"ЯБЛОКО" : Волгоградская область. :: Новости :: НАЧАЛО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ :: Версия для печати :: Официальный сайт регионального отделения партии

Адрес сервера: http://volgograd.yabloko.ru/index.phtml
Адрес страницы: http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7419


[17.10.2019]

НАЧАЛО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

Валерий СОЛОВЕЙ: российский историк, политический аналитик, публицист и общественный деятель, доктор исторических наук, профессор и бывший заведующий кафедрой связей с общественностью МГИМО

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Валерий СОЛОВЕЙ:


Завершается одно сражение, но не политическая война. Война только начинает входить в свой разгар. То есть уже этой осенью мы увидим новую волну протестов. Я думаю, что ближе к концу осени, может быть, в начале зимы. И Кремль исходит именно из этого соображения. Это я могу вам сказать совершенно уверенно. Там готовятся к серьёзному общенациональному кризису, разрабатывают варианты поведения на этот случай.

Идея защиты политзаключённых — это, естественно, высокоморальная идея, но она политически нерелевантна России. Честно говоря, это беспокоит крошечную часть нашего общества. Общество наше обеспокоено другим: социальной проблематикой, колоссальным тотальным бесправием, массовой вопиющей нищетой, просто вопиющей! Мы живём, особенно в провинции на уровне уже африканских стран, надо говорить без обиняков. Вот, что беспокоит общество.

И вам всем одинаково плюют в лицо. Просто плюют! Вот как история с Устиновым по формуле Золотова: «Он же ни в чём не виноват. Давайте ему годик условно…». Это издевательство, это просто откровенное издевательство над здравым смыслом, над законом, над совестью, над всем! И люди всё это наблюдает. Это же оскорбляет. Это оскорбительно, во всех отношениях оскорбительно!..

Но массовое сознание устроено таким образом, что ему требуется какое-то время, чтобы накопившееся напряжение стало прорываться. И прорывается оно совсем не в связи с теми событиями, которые послужили источником напряжения. Это знаете, как в жизни. На мужчину начальник накричал на работе, по дороге попал в пробку. А срывается он на ком, где и когда? Когда приходит домой. Это нормальный процесс. Это можно экстраполировать на общество в целом. И получается потом для наблюдателя очень странная картина, что реакция не пропорциональна стимулам. Она оказывается непропорционально сильной и острой.

Так, если хотите, было с июльскими и августовскими протестами в Москве. И это универсальная закономерность. Но поскольку наши наблюдатели, особенно те, которые в спецслужбах, привыкли к очень простым связям, они уверены, что вся активность в социальных сетях инспирирована извне. Поэтому я вам могу сказать, что на случай возникновения более серьёзных и массовых протестов, чем те, которые были в Москве, во всех вариантах предусмотрен переход к автономному рунету. Во всех вариантах реагирования на кризисы.

Я ещё два года назад говорил, что хотя окончательно должна быть подготовлена автономизация рунета к 2022-му году, уже в 2019-ом году предполагается, что его придётся запустить. Если протесты приобретут более массированный характер, то есть охватят несколько крупных городов, эта идея будет немедленно организована, немедленно!

Другое дело, какие последствия окажутся. Вот если вы хотите подхлестнуть протесты, самое лучшее, что вы можете сделать, это запустить автономизацию рунета или просто вмешаться в деятельность социальных сетей интернета.

Эта власть движима только одним: сохранить самоё себя, и значит, сохранять этот уродский, скажу без обиняков, порядок вещей, совершенно античеловечный и противоестественный. Он морально корёжит народ. Это разложение целой нации. Это крокодил, который медленно перемалывает своих жертв. И если он их выпустит, он уже будет считать, что он не крокодил, а травоядное. Так устроена система. И тон в этой системе задают не те, кого можно называть реалистами и прагматиками, а силовики. Для них отпустить — означает признать собственное поражение. Никогда они на это не пойдут.

У них логика надзирателя в лагере. Ну, вас же убили? На что вы жалуетесь? Более того, может быть, вы даже на свободе останетесь. А что при этом совершается нарушение любого закона — на это наплевать. Вы же живы — на что вы жалуетесь? Это такой определённый людоедский тип логики, характерный для очень многих российских чиновников, не отличающихся способностью к рефлексии.

И это удивительно, что в России находится немало людей, готовых сопротивляться. Причём есть те, кто публично выступает и сопротивляется. Но ведь немало тех, которые тоже стараются, как в письмах, которые я получаю: «Я одинокая мама с ребёнком. Я не могу участвовать в митингах, но я стараюсь делать всё, что могу, чтобы честно работать, помогать людям». И таких людей всё-таки в России большинство, по счастью. Так что всё совсем небезнадёжно.

Есть мировой опыт. Он аксиоматически уже резюмирован во всех исследованиях по смене политических режимов. Как только люди перестают считать режим справедливым, любое насилие с его стороны не то, что гасит активность, а её подстёгивает. Как, кстати, в июле, августе в Москве и было.

Поэтому блокировка Интернета вызовет, например, более мощную волну протеста. Потому что их логика строится на ошибочной предпосылке. Они считают, что активность в соцсетях — это исключительно происки западных спецслужб. Вот вам это может показаться смешным, но это их искреннее глубокое убеждение!.. Поэтому парламент так страстно, самозабвенно ищет следы западного вмешательства Deutsche Welle и тому подобное.

                    *   *   *

С. Крючков ― Программа «Персонально ваш». У микрофона Марина Максимова и Станислав Крючков. А с нами сегодня политолог Валерий Соловей. Добрый день! Как вы обозначили нашу встречу: открываем наш час исторического оптимизма. И это перед «часом правды», который анонсировал другой ваш коллега Сергей Марков.

В. Соловей ― Но наш оптимизм не будет корреспондировать правде Сергея Маркова.

С. Крючков ― С одной стороны, наступило, может быть, время подвести итоги летнего протестного сезона?

В. Соловей ― Да, действительно, время пришло. Вчерашний митинг вчера, на котором я был, как и многие ваши коллеги — не могу не отдать должное ведущей митинга Фельгенгауэр, она это делала блестяще — показал спад. Летний политический кризис завершается. Но завершается одно сражение, но не политическая война. Война только начинает входить в свой разгар. То есть уже этой осенью мы увидим новую волну протестов. Я думаю, что ближе к концу осени, может быть, в начале зимы. И Кремль исходит именно из этого соображения. Это я могу вам сказать совершенно уверенно. Там готовятся к серьёзному общенациональному кризису, разрабатывают варианты поведения на этот случай.

М. Максимова ― Скажите, а с чем будут связаны эти выступления — вы говорите, в конце осени?

В. Соловей ― Дело в том, что всегда поводы для выступлений даёт сама власть. И недостатка в этом, конечно же, не будет.

М. Максимова ― Так вопрос: почему что-то не стало, условно, та же пенсионная реформа, которая затрагивает всех и каждого, таким катализатором, чтобы по всей стране вышли люди, а вот московские выборы стали?

В. Соловей ― Так устроено массовое сознание, что ему требуется какое-то время, чтобы накопившееся напряжение стало прорываться. И прорывается оно совсем не в связи с теми событиями, которые послужили источником напряжения. Это знаете, как в жизни. На мужчину начальник накричал на работе, по дороге попал в пробку. А срывается он на ком, где и когда? Когда приходит домой. Это нормальный процесс. Это можно экстраполировать на общество в целом. И получается потом для наблюдателя очень странная картина, что реакция не пропорциональна стимулам. Она оказывается непропорционально сильной и острой.

Так, если хотите, было с июльскими и августовскими протестами в Москве. И это универсальная закономерность. Но поскольку наши наблюдатели, особенно те, которые в спецслужбах, они привыкли к очень простым связям, они уверены, что вся активность в социальных сетях инспирирована извне. Поэтому я вам могу сказать, что на случай возникновения более серьёзных и массовых протестов, чем те, которые были в Москве, во всех вариантах предусмотрен переход к автономному рунету. Во всех вариантах реагирования на кризисы.

С. Крючков ― У нас есть ощущение, что эта накопленная энергия протестная приведёт со стороны протестующих к некоторому качественному росту и количественному росту тех, кто в них принимает участие.

В. Соловей ― Вопрос в том, какой это будет рост: он будет стихийный или он будет всё-таки иметь некую осознанность и некий смысл. Для того, чтобы у протестного движения появился смысл, ему надо предложить гораздо больше. Ну, как минимум больше, чем было предложено вчера. Потому что идея защиты политзаключённых — это, естественно, высокоморальная идея, но она политически нерелевантна России. Честно говоря, это беспокоит крошечную часть нашего общества.

Общество наше обеспокоено другим: социальной проблематикой, колоссальным тотальным бесправием, массовой вопиющей нищетой, просто вопиющей! Мы живём, особенно в провинции на уровне уже африканских стран, надо говорить без обиняков. Вот, что беспокоит общество.

Но даже то, что происходило вчера в Москве, могло бы иметь общенациональный резонанс — а время, кстати, было для этого, — если бы одновременно прошли акции, протесты, хотя бы пикеты солидарности в других городах. Политзаключённые фактически есть в Архангельской области по политическим делам, в Бурятии, в Ростове-на-Дону. Что вы ни возьмите, везде. Хотя бы пикеты. И тогда это приобретает уже общенациональную скоординированность. И люди выходят и говорят: «Вы что? Мы видим, что это по всей России».

Скажите, что, нельзя, это было сделать? Конечно, можно было сделать. Что в дело включились, в отличие от 10 августа, известные личности. Были медийные ресурсы. Ими не воспользовались. Рекламой не воспользовались. Ведь можно было придать делу общенациональный размах.

В любой случае повестка должна быть иной. Освобождение политзаключённых, прекращение всех этих гнусных дел и наказание виновных — это только один из пунктов повестки. Повестка должна быть более широкой и масштабной и приемлемой в этом смысле для всей России. И, естественно, отмена пенсионной реформы — это один из ключевых пунктов новой повестки. Отмена пенсионной реформы в её нынешнем виде. Она абсолютно неприемлема для России.

С. Крючков ― В широком смысле это запрос на справедливость.

В. Соловей ― Вы совершенно верно сформулировали. Когда начинаются политические перемены, всех, кто в них участвует, всех недовольных объединяет одно требование — справедливость. Причём, как ни странно, справедливости хотят как те, кто внизу, как и те, кто наверху. Они, правда, её по-разному трактуют, но все хотят одного — справедливости. Потому что кого-то обошли подрядами — подряды достались группе избранных, — а кому-то, извините, есть не на что в прямом смысле слова. И вам всем одинаково плюют в лицо. Просто плюют! Вот как история с Устиновым по формуле Золотова: «Он же ни в чём не виноват. Давайте ему годик условно…». Это издевательство, это просто откровенное издевательство над здравым смыслом, над законом, над совестью, над всем. И люди всё это наблюдает. Это же оскорбляет. Это оскорбительно, во всех отношениях оскорбительно!..

М. Максимова ― Но этого недостаточно, получается, для какого-то очередного масштабного…

В. Соловей ― Этого будет достаточно, это будет накапливаться. Понимаете, у нас у каждого своя комбинация того, что нас приводит в состояние бешенства. Но к состоянию бешенства уже подходит вся страна по разным причинам. И в Москве у нас настроения ещё вполне вегетарианские. Покричим, поскандируем, снимем селфи — а в провинции есть нечего…

М. Максимова ― Так, получается, молчат, а при этом…

В. Соловей ― Они ждут сигнала из Москвы. Это специфика российского коммуникационного пространства — оно так издавна складывалось — коммуникационного и культурно-исторического, что все смотрят на Москву. Москва даёт некий опережающий сигнал. Если Москва говорит: «Ребята, нам надо по всей России выходить», — это услышат.

Мы можем спорить и говорить, сколько людей это услышат, говорить, что их будет совсем немного. Да много и не надо. Достаточно даже не процента, а доли процента для того, чтобы привести эту довольно инертную махину, которая называется Россия, в движение.

Но дело в том, что эта лавина уже стала трещать. Она готова сдвинуться. Сейчас мы уже слышим, что она трещит. И не только мы — в Кремле очень хорошо это слышат. Они слышат треск лучше нас, и они превентивно готовятся к тому, чтобы её скрепить, то есть залить холодной водой, зацементировать.

А.Венедиктов― А вы как раз упомянули «суверенный рунет». Как раз несколько дней назад была новость, что на Урале где-то — ну, они в течение года будут тестировать…

В. Соловей ― Тестировать. Готовы использовать раньше. То есть готовы к использованию автономного рунета. Более того, если протесты приобретут более массированный характер, то есть охватят несколько крупных городов, эта идея будет немедленно организована, немедленно. Кстати, я ещё два года назад говорил, что хотя окончательно должна быть подготовлена автономизация рунета к 2022-му году, уже в 2019-ом году предполагается, что его придётся запустить.

Другое дело, какие последствия окажутся. Вот если вы хотите подхлестнуть протесты, самое лучшее, что вы можете сделать, это запустить автономизацию рунета или просто вмешаться в деятельность социальных сетей интернета.

М. Максимова ― У меня вопрос по поводу интернета. Сначала мне казалось, что ответ на этот вопрос очевиден. Сейчас я уже, если честно, сомневаюсь, не знаю. Что эффективней может быть — это когда люди приходят на Болотную, Сахарова или ещё куда-то ногами, пусть это будет 20–25 тысяч человек, не важно, или то, что произошло сейчас… я даже не знаю, как это называть — флешмобом? Да не совсем это флешмоб, то есть когда люди известные и неизвестные стали записывать свои обращения в разных соцсетях?

В. Соловей ― Одинаково эффективно и то и другое, и третье. Вот, например, постоянное пикетирование администрации президента. Вообще, надо, конечно, начать пикетировать Следственный комитет. И Мосгорсуд надо начать пикетировать помимо этого. Это всё работает. Но это всё должно быть, во-первых, в комбинации, во-вторых, соотношение этих элементов меняется, надо отдавать себе в этом отчёт.

Просто не надо представлять себе митинг как некую панацею, что мы вышли, и после этого… Как мне вчера на митинге очень хорошие, честные люди, приехавшие с юга России, спрашивали: «Но их же теперь отпустят?» Я говорю: «Нет, это только начало очень тяжёлой борьбы — тяжёлой, нервной и опасной». В этой борьбе можно добиться успеха, Но надо понимать, что локальные действия к успеху никогда не приведут — только общенациональная стратегия и только общенациональная повестка приведёт к тому, что политзаключённые окажутся на свободе. Это не должно быть самоцелью.

С. Крючков ― В одном из своих недавних интервью вы говорили, что в России качественно меняется массовое сознание. А вот, судя по всему, те, кто принимает решения или те, кто транслирует их, исходят из противоположного. Вот Пётр Толстой сегодня сказал, что тема дебатов, которые запланированы на предстоящий четверг в ПАСЕ — они будут посвящены летним протестам в Москве — искусственная, и все допущения по поводу того, что здесь были какие-то нарушения, они спекулятивные. Всё урегулировано судом. И сегодня нам доказали, дав тот срок, который прогнозировал Золотов.

В. Соловей ― Я выражусь дипломатично. Пётр Толстой никогда не отличался высокой способностью к рефлексии. Его логика — это логика надзирателя в лагере. Ну, вас же убили? На что вы жалуетесь? Более того, вы даже на свободе останетесь. А что это нарушение любого закона — на это наплевать. Вы же живы — на что вы жалуетесь? Это такой определённый людоедский тип логики, характерный для очень многих российских чиновников, не отличающихся способностью к рефлексии.

Там есть люди, отличающиеся способностью к рефлексии. Они понимают, что ситуация гораздо хуже, чем они пытаются нам её представить через официальную машину пропаганду. Они оценивают её в других категориях. И, конечно, таких перлов, как вице-спикер Государственной думы они никогда себе не позволяют.

М. Максимова ― А по поводу, всё-таки, изменения сознания. Я сейчас процитирую как раз Олега Сенцова из интервью «Немецкой волне». «Самая главная проблема нынешней России, — говорит он, — то, что деградировала значительная часть общества. Политическая система может измениться и за день, и за два. Путинский режим рано или поздно падёт. А сознание людей будет изменить очень трудно».

В. Соловей ― Сознание людей изменить не так трудно, как кажется Сенцову и даже, как кажется нам. Мировой опыт показывает, что культурные системы, культурные ценности меняются очень быстро — в течение 10–15 лет. Если вы меняете рамку, задаёте определённые стандарты… В условиях России это очень простой определённый стандарт — что нарушать закон не надо вне зависимости от того, кто вы: чиновник администрации президента или вы подметаете московский двор. Вы равны перед законом — это простая республиканская ценность. Брать взятки не надо.

Это не означает, что у нас будут жить, как Финляндии, но если мы сократим размер откатов, условно, с 50%, до 2%, мы проделаем огромный прогресс. Это простые вещи. Это то, что находится в пределах цивилизационной нормы. Ничего выдумывать не надо. Честно работать, жить по закону, получать приличные деньги за честный труд. Потому что у нас люди, работая, живут впроголодь. А вы знаете: родители работают, и всё равно денег не хватает. Это немыслимая картина.

Не так много надо. Обеспечьте изменение правил игры. Всё начинается с того, что оказываются 15–20 человек, как это было во многих других странах — так начинаются все глобальные успешные реформы — они говорят: «Нет, теперь будем жить иначе. И мы покажем пример этой другой жизни».

М. Максимова ― За 10–15 лет?

В. Соловей ― Да.

М. Максимова ― Боже мой, ещё же начинаешь в таких случаях вспоминать Салтыкова-Щедрина и прочее, что было ещё и тогда…

В. Соловей ― Не надо считать, что Россия — это проклятое место, и она обречена. Посмотрите, у нас любит особенно пропаганда оперировать 1990-ми годами. Посмотрите, у нас смогли создать высокотехнологичный бизнес. У нас очень много талантливых людей, но их постоянно бьют по головам и связывают по рукам.

М. Максимова ― Поэтому они стремятся уехать.

В. Соловей ― Изменить условия — это означает создать такие привлекательные условия — на самом деле ничего сверхъестественного, — чтобы они начали заниматься бизнесом здесь. И они будут, потому что здесь высокая маржа.

С. Крючков ― Но это в повестке дня не стоит.

В. Соловей ― Для этой власти, конечно, нет. Эта власть движима только одним: сохранить самоё себя, и значит, сохранять этот уродский, скажу без обиняков, порядок вещей, совершенно античеловечный и противоестественный. Он морально корёжит народ. Это разложение целой нации. И это удивительно, что в России находится немало людей, готовых сопротивляться. Причём есть те, кто публично выступает и сопротивляется. Но ведь немало тех, которые тоже стараются, как в письмах, которые я получаю: «Я одинокая мама с ребёнком. Я не могу участвовать в митингах, но я стараюсь делать всё, что могу, чтобы честно работать, помогать людям». И таких людей всё-таки в России большинство, по счастью. Так что всё совсем небезнадёжно.

С. Крючков ― Валерий Дмитриевич, а вот эта кремлёвская рефлексия по поводу произошедшего и происходящего, существует каким-то образом с оглядкой на дискуссии, ведущиеся в Европе, на ту же самую Парламентскую ассамблею Совета Европы?

В. Соловей ― Вы знаете, это укусы, которые им досаждают. Они знают, что в приличных странах принято быть членами этих организаций. «Ну что вы к нам лезете?» — отмахиваются как от надоедливых мух. Это первое. И второе: считают, что всё можно купить. И могу сказать, что применительно к кремлёвской политике в Европе. Она была издавна, ещё до 2014-го года основана на том, что с помощью подкупа, иногда коррупции, иногда вовлечением в экономики выгодные сделки удастся создать группу людей, заинтересованных в отношениях с Россией, поддержании любого российского режима. И, в общем, они в этом преуспели. Надо смотреть правде в глаза, они в этом преуспели.

С США этого не получилось. С Британией это тоже не получилось. Пытались, но тоже там не очень это сработало. Плюс ещё сами наследили так, что никакого улучшения взаимоотношений с Британией надолго уже невозможно.

М. Максимова ― Чтобы, действительно, подвести итог летний протестной активности. Сейчас добивались как раз того, чтобы этих людей отпустили. Тем не менее, у нас ситуация получается, что кому-то смягчили, кого-то отпустили, а несколько человек получили реальный срок. Чем объясняется такая выборка? И второе: если активность Митинговая идёт на спад, это означается, что те несколько человек, которые остались, они там так и останутся?

В. Соловей ― Да. Чем характеризуется избирательность? Тем, какая корпорация за вас включается. За Голунова в своё время включились журналисты. Это влиятельная корпорация. За Устинова — актёры. Это тоже влиятельная корпорация. За Миняйло — это не член корпорации, — но поднялось общественное мнение. А за многих оно не поднимается. Оно же тоже избирательно — общественное мнение. И не надо здесь искать особой логики, честно вам скажу. И власть из этого изначально исходила. Она знала, что кого-то надо освободить. Это ещё до всей истории с Устиновым было принято решение, что «мы кого-то освободим». Но они тогда ещё не решили, кого. Тут подоспели некоторые общественные события, давление общественное — «Давайте их отпустим». Но в целом, она никогда не отпустит всех.

Это крокодил, который медленно перемалывает своих жертв. И если он их выпустит, он уже будет считать, что он не крокодил, а травоядное. Так устроена система. И тон в этой системе задают не те, кого можно называть реалистами и прагматиками, а силовики. Для них отпустить — означает признать собственное поражение. Никогда они на это не пойдут.

С. Крючков ― А если произойдёт количественный скачок в протесте? А вот тогда, если они не могут их подавить — на этот случай готовится интернирование всех лидеров протеста, в части лидеров оппозиционных партий системных, включая региональных лидеров. Просто интернирование. Это называется у них специальным термином «взять под контроль». Речь идёт об арестах. Без предъявления всяких обвинений просто массовое интернирование. Это, помните, может быть, опыт Польши времён «Солидарности», введения военного положения, где было интернирование.

К этому готовятся. И отключение интернета. Не просто ограничения — отключение полное. Если потребуется — и мобильной связи. И тому подобные акции. Если они с этим не справятся, а они с этим не справятся…

М. Максимова ― Все наши VPN и всё прочее…

В. Соловей ― Технологически не справятся, но они вызовут, например, более мощную волну протеста. Потому что их логика строится на ошибочной предпосылке. Они считают, что активность в соцсетях — это исключительно происки западных спецслужб. Вот вам это может показаться смешным или нашим слушателям, но это их искреннее глубокое убеждение!.. Поэтому парламент так страстно, самозабвенно ищет следы западного вмешательства Deutsche Welle и тому подобное. Они думают, что это циничный обман, и в самом деле ищут…

М. Максимова ― Смотрите, ведь ресурсы у них есть. Мы сейчас говорили не только про отключение или закрытие интернета — арестовать людей…

В. Соловей ― Пан, когда вы пытаетесь высечь волну, то вы ничего хорошего не добьётесь — это первое. Но это метафора, а вот второе, что реально — есть мировой опыт. Это, я бы сказал, что он аксиоматически уже резюмирован во всех исследованиях по смене политических режимов. Как только люди перестают считать режим справедливым, любое насилие с его стороны воспринимается не то, что гасит активность, а как то, что её подстёгивает. Как, кстати, в июле, августе в Москве и было. Вы помните?

С. Крючков ― А мы находимся где-то на пике синусоиды?

В. Соловей ― А мы на грани находимся, на переходе к тому, чтобы протесты приобрели самоподдерживающий и саморазвивающийся характер безо всяких лидеров или с появлением просто нового лидерского корпуса.

М. Максимова ― А вообще, лидер нужен? Или на каком-то этапе можно без этого обойтись?

В. Соловей ― Прекрасно можно обойтись. Если задать некую динамику, задавать её всё равно придётся из Москвы, надо смотреть правде в глаза, — если отсюда зададут динамику и протесты выйдут на самоподдерживающуюся траекторию, их остановить уже не удастся никому.

М. Максимова ― По поводу лидера. Говорили много в определённый момент по поводу Юрия Дудя, и даже высказывались некоторые наши коллеги и политологи, что «пошёл бы он в мэры, губернаторы, президенты и так далее, — я бы за него проголосовал». При этом он в политику, сам по крайней мере, не стремится. У меня вопрос вот какой: означает ли это, что лидерский корпус нужно поменять? С одной стороны, Навальный — новый, но он уже старый на самом деле.

В. Соловей ― Да, безусловно, его надо обновить. И эта новая генерация как раз в июле, августе уже проявила себя. Это те люди, которые могут встать во главе протеста. Совершенно верно.

М. Максимова ― То есть должны прийти новые люди?

В. Соловей ― Да, и они идут. Это произойдёт буквально на наших с вами глазах.

С. Крючков ― Без подспорья несколько локализованного интернета?

В. Соловей ― Более того, власти удобней иметь дело со старой генерацией. Уже сейчас это заметно. Ей удобнее. Она знает, что от них ожидать.

С. Крючков ― Наш слушатель спрашивает, готов ли Валерий Соловей предложить какую-то общественную модель, которая должна заменить эту действующую, называемую вами «уродской»?

В. Соловей ― Так ничего выдумывать не надо. Всё давным-давно уже известно и, более того, написано в Российской Конституции. Хотя я бы предпочёл, чтобы эта модель была не суперпрезидентской республикой, а, скажем, президентско-парламентской, больше похожей на французскую. Здесь самое главное — как к этому перейти. Вот эта стратегия — это потребует от нас очень серьёзных усилий, это потребует от нас нервных месяцев, хотя не лет. Но у нас очень хорошие шансы эту ситуацию изменить. И ближайшие два года станут ключевыми в истории России постсоветской эпохи — ключевой, я подчеркну.

С. Крючков ― При условии, что активность…

В. Соловей ― Активность в любом случае будет нарастать. Есть некоторые признаки, которые говорят о неостановимом её характере. Это, если хотите, как извержение вулкана: оно в любом случае произойдёт. Вопрос в том, как эту энергию использовать, и удастся ли её использовать вообще, как направить этот выплеск энергии в позитивное русло. То есть, как в Исландии энергии вулканов для обогрева использовать. И требовать стратегии. Это будет главное. А то, что будет выплеск, это уже понимают все. Это понимают внизу, чувствуют. Это понимает политический класс, это знают в Кремле. Они готовятся. Они стали готовиться интенсивно именно в последние месяцы.

М. Максимова ― Что значит «готовиться»? Вы сами упомянули: несколько дней назад появились новости, что наша замечательная комиссия Государственной думы, которая будет сейчас рассматривать материалы против Deutsche Welle («Немецкой волны»), которую подозревают в нарушении целого ряда российских законов и других СМИ — «Медуза», ещё что-то… Вопрос в том — отключить, назвать иностранным агентом, прекратить вещания на территории России…

В. Соловей ― Если прекратить вещание на территории России, это означает, что Russia Today перестает существовать на территории тех самых стран. Это же государственные медиа, они действуют по определённым правилам взаимности. Зачем тогда вбухали туда столько денег? Понятно, что эти деньги как в прорву шли, но это просто сжигание денег, если судить по результатам…

С. Крючков ― Но ведь это же влияние на ту аудиторию.

В. Соловей ― А как оправдывать? Здесь ведь важно даже не отключение ВВС, Deutsche Welle. Здесь важно, что последует за этим.

М. Максимова ― Как ответят в Берлине?

В. Соловей ― Какая будет реакция внутри России, как будут реагировать люди. Никто никогда не знает, что послужит последней каплей, что вызывает общественное возмущение. Не существует методик, позволяющих это определить. Массовая динамика непредсказуема.

М. Максимова ― Ту же Deutsche Welle не читают, не знают о её существовании.

В. Соловей ― Это правда. Но просто из этого логически вытекает следующее, что давайте мы будем ограничивать свободу в интернете вообще. У нас же масса оппозиционных сайтов, масса оппозиционных блогеров. Вот я, допустим, в их число вхожу. Но у меня аккаунт в Фейсбуке. Ну, хорошо, ВКонтакте можно что-то сделать, а в Фейсбуке что? Значит надо Фейсбук отключить, заблокировать на территории Российской Федерации?

М. Максимова ― YouTube.

В. Соловей ― Twitter, YouTube?

С. Крючков ― Пожалуйста.

В. Соловей ― А пользователи? Ведь не только блогеров в этом случае удастся заблокировать… Тогда это надо вообще выбросить. Этого не будет вообще. Люди-то как будут реагировать? А вот я уверен, что эта реакция окажется непропорционально сильной, хотя, может быть, и пропорционально. Дело в том, что это ведь наркотическая зависимость. Социальные сети, потребление информации, серфинг по этой самой ленте, скроллинг — это ведь вызывает наркотические эмоции, наркотическая зависимость.

М. Максимова ― Люди аполитичные.

В. Соловей ― Да. И это вдруг всех заставит интересоваться, но уже не политикой, а тем, что же происходит в центре Москвы, если это потребовалось сделать? Что, вообще, происходит в России?! И поскольку полностью всё равно заблокировать невозможно — это узнают, потому что проводились учения… Если даже заблокировать, условно, все каналы информации извне, всё равно остаются несколько каналов. Через два-три часа вот эта отечественная среда заполняется этой информацией. А спрос на неё будет колоссальный, вы понимаете. Ну, и «Эхо Москвы» тоже, наверное, подольёт масла в огонь.

С. Крючков ― Это если этот цифровой канал будет блокирован, то выяснять, что происходит в стране, люди будут на улице.

В. Соловей ― Совершенно верно. А поскольку они ещё будут крайне разозлены, потому что помимо наркотической зависимости много в деловом отношении завязано на это. То есть, как мне объясняли это специалисты: «Да, мы отключим, но половина рунета рухнет вообще: банковское обслуживание, вот всё, что завязано, просто рухнет». Как люди отреагируют? Мне кажется, одним единственным способом — будут возмущаться. Потому что они не понимают, почему такое наказание. Ну, в России привыкли терпеть. На самом деле наши люди очень рациональны. Он терпят, потому что знают, что может быть хуже. И когда они чувствуют — ну всё, уже дальше нет смысла терпеть, — они начинают реагировать. Вот реакция может оказаться очень жёсткой. И власть этого как раз боится.

Но она действует, понимаете, в духе истории XX века. Если мы изолируем лидеров, потенциальных вожаков, смутьянов, то всё будет нормально. Уже не будет. И «жёлтые жилеты» показали и даже опыт июльских, августовских протестов, что может всё происходит без лидеров, децентрализовано. И, более того, для власти это опаснее, потому что градус выше, поведение непонятно. Если у вас есть лидеры, у вас есть с кем говорить. А если их нет? Как поведут себя эти люди, которые пышут ненавистью?..

М. Максимова ― Они как раз лидеров многих позакрывали на время этих протестов.

В. Соловей ― А протесты продолжались. Если люди пышут ненавистью, как они себя поведут? Их некому остановить будет тогда. Поэтому это всё очень опасная игра, крайне опасная. Но надо исходить вот из чего, вы это знаете — уж извините за красивость — методологическая ошибка: генералы всегда готовятся к прошедшим войнам. Генералы ФСБ готовятся к 1991 году. Они хотят переиграть историю. Вот они готовятся к тому, что будет как тогда. Но будет всё иначе.

С. Крючков ― А может быть, группировка, которая будет во власти, поступать не реактивно, а креативно, пересилит?

В. Соловей ― Нет, это исключено. Просто надо знать этих людей, чтобы понять. Есть представления, которые вы не способны вместить. Они эти представления не вмещают.

С. Крючков ― Формально легализация лидеров протеста в последующую выборную кампанию не предусмотрена?

В. Соловей ― Нет.

С. Крючков ― Или всё произойдёт гораздо раньше?

В. Соловей ― Нет-нет, это всё до 2021-го года успеет развернуться. Поэтому если ещё и будут выборы 2021-го года, они будут проходить в совершенно иной ситуации, может быть, очень похожей на 1990 год в СССР. Но это всё равно отдалённая аналогия.

С. Крючков ― Кстати, 1991-й год, СССР — за полтора года до распада Союза был принят закон о репутации. И вот тут «Агора» представила доклад о применении закона о неуважении к власти и выяснила, что главным объектом возбуждённых административных дел по поводу кого были возбуждены дела, стал Владимир Путин — 78% таких дел.

В. Соловей ― Было бы удивительно, если бы было иначе.

С. Крючков ― В защиту кого был применён этот закон?

В. Соловей ― Так это, в общем, секретом не было ни для кого. Сейчас это просто эмпирически подтверждается. Ничего хорошего от этого не будет. Там, где власти поумнее, они позволяют критиковать и смеяться над начальством. Особенно важен смех, потому что если человек смеётся, то его эмоции разряжаются. Это просто снимается напряжение. А у нас вы должны благоговеть. Благоговеть или молчать. Вслух благоговеть или молчать. Это очень плохой выбор, особенно в обществе, где есть социальные сети и интернет.

С. Крючков ― В МВД тоже не почувствовали этого настроения и предложили также наказывать за неуважение к полицейским.

В. Соловей ― Конечно, ведь можно всегда всё это обойти, обыграть. Понимаете, российская власть демонстрирует прекрасную универсальную закономерность. Когда режим входит в пике — пока ещё не в пике, пока просто тренд на снижение — он ведёт себя так, как будто сошёл с ума. Потом историки думают: Господи, зачем же они всё это делали? Как будто специально…

Нет-нет, они так мыслят. Это очень важно. Он ведут себя так, как будто сумасшедшие. И всё, что они будут делать, будет ухудшать ситуацию, и будет вызывать нарастающие раздражение и умножать число поводов для протеста.

С. Крючков ― Вне зависимости от степени рефлексии, на которую способны власти, они ощущают этот тренд по нисходящей?

В. Соловей ― Да, совершенно точно. Есть те, кто ощущает лучше, есть те, кто считает, что это можно переломить и переломить только насилием, поэтому надо давить, давить и давить.

М. Максимова ― А есть такая возможность? У нас даже слушатели сейчас пишут, что ничего не будет — всех закатают в асфальт.

В. Соловей ― Нет. Знаете, как в фильмах про войну Отечественную: «Всех не перестреляете!». Нет, всех не смогут, уже не смогут. Смогли бы — закатали. Уже не в состоянии. Не надо переоценивать репрессивный потенциал власти, он на самом деле далеко не столь значительный. Для того, чтобы взять под контроль московский протест совершенно вегетарианский, пришлось мобилизовать ОМОН со всей европейской части России и части Урала. А теперь представьте аналогичные протесты, может быть, не столь масштабные, но главное — их география, в 8 городах-миллионниках. Всё!.. 300 тысяч Росгвардия — это просто фикция. Посмотрите на этих несчастных росгвардейцев-заморышей. Их хочется накормить и обогреть. Они мяса не видели. А там вон здоровые эти омоновцы, но их мало. А вооружённые силы как таковые, армия включаться в дело не будет.

М. Максимова ― Не будет?

В. Соловей ― Нет. Нет, не будет. Любимое занятие армии — это охранять своё расположение, собственные казармы. Они запрутся. Более того, даже ФСБ не будет включаться. Они всегда воюют чужими руками — всегда.

М. Максимова ― А встать на защиту того режима, которому хорошо живётся?

В. Соловей ― А за какую идею? Идея какая? Убивать можно ради собственного благополучия. Встать на защиту — нет. Ради чего жертвовать?

М. Максимова ― Так они же потеряют свои места.

В. Соловей ― А ради себя можно предать других. Вот предавать будут. Есть конкурирующие кланы, допустим, в ФСБ 6–7 кланов — вот они будут договариваться потом, если найдут ещё, лидеров протестующих, кого бросить на потраву. Не думайте. Они не едины между собой. Там никакой консолидации нет и в помине.

С. Крючков ― Один из лозунгов вчерашней акции — люстрация. Светов его часто озвучивает. Но вот, допустим, Рубикон перешли, наступило время изменений.

В. Соловей ― Строительство прекрасной России будущего.

С. Крючков ― Да. Что делать с тем наследием и тем балластом людей, о которых мы говорим?

В. Соловей ― Поскольку нельзя изменить сразу всё — ну, это понятно, и примеров таких в истории нет, а если и попытки были, ни к чему хорошему они не приводят, — но что надо менять решительно, — это, конечно, судебно-правоохранительную систему, судебную в первую очередь. Поэтому, я думаю, что идея люстрации применительно к судам, она бы сработала. Потребовалось время какое-то, но она, в общем, реализуема. Как мне говорили сами судьи и адвокаты, что лучше набрать выпускников, студентов юрфака. И это будет лучше, чем то, что мы имеем сейчас.

М. Максимова ― А что касается партийной системы, парламента? Подводили итоги нашим московским выборам, и тот же Григорий Явлинский говорил: «Посмотрите итоги этого вашего «умного голосования», — собственно, это был не секрет, что во многом бенефициаром будет КПРФ, — что удивляться, что у нас будут ещё сильнее гайки закручивать, потому что вы сами выбрали сталинистов, коммунистов. У нас все те же самые — ЛДПР, КПРФ…

В. Соловей ― В рамках системы, этих правил игры потенциал изменений уже отсутствует, его просто нет. Поэтому вопрос просто стоит, знаете, как в известном анекдоте про советского сантехника: «Здесь не прокладку надо менять, а всю систему!». Вот и всё. Так это же всем очевидно. Это, кстати, и есть та метаидея, которая должна стать рамочной для стратегии. Всё. Дело не в политзаключённых. Они будут, их число будет множиться. Вы можете отбить двух, но Левиафан бросит себе на челюсти ещё две дюжины, пока вы одного-двух отобьёте. Систему надо менять!

С. Крючков ― «Коммерсант» сообщил, что на послание президента Федеральному собранию дополнительно выделят 72,5 миллиона на его подготовку. А какие контуры там будут очерчены? Всё, о чём мы говорим, каким-то образом будет отражено?

В. Соловей ― Я не ожидаю никаких судьбоносных прорывов.

С. Крючков ― Ну как же — 72 миллиона!

В. Соловей ― Ну, что делать? Надо платить спичрайтерам, надо платить аналитикам. Но это тот случай, когда гора точно родит мышь, боюсь ещё, и дохлую — вонять очень будет.

С. Крючков ― Кстати, по поводу текстов. Тут ведь разразился целый скандал на фоне войны стенограмм. И конгресс США решил выяснить содержание разговоров Трампа с Путиным. Если вдруг однажды…

В. Соловей ― А ничего там не будет. Это люди, которые понимают друг друга, глядя в глаза. И ничего в их стенограммах крамольного не будет, поверьте. Это магнетизм. Они по психотипу похожи, они понимают друг друга. Им не надо даже говорить.

С. Крючков ― Но, тем не менее, в МИДе Мария Захарова сказала, что это меняет даже не картину даже.

В. Соловей ― Очень трудно, конечно, действительно. Но ведь так в своё время поступила советская власть: взяла и опубликовала, помните, договоры. Вот американцы почти революционным путём хотят пойти. Но, надеюсь, не пойдут, потому что это очень плохо для мировой политики, для дипломатии вообще. Это очень опасно. Это резко снижает уровень доверительности. Дело не в том, что какие-то секретные сделки, что тайное правительство плетёт свою паутину — нет. Просто когда вы говорите откровенно, это всё-таки как-то располагает к неформальности, и даже, если хотите, определённому цинизму. Ну, политика — вещь довольно циническая. Это известно. А так вы будете сидеть застёгнутый на все пуговицы и цедить слова. Всё это очень будет похоже на стерильные тексты коммюнике, журнала «Коммунист».

С. Крючков ― В ситуация с Зеленским почему пошли на это?

В. Соловей ― Пришлось пойти, чтобы доказать, что Трамп не говорил того, что ему приписывают. Это воспринималось как некий единичный случай, а сейчас это хотят превратить в прецедент, а из прецедента сделать тенденцию. Потому что сегодня им не нравится разговор Трампа с Путиным, послезавтра им не будут нравиться разговоры Трампа с Макроном. Мало ли, о чём там они договаривались. И это очень опасно. Я считаю, что это неправильно в корне с профессиональной, с деловой точки зрения, я бы сказал.

С. Крючков ― О взаимоотношениях между лидерами. Франция прощается с президентом своей республики, который долгие годы оставался во власти — 12 лет возглавлял Францию Ширак. В чём родство президента Ширака и Путина, который всегда тепло о нём высказывался?

В. Соловей ― Вы знаете, Ширак был последним французским политиком выдающимся в полном смысле слова. Он представлял не деловые круги, не фигляров, уже извините, за такую откровенность — он представлял Францию прошлого, которая играла важную роль, у которой были амбиции, у которой была стратегия.

И ещё одно важно личное. Ведь вы вспомните, Ширак и Путин боролись против американской идеи вторгнуться в Ирак. Тогда они стояли плечом к плечу, и это была единая коалиция. И Германия туда входила, если вы помните. То есть вот эта личная близость… А Путин очень высоко ценит личные доверительные отношения. И, насколько я знаю, действительно, уважал Ширака. Так что он отдал дань. И отчасти, если хотите, это такой элемент игры на международном уровне… «Я появился, и вообще-то, ребята, я на вас свысока смотрю». Его отношение ко всем европейским политикам — не к Трампу — к европейским именно такое: он смотрит сверху вниз.

М. Максимова ― Есть уверенность, что в России 2024 года он останется?

В. Соловей ― Нет, у меня есть абсолютная уверенность, что этого не будет.

С. Крючков ― Абсолютная?

В. Соловей ― Абсолютная уверенность! А что взамен, я не знаю. Не только в 2024-ом. Это всё раньше произойдёт.

М. Максимова ― Нет, я говорю, нельзя посмотреть, что у него в голове. Но вот у него в голове есть уверенность, по ощущениям, что происходит, что в России 2024 года он останется?

В. Соловей ― Я думаю, что у него есть желание оставить некое наследство, причём не столько политическое, сколько историческое. И Крым — только часть этого наследства, которое бы он хотел оставить. А вот мы посмотрим, какое наследство можно оставить. Я думаю, судя по стилю мышления, по тому, что сейчас происходит, я бы сказал, что речь идёт об историческом наследстве.

С. Крючков ― Он сейчас не осознаёт решения 2014-го года как некую ошибку, на ваш взгляд?

В. Соловей ― Нет, это абсолютно исключено. Он никогда ни в чём не ошибался. Это его глубокое искренне убеждение. И в этом убеждении ему вторит его окружение: «Всё, что вы сделали, было гениально!»

С. Крючков ― Вы говорите, что он смотрит на европейских лидеров несколько свысока. А европейские лидеры, на ваш взгляд, готовы в эту игру играть?

В. Соловей ― Да, они готовы играть. За исключением Меркель, они не понимают, что он гораздо опытнее и хитрее их. Макрон просто откровенно ведётся. Он считает, что он сейчас обаял Владимира Владимировича, и что он наладит новые отношения между Европой и Россией. Это просто издёвка. Конечно, Путин гораздо опытнее, я вам скажу, гораздо изощрённее. Его очень недооценивают, чрезвычайно недооценивают.

С. Крючков ― И тем не менее…

М. Максимова ― Я надеюсь, что вы тоже… Точнее, что вы его оцениваете… Вышло у нас время.

С. Крючков ― Валерий Соловей был нашим гостем сегодня.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Согласен с уважаемым политологом В. Соловьём: этой осенью кремлёвская горе-власть обязательно подкинет массу новых поводов к проведению активных массированных акций всенародного протеста, как в столицах, так и по всей стране.
________________________________________

На этот раз пугавшая весь мир своими ржаво-дырявыми непредсказуемыми ракетками с доселе никому не ведомыми ЯЭУ горе-власть вусмерть перепугалась пролетающих мимо отбросгвардейцев пустых пластиковых и бумажных стаканчиков и категорически никуда не долетевших урн "Для мусора".
________________________________________

Имею чувство, что не всё так скоро произойдёт и пройдёт по логической цепочке уважаемого В.Соловья. Хотя лично хочу политической кончины пересидента и его камарильи. Ужо достала пенсионная нищета. За других говорить не буду, но на митинги и баррикады не выйду, ибо подагра сильнее путинской псевдомедицины.
________________________________________

Сокол революции!
________________________________________

Соловей — второй Марков, только с другой политической стороны. Такой же фрик. Просто удивляют ведущие — слушают реального фрика.
________________________________________

Поразило, что Соловей никогда не призывает к отставке Путина, не критикует его, не говорит о расследовании его деяний, о люстрации Путина и его чекисткой верхушки, структур ФСБ. Соловей говорит лишь о люстрации судебного корпуса. Это, конечно, верно, но недостаточно. Судьи в России — это шестёрки системы и не самое основное зло. Про запрет ФСБ и люстрацию этого, родного для Соловья органа, в эфире не прозвучало и двух слов. Соловей против всякой революции и призывает к некой длительной нервной борьбе, которая ни к чему не приведёт, но об этом Соловей помалкивает. Поразило и то, как Соловей пытается представить силовиков, которые, якобы неспособны к борьбе с народом, вялы и слабы. Ничего похожего не видно всем тем, кто выходил в последние годы на протесты и получал от этих вялых карателей по голове и почкам. Короче, опять ложь Соловья, этого улучшенного варианта спившегося Стасика Белковского. Но Эховатникам нравится…
________________________________________

У паршивых портянок сегодня траур — их шефа Пригожина пригнули. И пригнули конкретно. Поделом!
________________________________________

Всё больше идущих на Кремль шаманов, хороших и разных изгонять недостойных демонов и бесов-правителей. Кремлёвские сидельцы жутко перепугались, что на подходе к Москве вокруг изгоняющих Путина шаманов собралось бы много десятков тысяч их последователей пути-экзорсистов.
________________________________________

Растут и ширятся протесты по всей стране. Нарастает взрыв всенародного протестующего возмущения. Шиес с Наро-Фоминском и Коломной против Путина. Мостостроители против Путина. Автодорожники против Путина. Пахари и сеятели против. Горняки, водители фур, маршруток и троллейбусов, автобусов и трамваев, пилоты и стюардессы, техники и мотористы-двигателисты, автозаправщики, нянечки и медсёстры, хирурги с невропатологами, учителя с преподавателями…

Растёт и ширится Всенародное Движение Протеста. Народно-Освободительное Движение за Свободу и Правду против политических репрессий горе-режима…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Марина Максимова, Станислав Крючков

Ссылки по теме:

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления
    http://volgograd.yabloko.ru/themes/index.phtml?id=124
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования
    http://volgograd.yabloko.ru/themes/index.phtml?id=38
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни
    http://volgograd.yabloko.ru/themes/index.phtml?id=189
  • Общество (0) > Акции протеста
    http://volgograd.yabloko.ru/themes/index.phtml?id=48
  • Общество (0) > Гражданское общество
    http://volgograd.yabloko.ru/themes/index.phtml?id=150
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 04.12.2019 - ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ЕГОРА ЖУКОВА
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7506
  • 28.11.2019 - СУТЬ ПРОТЕСТОВ В ГОНКОНГЕ СЕГОДНЯ
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7507
  • 28.11.2019 - В РОССИИ, КАК ПРАВИЛО, ВСЕГДА НЕСВОБОДА
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7505
  • 27.11.2019 - ПРОВЕРИТЬ ПРОКУРОРА МОСКВЫ
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7503
  • 26.11.2019 - СЕКРЕТЫ ДЕЛА МАГНИТСКОГО
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7500
  • 25.11.2019 - ЗА ЕДИНСТВО БЕЗ СВОБОДЫ СЛОВА?
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7501
  • 24.11.2019 - НИКОЛАЙ РЫБАКОВ О ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТИРАХ «ЯБЛОКА»
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7497
  • 24.11.2019 - ЛОГИКА БЕСПРЕДЕЛА
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7496
  • 23.11.2019 - ИНТЕРВЬЮ С ГАСАНОМ ГУСЕЙНОВЫМ
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7494
  • 22.11.2019 - ПРОТИВ ЗАКОНА О «СУВЕРЕННОМ ИНТЕРНЕТЕ»
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7492
  • 22.11.2019 - ИНТЕЛЛЕКТ И ГЛУПОСТЬ НА СЛУЖБЕ РЕПРЕССИЙ
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7493
  • 21.11.2019 - ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ ОТ ВРАГОВ
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7489
  • 20.11.2019 - ЛИКВИДАЦИЯ ДВИЖЕНИЯ "ЗА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА"
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7490
  • 20.11.2019 - ДЕТСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7488
  • 19.11.2019 - ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО
    http://volgograd.yabloko.ru/news/index.phtml?id=7486