно сколько угодно…

Вот это всё, конечно, тяжелейшее впечатление производит и говорит о том, что нам ещё очень долго предстоит работать как нации, для того чтобы выработать из себя нацию республиканцев, а не нацию верноподданных и нацию холопов. Это колоссальная внутренняя работа страны и элиты в первую очередь, которая с ней не справляется.

А что касается международного расследования, я бы сказал, что это очень полезная штука, потому что это тоже есть определённый моральный аспект, что власть пытается жить двойной жизнью, произнося какие-то проповеди аскезы, демонстративно показывая, что они чуть ли не в рубище, требуя, например, чтобы всё там было прозрачно, зарегистрировано, а в это время сами живут совершенно другой жизнью. И вот это очень хороший щелчок по всем элитам, не только российской. Но мы там, конечно, впереди планеты. Там больше всего наших людей.

Вообще-то говоря, ребята, время меняется и придётся соответствовать тем стандартам, которые декларируются, и придётся всем этим заниматься. И идея, что власть приведёт к богатству, должна заканчиваться. Хотя это некоторое расслабление от той исходной протестантской этики власти, которая когда-то была. И Александр Гамильтон был очень горд тем, что он ушёл из власти, ничего не заработав, — с чем пришёл, с тем и ушёл.

И этим же был горд Джордж Вашингтон, который не захотел идти на второй срок, и который считал, что он должен оплачивать свои представительские расходы из своего кармана. Единственное, когда ему сказали: «Давайте мы заплатим, потому что вы победитель в Гражданской войне», он сказал: «Нет, ну какие деньги… Вот у меня есть книжечка, где записаны все расходы: парикмахерская, овёс для лошади». Он сидел и записывал все расходы во время Войны за независимость. И эти счета предъявил Конгрессу, и Конгресс их оплатил. Вот это совершенно другое понимание, другое самосознание людей, которые считали, что они строят великие проекты государственные.

Ещё что это показывает — крайнюю мелочность тех людей, которых, к сожалению, выносит наша (и не только наша) демократическая система наверх. Потому что вам предоставляется исторический шанс что-то сделать своей стране, войти в историю, чего-то добиться, построить. Вместо этого вы моете золотишко и строите какие-то сараи, которые потом, может, останутся, а может, нет…

К. Ларина ― А вот были такие искушения в вашей жизни, Сергей?

С. Цыпляев ― Слушайте, мы всё-таки были демократами первой волны. Мы ушли с тем, с чем пришли. И я помню, когда я стал полпредом, мать вышла на улицу, мы жили в хрущёвке, и все соседи сказали: «Ну, конечно, вы теперь от нас уедете». Она сказала: «Почему? Нам же ничего не положено». «Ну да», — сказали они и широко улыбнулись. Я сказал: «Вот видишь, мать, два варианта. Если уедем, скажут: вот сволочь. А если не уедем, скажут: вот дурак. Вот и будем выбирать из этих двух возможностей».

Я пошёл по второй линии. В общем, ничего не взял от власти. Отработал 2,5 года как народный депутат СССР, член Верховного Совета и 7,5 лет как полпред и получил пенсию 13 с чем-то тысяч рублей, как любой другой человек.

В. Дымарский ― Сергей, возвращаясь к этим расследованиям.

С. Цыпляев ― Но я могу сказать, что я унёс из власти. Во-первых, я унёс колоссальный опыт и интерес, и, конечно, возможность жить той жизнью и участвовать во многих инициативах, что иначе, конечно, было бы невозможно. Ну, и естественно, колоссальный объём связей, контактов, которые где-то помогают в жизни двигаться и что-то делать.

К. Ларина ― Я вспоминаю, у нас был Федотов Михаил Александрович в гостях, и мы приблизительно такой же вопрос ему задали, что он там унёс? Он сказал: «Я как ёжик. Все ежи из власти несут кто — яблоки, кто — грибы. А на моих иголках — только опавшая листва»…

В. Дымарский ― Да. Серьёзный вопрос, Сергей. Возвращаясь всё-таки к расследованиям. Смотрите, конечно, я думаю, что это щелчок по носу власти. Я боюсь, что реакцией власти будет не отказ от тех практик, которые подвергаются осуждению и критике, а, по-моему, большое сейчас искушение у нашей власти, во всяком случае, пойти в этом смысле по китайскому пути — просто обрубать информацию.

С. Цыпляев ― С одной стороны, да. А с другой стороны, я постоянно говорю о том, что кто мы такие, как общество реагирует? По большому счёту, общество считает, что, наверное, они право имеют, ну они же власть. Но если у нас только будет завтра президент ходить скромно пешком, ездить на общественном транспорте, исчезнет этот выезд шикарный, то все скажут: «Это кто? Это власть? Да он даже для себя ничего не может сделать».

В. Дымарский ― Это национальная традиция российская?

С. Цыпляев ― Конечно. Поэтому вот эта власть, которая несётся на колеснице — это у нас привычка, и вы себя как власть иначе не обозначите. Вот такая шея, мордатость и готовность дать в морду тому, кто возражает.

В. Дымарский ― А власть в хрущёвке — это не власть?

С. Цыпляев ― Это не власть, конечно. Это какие-то странные интеллигенты, на время забредшие в кабинеты, которых надо поганой метлой вымести. Поэтому тут не будет обсуждений. Более того, что характерно, люди, которые страшно возмущаются, как только они попадают хоть на какой-то уровень, они тут же говорят: «Нам надо какие-то привилегии. Ну, хоть кофе бесплатно. Ну, мы же члены оргкомитета». Это я помню.

К. Ларина ― Помните, первая слава политическая Эллы Александровы Памфиловой была связана с её инициативой отменить все привилегии?

В. Дымарский ― Ну и Ельцин на этом.

С. Цыпляев ― Я помню, как Немцов пересаживал на «Волги». Я пересел. На меня смотрели, как на полного идиота, который ездит на «Волге», которая грохочет следом за этим кортежем, состоящим из «Вольво». Но мы держались и ездили на «Волге». Так что вот. Это одна сторона.

Но вторая сторона, конечно, когда власть уже начинает брать не по чину, и уже когда начинаются родственники, знакомые, просто дамы приятные во всех отношениях и кто-то ещё. Тут у людей, конечно, начинает возникает в определённом смысле ярость, и опять начинает подрываться доверие. И мы понимаем, что на самом деле это опять падает в ту же самую копилку расшатывания устоев государства. То есть люди объективно ведут к тому, что это всё плохо кончится. Вот что означает подобное расследование.

И дальше ещё что. Вот сейчас будут говорить: «Дак и у них воруют, и у нас воруют. Они в офшорах и мы в офшорах».

К. Ларина ― Вопрос в реакции.

С. Цыпляев ― Важно, как система будет реагировать. Я помню панамские расследования. Там премьер-министр Исландии ушёл в отставку, когда это всё показали. Мы видим, как в Германии несколько министров покинули свои посты, когда им предъявили плагиат в диссертациях. Сейчас эта самая «Зелёная партия» сразу провалилась, поскольку лидеру и кандидату в канцлеры, которые шли очень хорошо, предъявили книгу, где часть книги ворованная. И это всё, это ломает репутацию. И на этом всё заканчивается.

В. Дымарский ― А у нас только укрепляет репутацию…

С. Цыпляев ― У нас нет института репутации, во-первых. А во-вторых, где-то внутри люди считают: «Ну, начальник. А как же иначе-то? Ему же положено. Это всё по понятиям».

К. Ларина ― В любом случае, у нас все в отказ идут. Сергей, у нас же это никак не обсуждается, не дискутируется. У нас один ответ на всё: «Всё это чушь собачья и происки американских спецслужб». Дошло до того, что даже Константин Эрнст, казалось бы, такой достаточно демократичный человек, который никогда не был замечен уж совсем в таком безумии идейном, и вдруг он говорит: «Мы все знаем, на чьи это деньги. Это американские спецслужбы затеяли». Это же стыд и позор.

С. Цыпляев ― Ну так он попал сам в этот список. Это понятное дело. Человек слаб. И очень часто слабость вообще никак не связана с политическими убеждениями. Как показывает практика, бывают стойкие и честные коммунисты и бывают стойкие и честные демократы. И там, и там вороватого народа хватает. А обсуждения-то обычно ведут не те, кто попал. Они-то вообще стараются про это промолчать.

Здесь должна включаться оппозиция, прочие общественные силы и вот те самые моральные авторитеты. И люди претендуют, чтобы они выступали и говорили: «Товарищи, вот такое недопустимо, потому что мы тут сказали слово «суверенитет», мы боремся с иностранным влиянием. А у каждого пальчик там положен между дверьми и не только пальчик. Всё, что надо зажать, в любой момент зажать могут. У вас-то всё это на той стороне. Как это вы пропагандируете такой образ жизни для граждан, а сами ведёте совершенно другой?»

К. Ларина ― Пальчик можно прищемить дверью.

С. Цыпляев ― Да. И всё можно прищемить таким способом. Поэтому это, конечно, говорит, что та элита, которая рассказывает нам об ужасном Западе, который не сегодня-завтра нас захватит, сама этой концепции не верит абсолютно и связывает будущее своё, детей, опять же жён, любовниц с Западом, и всё туда складывает, туда вывозит, а нам оставляет рассказы о том, что там очень плохо, ребята, мы там были. «Прав был боцман: отвратительное зрелище», как в анекдоте.

В. Дымарский ― Как специалист по технологиям управления экономикой, я так понимаю, тем менее, эти все офшоры — это же не нарушение закона.

С. Цыпляев ― Поймите, тут есть две стороны медали. Офшор-то, может, открыт и законно доступен. Тогда встаёт вопрос: а деньги-то откуда, которые легли в офшор? Вот, например, тот же Греф как может объяснить появление денег там? Никакая декларация не объяснит, откуда эти деньги. И вот в этом-то история.

Конвенция ООН по борьбе с коррупцией, статья 20, которая говорит, что сам факт несоответствия активов с доходами является уже составом преступления для публичного лица. Неслучайно эта статья никогда нами не ратифицируется!..

В. Дымарский ― Весь закон не ратифицируется.

С. Цыпляев ― Нет, вся Конвенция ратифицирована, за исключением двух изъятий. Первое изъятие — это вот эта статья о доходах незаконных необъяснимых. И второе — мы категорически не хотим создавать специального органа по борьбе с коррупцией! Говорят, нам Генеральной прокуратуры хватит. Понятное дело, как только вы создадите орган по борьбе с коррупцией, надо будет отчитываться выловленными коррупционерами, и уже не отчитаешься другими историями. Ясно, что это становится тоже угрозой для чиновников одного, по крайней мере, клана от другого. Эти две позиции проблемные.

Поэтому я считаю так. Пока статья 20 не реализована, в общем, говорить о том, что страна серьёзно взялась за коррупцию, довольно трудно.

К. Ларина ― А скажите, пожалуйста, как при таком уровне коррупции, при таком масштабном количестве свидетельств и расследований, которые предаются гласности во всём мире и в нашей стране в том числе, почему по-прежнему у Путина имидж собирателя земель, представителя сильной власти? Почему никоим образом это не касается, не влияет на репутацию, не меняет образ?

С. Цыпляев ― Я вам так скажу, мой опыт опять же как полпреда, как мы смотрели на всякие соцопросы и так далее: 30% у нас всегда голосуют за действующую власть. Так психологически спокойно. Они не хотят брать на себя ответственность даже моральной оценки власти. Как спать с тем, когда ты понимаешь, что власть не является абсолютным защитником и так далее? У тебя моральные проблемы начинаются. А так всё. Вот она власть, я ей свои проблемы вручил, и пускай она делает то, что хочет. Это вот 30%, которые всегда следуют за лидером. Поэтому тут ничего удивительного нет. И как показывает практика, пока лидер у нас не ушёл, он находится в режиме сакральной фигуры. Как только наш лидер уходит, так на него спускают всех собак.

К. Ларина ― Сергей, в 90-е годы всё равно считали Ельцина виновным в том, что воруют, раздербанили всю страну. И всё равно Ельцин — главное ответственное лицо за это. Ельцин, его семья. Но и он. Никто этого не скрывал.

В. Дымарский ― Но это сейчас говорят.

К. Ларина ― Нет, и тогда тоже было.

В. Дымарский ― Говорили, но он выборы выиграл.

С. Цыпляев ― Первое время было немножко другое. Я могу так сказать, было очень тяжёлое время, когда совсем трудно было жить. И, конечно, всегда у нас тоже в этом виновата власть. И туда сгружается ответственность за всё, неважно откуда это пришло. И второй момент. Давайте посмотрим, что мы будем говорить, когда власть сменится. Тоже потом вдруг начинают рассказывать всё, о чём предыдущее время предпочитали молчать на всякий случай. Это тоже будет интересная история. Хорошо бы дожить.

В. Дымарский ― Я так понимаю, что ещё создали хороший громоотвод в виде внешнего врага.

С. Цыпляев ― Это традиционная история. И мы всегда так жили. Поскольку если вы осажденная крепость и другие племена хотят у вас отобрать скот и женщин, то тогда вы должны сплотиться вокруг вождя, который гарантирует защиту. И, конечно, невозможны никакие дискуссии внутренние. А самое страшное преступление — это даже мысль о том, что кто-то может оказаться или претендовать на место вождя.

Вот эта традиционная социальная технология сидит у нас глубоко в голове. Она не только в Кремле. У нас любая организация, будь то деятели культуры, науки и так далее — построена по такому же принципу. Там любая попытка критики или мысль о необходимости сменяемости власти вызывает вообще категорическое неприятие. У нас очень глубоко авторитарная культура. И с этим пока тяжело что-то сделать. Этим авторитаризмом вся интеллигенция заражена, вот в чём ещё сложность.

К. Ларина ― Это точно.

В. Дымарский ― Интеллигенция задумалась. Конечно, как всегда, хочется задать вопрос: что же делать? Только просвещение?

С. Цыпляев ― Воспитывать в себе республиканца — это длительная, сложная культурная работа. И воспоминание завета из Талмуда: «Нам дано трудиться, но не дано завершать труды наши».

К. Ларина ― Ну да. И Чехова тогда уж вспомнить про каплю, по которой надо выдавливать из себя раба.

С. Цыпляев ― Но мы так вообще весь мир зальём этой жидкостью…

К. Ларина ― Затопим весь мир.

В. Дымарский ― Это была программа «2021».

С. Цыпляев ― Спасибо вам. До свидания. Удачи.

К. Ларина ― Сергей Цыпляев наш гость. И ведущие передачи — Виталий Дымарский и Ксения Ларина. Спасибо.

В. Дымарский ― Спасибо.





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Присуждение Нобелевской премии Д. Муратову — очень радостное событие для многих россиян, и приобретает форму небольшого, но народного праздника. Искрение радостные поздравления посыпались на лауреата и редакцию «Новой газеты» со всех сторон, и я присоединяюсь к ним. Совсем не похоже на празднование дня рождения Путина. Да и сам юбиляр выглядел кисловато.

Для начала неплохой подарок Вовчику преподнесли международные жулики и аферисты. Под зажигательную народную песню «Ай лимончики, вы мои червончики. А вы растёте у Меркель на балкончике…» устроили вакханалию с ценами на газ и гребли «червончики» в миллиардах $. Ну а Вовану с «Газпромом» оставили лимончики.

Неплохо отгрузили лимончиков на стол россиянам и лично Путину коллеги-журналисты Д.Муратова из «ящика Пандоры». Целый вагон компромата, на всех хватит. Не остался в стороне и Нобелевский комитет: выкатил целый лимонище для Вовочки и выдал честным журналистам червончики.

И вот как теперь власти подступиться (арестовать, объявить иноагентами, экстремистами и т.д.) к «Новой газете»? К ним и приближаться опасно. С виду лимон, а может оказаться «лимонкой», очень опасной гранатой. То-то кислый вид у Путина. Этот год жизни, если не случится транзита в один конец, будет для Вовы «годом Лимона». Фрукт полезный, но в очень маленьких дозах. Не получится у Путина при всём старании превратить Россию в африканскую «Лим-По-По». А нобелевские «червончики» Д.Муратов (на мой взгляд) решил распределить очень справедливо. Ещё раз от всей души поздравляю с наградой Дмитрия и коллектив!
________________________________________

Президент должен обладать колоссальным авторитетом и минимальной личной властью. А тот, кому власть доверена, должен находиться под жёстким контролем общества. Тогда это правильное государство.
________________________________________

Ну, народ же честно идёт на избирательные участки, и повально на все 146% голосует против преступной власти! Может, только счетоводы тупые или расово неполноценные?..
________________________________________

Сергей Цыпляев как был порядочным человеком в 90-е годы, когда я с ним имела счастье встречаться на политических дискуссиях, так и в настоящее время — логичный, умный, честный, в общем, достойный петербуржец!
________________________________________

Про "паровозов", кто б они ни были, абсолютно верно. Вильнул, шкурку скинул, хвост оставил и снова обновлён? Вроде, как у Шекспира: царица эльфов проносится в карете по носу спящего дурака? Не-а, так не бывает. Имена "героев" нужно называть, это объективизм. Сергею Алексеевичу спасибо за интервью.
________________________________________

Какая прекрасная речь у Сергея Цепляева, без всяких э-эээ, бе и т.д. Какой умница, интеллектуал! Легко и свободно говорит на любую тему. Respect!
________________________________________

Спасибо, отличный гость!
________________________________________



ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

ВЕДУЩИЕ: Виталий Дымарский, Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Интересное (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Общество (0) > Оппозиция (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 29.11.2021 - ЗЛОВЕЩАЯ ТЕНЬ ПИОНЕРА-ГЕРОЯ ПАВЛИКА МОРОЗОВА
  • 29.11.2021 - ОТВЕТ ДМИТРИЮ БЫКОВУ
  • 28.11.2021 - ЗАГРЯЗНИТЕЛИ РАДЫ
  • 28.11.2021 - «Я ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ»
  • 28.11.2021 - ОБРАЩЕНИЕ ДЕПУТАТА ГОСДУМЫ ШАРГУНОВА В ГЕНПРОКУРАТУРУ
  • 27.11.2021 - РАЗГОВОР ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО С АЛЕКСАНДРОМ ГНЕЗДИЛОВЫМ
  • 27.11.2021 - НА ПУТИ К КАТАСТРОФЕ
  • 27.11.2021 - «ДЕЛО ВРАЧЕЙ» XXI ВЕК
  • 26.11.2021 - РЕШЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 26.11.2021 - НА НАШИХ ГЛАЗАХ РАСТОПТАНА ЧЕСТЬ РОССИИ
  • 26.11.2021 - МЕЧТА О ДЕМОКРАТИИ
  • 25.11.2021 - КОВИДНЫЙ КЛУБОК
  • 25.11.2021 - ОЧЕНЬ ДРУГАЯ РОССИЯ
  • 25.11.2021 - ИНФОРМАТОРУ И ИСТЯЗАТЕЛЯМ ГРОЗЯТ ОДИНАКОВЫЕ СРОКИ!
  • 24.11.2021 - ФИНАНСОВАЯ ПОМОЩЬ «НУЖДАЮЩИМСЯ» МИНИСТРАМ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru