Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Политика > Публикация
Политика

[10.10.2017]

РЕФЕРЕНДУМ ПРОТИВ СУВЕРЕНИТЕТА

Екатерина ШУЛЬМАН: российский политолог, специалист по проблемам законотворчества, кандидат политических наук, доцент Института общественных наук РАНХиГС, колумнист газеты «Ведомости»

М.Наки ― Вы слушаете программу «Статус», программу Екатерины Шульман. Собственно, тот, кто смотрит нашу передачу, видит карту Испании, Каталонии — она здесь, наверняка, не просто так. Но об этом, наверное, мы узнаем чуть попозже. И теперь мы перейдём к тем событиям, которые на этой неделе были важны и на которые стоит обратить внимание.


НЕ НОВОСТИ, НО СОБЫТИЯ

Е.Шульман ― Добрый вечер, приветствую дорогих слушателей и зрителей. Действительно, у нас тут стоит доска с художественным образом исполненной картой Испании, на которой для тех, кто видит, отмечена Каталония, закрашенная отдельным цветом, вот эта северо-восточная провинция Испании, в которой произошёл референдум о независимости. Новостями об этом сейчас заполнены наши с вами новостные ленты. Мы пытаемся в этой программе, как известно, не столько следовать за новостным потоком, сколько понять, что происходит, и почему для нас это важно, почему мы с вами должны интересоваться тем, что происходит в этой далёкой южной стране.

Как было сказано в прошлый раз, мы тут не пытаемся изображать из себя экспертов по странам. Нас интересуют объективные социально-политические процессы, поэтому никаких лишних подробностей и никаких имён тут не будет названо — только некоторое количество цифр. Вообще я всегда считаю, что если ты не можешь рассказать о каком-то процессе, не называя вообще никаких фамилий, то, значит, в этом нет объективной составляющей. Кстати, помните ли вы, какому событию был у нас посвящён прошлый выпуске?

М.Наки ― Это были выборы в Германии.

Е.Шульман ― Совершенно верно! Действительно, мы говорили о выборах в Германии, и там среди всего прочего вам было сообщено, дорогие слушатели, что Бундестаг избирается на 5 лет. Это не соответствует действительности: он избирается на 4 года, меня ввёл в заблуждение параллелизм наших правовых систем. У нас тоже раньше Государственная Дума избиралась на 4 года, что было гораздо лучше, чем нынешние 5 лет. 5 лет — это много. Выборы надо проводить чаще, потому что это позволяет политической системе более тонко настраиваться на меняющиеся общественные настроения.

Теперь вернёмся к нашей с вами Испании и Каталонии. Вот эта красивая карта здесь не просто так, а для того, чтобы привлечь ваше внимание, сделать знание более наглядным. Как мы видим, это не очень большая провинция. Населяет её приблизительно 7,5 миллионов человек, столица её Барселона, в которой проживает 1,6 миллиона человек. При этом это одна из самых богатых, густонаселённых и, я бы сказала, экономически развитых испанских провинций.

То, что там произошло в воскресенье, происходит там не первый раз. Референдум о независимости происходит в Каталонии довольно-таки регулярно. В 2009-ом и 2011-ом годах там происходили так называемые неофициальные референдумы, в которых тоже по словам организаторов принял участие довольно значительный процент жителей Каталонии.

В 2013 году каталонский парламент объявлял уже о независимости. В 2014 году был предыдущий референдум о каталонской независимости, который испанским Конституционным судом был объявлен незаконным как, собственно говоря, и этот референдум 2017-го года. Собственно, весь конфликт между местными властями и центральными испанскими властями состоит ровно в этом.

В принципе, автономия Каталонии достаточно значительная. Испания вообще является федерацией как большинство развитых стран мира, поэтому земли или провинции, или, в общем, составные части единого государства обладают довольно значительными собственными полномочиями.

Тем не менее, в 2006 году центральные власти, Конституционный суд Испании решил объявить не соответствующими Конституции некоторые положения каталонской местной Конституции. С этого момента и началось усиление процесса стремления к независимости, которое, надо сказать, судя по истории, Каталонию так и не оставляет.

Что мы видим, слышим в нашем с вами информационном пространстве? Почему у нас все стали этим интересоваться? Ну, есть несколько типов отклика, самый распространённый такой: «Вот они ваши, значит, хвалёные демократии, вот до чего доводят: беспорядок, полицейское насилие, кого-то побили, не дают гражданам самоопределяться. А мы-то в это время мирно Крым присоединили безо всяких жертв». Это тип реакции №1.

Тип реакции №2. Значит, мы, которые присоединили Крым насильно и воюем с Украиной, вообще не должны высказываться на эту тему, не имеем права ни о чём судить.

Оба подхода, надо сказать, как бы мягко это выразить, не совсем правильные. Значит, судить может каждый о чём угодно. Извлекать полезные уроки можно из всего происходящего на лице Земли. Сравнивать одно событие с другим, которое не имеет с ним ничего общего, это не самый лучший способ анализа реальности.

Что хорошего можно извлечь из происходящего в Каталонии? Ну, во-первых, если мы знаем, что это не какое-то отдельное событие, а часть некоего процесса, то можно сказать следующее. В принципе, референдумы о независимости проводятся во всём мире довольно регулярно. Есть множество бывших колоний или отдельных анклавов, например, на островах, которые хотят стать независимыми. Или провинции централизованных государств, которые тоже хотят добиться независимости. Большой, так сказать, расцвет этих референдумов был, естественно, после 1991 года, когда и постсоветские республики, и части бывшей Югославии, все стали по очереди проводить эти самые референдумы о независимости.

Проблема тут вот в чём. Право нации на самоопределение — один из базовых принципов международного права — входит в противоречие с другим базовым принципом международного права, а именно территориальной целостностью государств. Нет никакого способа это противоречие разрешить. Не существует никаких объективных критериев, по которым можно отличить борцов за национально-освободительное движение от подлых сепаратистов с террористическими наклонностями.

Международное сообщество поддерживает некоторые референдумы о независимости, некоторые не поддерживает. Некоторые референдумы, поддержанные международным сообществом, тем не менее, не приводят ни к каким результатам. Некоторые к результатам приводят, несмотря на то, что их мало кто поддержал.

Некоторым общим критерием, который можно вывести, является следующее. В наше глубоко гуманистическое время считается, что кто первый применяет насилие, тот и не прав! В принципе, считается, что вот это право нации на самоопределение становится обоснованным тогда, когда нация претерпела какую-то беду. То есть если их центральное правительство тиранит, обижает, денег не даёт и бомбит, то тогда их стремление к независимости, в общем, имеет больше шансов быть поддержанным. Если нет, то их могут объявить сепаратистами.

М.Наки ― То есть на жалость давят.

Е.Шульман ― Это плоды всеобщей гуманизации. Именно поэтому организаторы непризнанного центральной властью референдума в Каталонии так много говорят о полицейском насилии. А те, кто применяют полицейское насилие, говорят, что злые сепаратисты проводят референдум совершенно незаконно.

Ну, кстати, предыдущий референдум, который был в 2014-ом году и который тоже Мадрид не признал, стал причиной некоторого количества судебных процессов. В частности, его организаторов судили и приговорили к суровому наказанию. Например, главу правительства Каталонии лишили права занимать публичные должности на 2 года и ещё наложили на него 36,5 тысяч евро штрафа. Вот такое вот свирепое насилие.

М.Наки ― А было ли применено такое полицейское насилие на улицах в прошлые годы, когда Каталония хотела стать независимой? Или это какая-то новация, связанная с дополнительными страхами со стороны Мадрида?

Е.Шульман ― Тут надо сказать следующее. Во все предыдущие попытки референдумов люди выходили на улицу очень охотно. Это вообще некоторая европейская традиция. Я вам больше скажу, что городской бунт с мордобоем — тоже есть некоторая часть европейской традиции. Это очень такая странная вещь, которая варьируется от культуры к культуре в вопросе толерантности к насилию и его применению. Ну, например, каждый русский человек, который сравнивает то, что там происходит, и здесь, не может не видеть одну существенную разницу. Народу выходит больше. Полицейские на наш вкус действуют довольно свирепо. То есть что они делают? Они разгоняют. Они хватают за руки, за ноги и вышвыривают людей, от избирательных участков их отгоняют, если им было велено эти избирательные участки закрыть. Правда, надо сказать, что когда, собственно, этот мордобой начался и принял какие-то ярко выраженные формы, то полицейские силы отступили. Тем не менее, там зафиксировано 600 пострадавших. Никто из них, слава богу, серьёзно не пострадал.

М.Наки ― Но там вообще нет задержанных, что, кстати, примечательно.

Е.Шульман ― Вот! Совершенно верно: нет задержанных. Вот в этим разница! У нас, во-первых, народу выходит гораздо меньше, — климат, политическая культура, высокая цена протеста. Во-вторых, полицейские не разгоняют, а хватают. Ну и соотношение — приблизительно пятеро полицейских на одного демонстранта. Поэтому в нашем случае если тебя огрели по спине дубинкой, это только начало твоих весёлых приключений. Всё самое интересное будет у тебя впереди. То есть у нас нет такого, чтобы пришла вот эта самая свирепая полиция, разогнала всех водомётами и все разъехались, и дальше это не имеет никакого продолжения.

У нас начинается продолжение. Задача полицейских в нашем случае — похватать всех в автозаки, отвезти в участки, дальше — протокол, кому административка, кому уголовка, кому двушечка, кого чего. Вот такой порядок.

Говорить, что лучше, что хуже, я сейчас не буду. У кого, что называется, какой вкус. Единственное, что я хочу сказать. Во-первых, не будем ожидать немедленной гражданской войны на солнечных просторах Каталонии. Ещё раз повторю, с ними это не первый раз. И, наверное, не последний.

Судя по всему, на этот раз центральные власти немножко перестарались с полицейскими мерами. Опять же, не потому, что они там кого-то расстреляли на площади (слава богу, этого нет и не будет), а потому что они дали сторонникам каталонской независимости некоторый козырь в руки: «Вот смотрите, что вы, значит, душегубы, с нами тут творите за наше мирное гражданское участие. Мы же ничего не хотели кроме как провести референдум». И центральные власти говорят, что референдум организован исключительно сторонниками независимости, что не было никакой агитации против, что это вообще, типа вот, как в Крыму референдум приблизительно, поэтому никакой правовой легитимности он иметь не может.

Это первый момент важный, о чём я всё-таки хочу сказать, потому что у нас любят рассказывать про закат Европы и развал Греции и про завоевание Германии мигрантами.

М.Наки ― Ну, в общем, развал, разруха.

Е.Шульман ― В общем, всякие беды, да. Потом, значит, шли годы, смеркалось, но ничего подобного не происходило. Давайте помнить, что страны первого мира — это страны первого мира, и между всеми этими референдумами, бунтами, полицейским разгонянием у них имеется высокий уровень жизни, высокий уровень доходов, продолжительность жизни, низкая младенческая смертность, а также ничтожное количество убийств на 100 тысяч населения. Поэтому если вам когда-нибудь захочется кого-нибудь пожалеть, посмотрите сначала на нашу кривую всего этого дела, и помните: не в том беда, что кто-то с кем-то подрался на улице. Это не самое страшное, что в государстве может произойти.

Второй момент, который мне представляется значимым и о котором хотелось бы успеть немножечко сказать, это вот что. Мы видим в цивилизованном мире некоторую, прямо-таки, эпидемию вот этих самых попыток обрести независимость или бóльшую автономию. Ну, вот, у всех на слуху Брексит, британский референдум о выходе из ЕС. Кстати, каталонские граждане не хотят выходить из ЕС — наоборот, они хотят быть членами ЕС. Они хотят свою республику в составе Европейского Союза, то есть они в некотором роде себя позиционируют как бóльшие либералы, чем центральный Мадрид. Ну, фашистами и наследниками Франко там уже все успели друг друга обозвать, кто-то даже зиговал в каком-то месте и был за этим заснят. Ну, это уже, я думаю, такая привычная часть пейзажа — можно это фильтровать в процессе просмотра.

Тем не менее, вот был шотландский референдум, который кончился, вроде как, ничем. Вот был референдум курдов, которые тоже много-много десятков лет борются за своё собственное государство. Что в этом интересного с точки зрения больших процессов? Возможно (и мы с вами ещё в других частях нашей программы об этом поговорим) мы с вами присутствуем при процессе некоторой эрозии государственного суверенитета, как его понимали в XVIII-XIX-XX веках. Эти большие национальные и многонациональные, централизованные государства, такое ощущение, что подвергаются эрозии на двух уровнях. С одной стороны, на уровне межгосударственных образований, больших союзов типа Евросоюза, с другой стороны, на уровне того, что называется в науке «новым трайболизмом», то есть стремлением людей к более узкой идентичности и самоопределению в рамках этой идентичности.

Ну, трайб — это племя. Трайболизм — это племенное сознание. Вообще звучит это дико и варварски, но, на самом деле, если мы посмотрим на шотландцев или на каталонцев, то они хотят вот такой идентичности, какой-то более осязаемой. Кстати, шотландцы, ведь, тоже хотели быть членами ЕС, хотя референдум предыдущий закончился отрицательным ответом.

М.Наки ― После Брексита они сказали, что подумают вновь…

Е.Шульман ― Совершенно верно. Это, на самом деле, очень интересно. Если это, на самом деле, так, тут есть ещё один процесс. Это концентрация ресурсов и, соответственно, требования политической власти в городах. Города и городские агломерации как Барселона становятся такими центрами экономического роста и культурной жизни, поэтому они хотят тоже быть представленными в большей степени, чем они могут быть представлены в рамках централизованного государства. Очень любопытно, к чему это всё приведёт.

М.Наки ― Возвращаемся к древним грекам.

Е.Шульман ― Возвращаемся ли мы или к древним грекам, или к союзу городов по образцу Ганзы, или к городам-государствам, полисам по образцу итальянских городов-государств, которые были центрами цивилизации и драйверами прогресса в своё время, не ожидает ли нас новый XVI-й век? Это очень интересная тема, тут есть, о чём задуматься. Многие политологи и футурологи на эту тему размышляют. Мне пока бы хотелось просто этот тренд обозначить, чтоб мы с вами за разговорами о том, кто хуже или лучше Крыма, не упустили бы из вида вот такие большие, скажем так, исторические процессы.

Ещё одно событие, которое касается нас непосредственно и которое, несмотря на то, что выглядит как новость, тем не менее, является событием, это решение Экспертного совета по истории при ВАК, который поддержал просьбу о лишении Владимира Мединского, министра культуры, его докторской степени по истории.

Почему это важно? Во-первых, что такое Экспертные советы при ВАК? Это его основные единицы, в которые входят специалисты по различным отраслям науки. Состав совета утверждается Министерством образования, так что это не то, что какие-то клубы учёных при ВАК. Собственно говоря, в ВАК кроме экспертных советов есть только Президиум и председатель Комиссии. Больше никого там особенно и нет. Поэтому по регламенту Президиум должен поддержать решение этого Экспертного совета.

Почему это важно? Потому что это значимая, осязаемая победа организованного гражданского общества — то, что мы с вами так любим, то, о чём мы с вами так часто говорили. Это заслуга общественной организации Диссернет, которая преследовала министра Мединского с 2013 года, не оставляя эту тему, не расстраиваясь временными препятствиями на этом пути. Значит, помните, сколько было несколько месяцев назад огорчений, когда МГУ отказалось решать вопрос о том, является ли научным произведением эта самая докторская диссертация и перекинуло это всё дело в белгородский вуз? Тогда, кстати, зная наши аппаратные нравы, я подумала, что тем не менее не поддержали, ведь, министра, не поддержали.

М.Наки ― А скинули в сторону.

Е.Шульман ― Скинули, совершенно верно, сказали ему: «А езжай-ка ты в Белгород — там тебя, может быть, как-то поддержат, а нам, значит, тут в Московском Университете недосуг». Это был уже плохой признак для министра.

Последняя мысль, которую тут хочется выразить. Когда это всё произошло, когда это стало известно, было довольно много разговоров о том, что это всё — часть большой интриги против Министерства культуры, против министра культуры, потому что там у него и уголовные дела, и заместители под арестом находятся, и с «Матильдой» там какое-то безобразие, и с Серебренниковым тоже какая-то беда. В общем, вот, обложили министра и использовали научное сообщество в этой страшной интриге для того, чтобы дополнительно под него подкопаться. И сейчас его снимут под это дело, а назначат кого-нибудь ещё более страшного, какую-нибудь там условную Ямпольскую.

Что я вам на это хочу сказать, дорогие товарищи? Не ведитесь на такого рода разговоры. В данном случае интерес научного сообщества, выражаемый Диссернетом, состоит в том, чтобы остановить инфляцию научных степеней. Я об этом с особенной, так сказать, страстью говорю, потому что это и мой личный интерес в этом тоже есть. Я — тоже кандидат наук. Соответственно, мне совершенно не интересно, чтобы начальники дарили друг другу на дни рождения рисованные научные степени. Пусть они друг другу дарят пояса по карате, степени мастеров по плаванию…

М.Наки ― Дзюдо.

Е.Шульман ― Не важно. Я не знаю, что у них там — пояса или какие-нибудь ещё чёрные трусы. Это будет иметь такое же точно отношение к реальности, но это, по крайней мере, остановит вот эту кампанию развращения вузов и научных институций, которая продолжается у нас всё постсоветское время. Это должно быть остановлено.

Значит, по сравнению с этим, вопрос, кто станет министром культуры, вообще совершенно не важен. Кто бы им ни стал. Более того, если его снимут по итогам этой всей истории, то кто бы ни пришёл на его место, какой бы он ни был там лидер организации «Христианское государство», он будет помнить, за что слетел его предшественник. И тот будет являться ему в белом лунном одеянии и кивать, и манить его за собою, как в «Мастере и Маргарите».

М.Наки ― То есть превенция всё равно будет работать.

Е.Шульман ― Совершенно верно. Поэтому это важно. Никто никогда вас не использует ни в какой тёмной страшной разводке, если вы будете держать в поле зрения свой собственный интерес.

М.Наки ― На этом обзор событий у нас заканчивается, и мы переходим к нашей следующей рубрике.


АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ

Е.Шульман ― В рубрике «Азбука демократии» мы в прошлый раз закончили с буквой «А», которая много дала нам прекрасных и замечательных слов, и переходим к букве «Б», не менее, я бы сказала, плодотворной.

Тот термин, который мы с вами хотим сегодня разобрать, это бойкот. Значит, мы будем говорить о бойкоте в его политической составляющей, а не, например, о бойкоте кампании против какой-нибудь не этично себя ведущей коммерческой структуры, у которой мы не хотим покупать товары. Мы будем говорить о политическом, а именно об электоральном бойкоте.

Значит, сам термин представляет собой фамилию человека, попавшего в историю как, тот же сэндвич, например. Этот несчастный Бойкот был управляющим у ирландского помещика в 1880-е годы, и поссорился с арендаторами в голодное время, не согласившись снизить им арендную плату, как они просили. Ему объявили бойкот.

Что имелось в виду? Его подвергли социальному остракизму. Не в том смысле, что его в гости перестали приглашать, а в том смысле, что они перестали у него работать.

Значит, дальше он был вынужден для обработки всей этой замечательной земли, с которой он хотел собирать доходы, нанимать штрейкбрехеров, как это называется. Для того чтобы охранять этих штрейкбрехеров, приехала тысяча военных и полицейских в несчастную ирландскую деревню, потому что местные обещали встретить их со свойственным ирландцам гостеприимством.

В результате это всё обошлось этому несчастному дороже, чем та экономия, которую он надеялся произвести, не снизив арендную плату для арендаторов, которые, ещё раз повторю, пострадали от голода. Поскольку это случилось уже в 80-е годы в достаточно развитой Великобритании, то это всё отразилось в прессе, и в этом же, так сказать, политическом сезоне его фамилия стала из собственной нарицательной. С тех пор мы называем бойкотом вот этот самый социальный остракизм.

М.Наки ― Его, по-моему, звали Чарльз Бойкот.

Е.Шульман ― Совершенно верно. Что подразумевается под электоральным бойкотом и чем он отличается от другого термина, который мы с вами разбирали, когда мы ещё сидели на букве «А», а именно от абсентеизма, то есть неучастия в выборах?

Отличие вот какое. Электоральный бойкот — это политическая кампания. Объявляют её не избиратели, а участники выборов, партии и кандидаты. Если они считают, что выборы организованы несправедливо, что их не допускают, или допускают, но не дают агитировать, или дают агитировать, но не дают финансироваться, что означает, что будут фальсифицированы результаты, они объявляют бойкот. То есть говорят они: «Мы не приходим на выборы. Призываем вас не приходить, мы не участвуем, снимаем свои кандидатуры или, соответственно, их не выдвигаем». Вот, что такое электоральный бойкот.

Если вам просто не нравится никто из кандидатов, и вы сидите дома, вы не производите никакого бойкота, вы занимаетесь гражданским абсентеизмом. Давайте об этом будем помнить. Бойкот требует участников.

А что думает политическая наука об эффективности этой кампании? На эту тему есть некоторое количество исследований, поскольку в принципе оппозиция, которая чувствует себя обиженной, склонна прибегать к этому инструменту.

Ну, в целом, электоральный бойкот не эффективен в том смысле, что он не приводит к смене правительства, он не приводит к изменениям в режиме. Он может подействовать на организаторов, то есть на центральные власти, в том случае, если у вас есть нижний порог явки. То есть если есть нижний предел, ниже которого выборы не будут объявлены состоявшимися, то вы можете, в принципе, запугать организаторов, сказав, что мы не придём, призовём своих сторонников не приходить, выборы ваши не состоятся.

Хоть к каким-то результатам приводит бойкот президентских выборов. Бойкот выборов в коллективные органы приводит к очень плохим результатам для тех, кто этим занимается: он увеличивает представительство противников, и тем самым снижает политическое участие.

Есть несколько тому исторических примеров. Например, на парламентских выборах в Ливане не пришли либералы, в результате Хезболла получила значительное количество голосов.

М.Наки ― Не этого они, наверное, добивались?

Е.Шульман ― Добивались они, наверное, не этого, да. А Хезболла, благодаря этому, можно сказать, стала значимым политическим актором, получила легитимацию.

Сербская оппозиция в 1997 году не пришла на выборы, и тем самым позволила Слободану Милошевичу переизбраться, после чего в Косове началась война. В общем, ни к чему хорошему это не приводит.

Общий вывод такой. Если у вас выборы коллективного органа, участвуйте любой ценой. Если у вас выборы президента, то тут можно подумать. Некоторый парадокс, выведенный политической наукой, состоит в том, что если вы достаточно сильны, чтобы организовать кампанию бойкота, угрожающую самому факту проведения выборов, то вы достаточно сильны, чтобы их выиграть.

К сожалению, бойкот — это инструмент, который помогает ровно тем, кому он не нужен, точнее говоря который может быть применён теми, кто в нём не нуждается.

Были ли примеры успешных кампаний по бойкоту? Были. Вот, например, президентские выборы в Перу в 2000-2001 году. Собственно говоря, выборы в 2001 году состоялись потому, что предыдущие выборы в 2000-м основной оппозиционный кандидат бойкотировал. Там был президент Альберто Фухимори, которого, может быть, вы помните: японец по происхождению, президент Перу. В Перу вообще большая влиятельная японская диаспора.

Ещё один момент. Иногда организаторы бойкотов призывают приходить и либо портить бюллетени, либо чего-нибудь в них писать. То есть, как бы, проявить своё представительство. Это тоже один из методов электорального бойкота.

М.Наки ― И насколько он помогает?

Е.Шульман ― Он помогает хотя бы посчитать, сколько в принципе людей участвует в этом бойкоте. Потому что иначе вас просто нет, вас не видно.

Какой из этого вывод? На выборах персонального характера бойкот, опять же организованный участниками, а не просто неприсутствием граждан, может иметь некоторый смысл в условиях, если оппозиция, представляющая того кандидата, который выборы бойкотирует, достаточно сильна и влиятельна. На выборах в коллективные органы она приводит ровно к тому, что усиливаются противоположные партии, а иногда даже получают представительство те, кто без этого его не получил бы.

Поэтому если у вас выбирают парламент или муниципальное собрание, участвуйте, не дарите мандаты своим оппонентам. Участвуйте любой возможностью! Если у вас выборы президента, подумайте.

М.Наки ― Мы переходим к нашей следующей рубрике.


ОТЦЫ, ВЕЛИКИЕ ТЕОРЕТИКИ И ПРАКТИКИ

М.Наки ― Кто сегодня отец?

Е.Шульман ― Сегодня у нас выступает в качестве отца французский политический философ, юрист и демонолог, специалист по демонам Жан Боден.

Жан Боден — современник французских религиозных войн, современник Монтени в этом отношении, человек, можно сказать, переживший Варфоломеевскую ночь, участвовавший немножко, правда не очень удачно в политических интригах того времени, был близок к младшему из сыновей Генриха Второго, у которого с Екатериной Медичи, как известно, было много сыновей, которые мерли все один за другим по мере того, как они занимали престол. Так вот к самому младшему из них, который так королём и не стал, Франсуа, Герцогу Алансонскому, был близок Боден. Как-то возлагал на него надежды, писал для него всякие политические проекты.

Для чего он нам нужен, почему мы с вами о нём сегодня разговариваем? Жан Боден — человек, который придумал суверенитет. Поскольку наша с вами тема сегодня — это эрозия суверенитетам, то давайте вспомним, откуда, собственно говоря, это понятие произошло? Почему те люди, те теоретики, которые его формулировали, дошли до таких мыслей? Если, действительно, мы с вами переживаем закат эпохи централизованных государств, то интересно, откуда они, собственно говоря, пошли?

Концепция суверенитета, она же концепция суверена, то есть концепция власти, которая осуществляется на определённой территории без внешнего вмешательства и без вообще необходимости как-то советоваться и соотноситься с какими-то внешними акторами, на самом деле, берёт начало, конечно, не в XVI-ом веке, когда был Жан Боден, а была сформулирована в основном ещё римским юристом Ульпианом. Если мы с вами до него дойдём, про него тоже надо будет рассказать, потому что это был серьёзный человек.

Значит, Жан Боден впервые в такой внятной форме сказал о том, что император является средоточием власти, что он есть воплощение закона, его, так сказать, слово — это и есть закон. То есть он сформулировал вот эту абсолютистскую власть в таких, вот, конкретных терминах.

Что означало для Жана Бодена и его современников вот это понятие суверенитета? Тут надо вспомнить, какая это была замечательная эпоха. Это была эпоха религиозных войн. Это была эпоха, когда феодальная раздробленность подходила к своему историческому закату, демонстрируя себя, можно сказать, с наихудшей стороны. Централизованная власть мыслилась как лекарство от гражданской войны. А там происходила, действительно, скажу я вам, дорогие товарищи, чудовищная резня. У нас как-то это всё немножко закрыто романтическим флёром королевы Марго. На самом деле, люди просто резали друг друга по всей Франции, был полный экономический упадок, всяческий хаос… Сам Жан Боден, к счастью, умер своей смертью, правда, от чумы, от одной из многочисленных волн эпидемий чумы, которые тогда бродили по Европе.

Напомню, что Гоббс, ещё один выдающийся человек, о котором мы расскажем, тоже рассматривал своего Левиафана (Гоббс придумал Левиафана, централизованное государство) как лекарство от войны всех против всех, как лекарство от насилия, которое не находится ни в чьих руках, не является легитимным, а распространяется по лицу Земли, можно сказать, самому по себе.

Наш с вами Жан Боден выпустил сочинение под названием «Семь книг о республике», где говорил о том, что власть в государстве концентрируется в личности монарха. Значит, он был одним из первых выразителей этого принципа священного права королей, на котором строились европейские абсолютистские монархии, которые, ещё раз повторю, для того времени были агентами прогресса, мира, порядка и всего хорошего, чего только можно было придумать.

Тогда вот это самое централизованное государство с монархом во главе было на переднем краю цивилизации, потому что предыдущие формы, которые сейчас нам кажутся более симпатичными, а именно концепция первого среди равных, монарха как первого среди равных других феодалов. Вот это разнообразие феодальных единиц внутри этого смутно-централизованного, а, на самом деле, не очень централизованного государства, проявило себя, прежде всего, этой самой гражданской войной. Ещё раз повторю: концепция суверенитета — это лекарство от гражданской войны и распространённого, то есть не централизованного и не легитимного насилия.

Он был, действительно, одним из теоретических предшественников абсолютизма, на котором строились такие государства как будущая прекрасная Франция, Франция Людовиков, Франция Людовика Четырнадцатого, которая потом стала первым государством.

М.Наки ― А сам он позиционировал это как лекарство именно от этой проблемы? Или это скорее уже стало, ну, реальностью, то есть когда это было?..

Е.Шульман ― Вы знаете, когда он это сформулировал, это не было реальностью, это было мечтой. Его реальностью были как раз провинции, которые воевали друг с другом, феодалы, каждый из которых думал, не стать ли ему королём, бесконечные политические убийства, массовые и индивидуальные. Всё это худо-бедно как-то закончилось с приходом Генриха Четвёртого, который как-то сумел несколько эту уставшую Францию объединить и немножечко успокоить.

При этом наш с вами Жан Боден не представлялся совсем уж сторонником железной руки. Люди, которые закладывали теоретические основы как божественного права королей, так и абсолютистских монархий, были сторонниками снижения насилия, а не его усиления. Они не говорили «Давайте мы заберём все ваши феодальные свободы и установим тут у нас свирепую тиранию». Они говорили: «Давайте мы вам обоснуем, почему должна быть центральная власть, которая установит единые правила для всех».

М.Наки ― И «Перестаньте друг друга резать».

Е.Шульман ― Да. Давайте хоть какой-нибудь тут введём закон и правила». В отличие от Аристотеля, о котором мы говорили в прошлый раз, который различал, как мы помним, 6 видов политических режимов, Боден различал только 3 вида. Это монархия, аристократия и демократия. О демократии он был низкого мнения, об аристократии тоже, потому что нагляделись мы на эту аристократию и на то, к чему она, собственно говоря, приводит.

При этом, например, во имя этой самой справедливой центральной власти, которая установит всем порядок, он был противником рабства. Он аргументировал возможность такой радикальной для своего времени меры как развод. Это к вопросу о том, что не все, скажем так, сторонники единоначалия обязательно сторонники деспотии. Он был не за деспотию, он был за конституцию, власть закона.

К чему я всё это вам рассказываю, дорогие товарищи? К тому, что история человечества не идёт по прямой. Те формы, которые для одного времени были прогрессивными, через какое-то время прогрессивными перестают быть.

Если мы с вами, действительно, как считают многие нынешние политические теоретики и политические учёные, присутствуем при некотором возвращении ряда практик высокого Средневековья на новом техническом и политическом уровне, то это обозначает, что этот период централизованных государств, бывших абсолютистских монархий, бывших проводников прогресса, может быть, клонится к своему закату. Тогда мы с вами увидим не только то, что сейчас происходит в Каталонии, а ещё и много других интересных и удивительных вещей, которые ещё неизвестно к чему приведут — наука на этот счёт единого мнения не имеет. Просто ещё раз вспомним о том, что когда-то прогрессивным и нужным для великого движения человечества вперёд было одно, а потом им сьановится что-то совершенно другое.

М.Наки ― Но, однако, Аристотель и Жан Боден считали демократию достаточно плохим способом.

Е.Шульман ― Да. Ни один из них особенно демократию не любил. У Бодена, кстати, разделение властей не присутствует, тогда как у Аристотеля оно присутствует. Потом о нём очень надолго забыли, и вспомнил о нём только Монтескьё уже в расцвете эры просвещения, которая в свою очередь, как мы помним, к чему провела? К закату этих самых абсолютистских монархий и к требованию более широкого народного представительства, требованию разделения властей этих самых, большей власти парламентов, ограничению священного права королей. Так движется история, никогда не останавливаясь в своём поступательном движении.

М.Наки ― Из той концепции суверенитета, которую нам оставил Жан Боден, что перекочевало в нынешнее понимание, а что изменилось?

Е.Шульман ― Ну, вообще идея о том, что суверенитет есть высшая ценность, и она выражается в возможности творить в пределах своих границ буквально, что угодно, ни с кем не согласуясь и не сообразуясь, эта же концепция в некотором роде была легитимизирована Вестфальским миром, закончившим ещё одну большую европейскую войну, что было несколько позже. И тут ещё важно заметить вот какой момент. Мы с вами в самом начале сказали о том, что право нации на самоопределение входит в неразрешимое противоречие с принципом территориальной целостности государств и, собственно, с этим самым суверенитетом. Это противоречие полито кровью многих и многих миллионов людей на различных этапах человеческой истории. И несмотря на все ступени прогресса, которые мы с вами успели пройти, пока разрешение его так и не наступило.

Все суверены, стремящиеся в идеале к абсолютной власти (хотя, понятно, что в современном мире никто не может её получить), так или иначе адресуются к концепции суверенитета Ульпиана, Бодена, Вестфальского мира, поскольку им тоже очень хочется в пределах своих границ как-то, вот, делать то, что им вздумается. Но, тем не менее, в современном взаимосвязанном мире это всё менее и менее становится возможным.

М.Наки ― Ну, про Жана Бодена, наверное, всё, и мы переходим к заключительной рубрике нашей программы.


ВОПРОСЫ ОТ СЛУШАТЕЛЕЙ

М.Наки ― Тут я развернул бумажечку с вопросами, которые были отобраны. Я напомню, что вопросы к этой передаче вы можете задавать до эфира для вот именно этой её части. Можете делать это на сайте «Эха Москвы», можете это делать в социальных сетях Вконтакте, Facebook, Телеграмме.

Е.Шульман ― Мне вопросов заранее не сообщают, я совершенно не знаю.

М.Наки ― Да, это сюрприз.

Е.Шульман ― Это исключительно свободный выбор моего соведущего.

М.Наки ― Да. И я думаю, первый вопрос вас несколько удивит, но мне кажется, он достаточно интересный. Прислал его человек под ником Жордан Би Петерсон: «Екатерина, вы никогда не говорите о собственных политических преференциях. Левые, правые, консерваторы, либералы — что для вас ближе?»

Е.Шульман ― Вы знаете, этот известный детский анекдот про лягушку, которая не хотела отвечать про то, тёплая вода в реке, где она находится, или холодная. И сказала на это: «Я тут как женщина лежу, а не как градусник».

Так вот я здесь, наоборот, не как женщина сижу, а как градусник. Ценность моя для вас, дорогие слушатели, состоит не в том, что я вам проповедую свои собственные взгляды, а в том, что я рассказываю, как моя политическая наука смотрит на различные явления бытия. Поэтому мои собственные взгляды и симпатии тут имеют вторичный характер.

Но! Один священный принцип, которым я руководствуюсь, я скажу. Если вообще пытаться отличать в мире политического хорошее от дурного, то есть одно, что называется, золотое правило: снижение насилия — хорошо, усиление насилия — плохо. Есть массовая резня — плохой политический режим, нет массовой резни или она стала менее массовой, или массовость её как-то немножко снижается — хороший политический режим.

Вот это простое и примитивное правило, которое поможет вам сориентироваться в бурном мире политики. К сожалению, не бывает так сразу, что, вот, был геноцид, а дальше все живут мирно. Это происходит постепенно. Иногда необходимый этап на этом пути — это концентрация насилия в руках государства. Иногда государство является главным насильником и применяет массовые репрессии. Тогда шаг к снижению насилия — это смена политического режима, который, собственно, держал это государство.

Но в принципе надо всегда помнить, что дорога прогресса — это дорога гуманизации. Не бывает ничего хорошего, что происходит путём какого-то там более или менее массового убийства, не дай бог, или нарушения прав граждан.

М.Наки ― А, вот, снижение насилия? Для вас это именно физическое насилие? Или здесь также речь идёт и о каком-то ущемлении, притеснении прав и всего прочего? То есть как там в Северной Корее, например, или в чём-то таком?

Е.Шульман ― Ну, давайте постепенно это разберём. Значит, для начала хорошо бы, чтобы не убивали. Потом хорошо бы, чтобы не сажали надолго, а, посадивши, не били, например, не подвергали жестоким унизительным наказаниям, как в Женевской конвенции сказано не делать. Также чтоб не подвергали, например, экономическому насилию, экономической всякой депривации. А потом уже давайте позаботимся о том, чтобы не рассказывали оскорбительных анекдотов и картинок неприятных не развешивали в интернете.

М.Наки ― Понятно. Ну, на самом деле…

Е.Шульман ― На самом деле, ещё один важный момент: виды насилия связаны между собой. Поэтому не такие уж и глупые те люди, которые говорят «Давайте мы язык ненависти сначала как-то маргинализируем, там у нас, глядишь, и меньше будут бить тех, кого позволено обозначать всякими оскорбительными терминами». Это правда: социум — это единый организм, поэтому тут нельзя сказать «Э! Да мы ещё тут последнюю виселицу не разобрали, нам тут не до анекдотов». Всё это происходит в комплексе.

Над снижением насилия в мире, которое нам демонстрирует великая всемирная Big Data, ломают голову все в своей профессиональной области — и криминалисты, и специалисты по войнам, и специалисты по гендерным отношениям. Вот, криминалисты думают: «Чем объяснить это великое снижение преступности во всём мире, в особенности в первом мире, которое произошло за последние 20-30 лет? Что случилось с человечеством? Почему у нас только количество насильственных преступлений вдруг снизилось?»

Если вы смотрите телевизор, вам кажется, что оно, наоборот, повысилось. На самом деле, оно снизилось. Криминология не знает, что с этим делать, собирает конференции с целью обсудить, чего такое происходит. Все виды насилия склонны снижаться или повышаться одновременно. Именно поэтому мы, люди, занятые наблюдением за обществом, следим за всякими разными индикаторами.

Если вдруг у вас всё время начинаются возникают массовые драки в парках, это нехорошо. Это уже некий признак. Рост, там, семейного насилия — тоже не здорово. Снижение семейного насилия — здорово не потому, что нам в первую очередь сильно жалко женщин и детей (мы бессердечные специалисты, нам никого не жалко), просто мы знаем, что все виды насилия связаны между собой и существуют в едином социальном организме.

М.Наки ― Спасибо за такой, мне кажется, правильный взгляд на эти вещи. Переходим ко второму вопросу. Прислал его Михаил Осинцев. Он связан и с нашей первой темой, и даже с Жаном Боденом. Спрашивает Михаил: «Демократические государства периодически подвергаются испытанием правом нации на самоопределение. В авторитарных государствах такого права нет. Демократические империи и даже просто крупные демократические государства распадаются или постоянно стоят на грани распада, а авторитарные держат позиции. Является ли это преимуществом авторитарных государств в борьбе за выживание и международное влияние?»

Е.Шульман ― Вы знаете, как показывает историческая практика, всё происходит с точностью до наоборот. Как раз централизованные империи распадаются на части с некоторым кровопролитием большим или меньшим. А демократические государства вечно стоят на грани, особенно если их самих послушать. Всё время, вот, они на грани, на грани, не сегодня завтра прямо, вот, развалятся. А потом, глядишь, вон в Канаде, например, Квебек тоже всё время хочет отделиться. Опять же, шотландцев мы с вами уже упоминали. Значит, в США тоже чего-то время от времени, то в Калифорнии, то в Техасе кто-то там о чём-то таком задумался, да?

Вот, на грани они стоят и, стоя на этой грани, становятся всё богаче, всё здоровее, всё населённее, всё прогрессивнее, делают открытия, нобелевские премии получают. В то время как прекрасные сверкающие своими алмазными гранями авторитарные империи стоят и стоят ровно до того момента… Как это в известной книге про Советский Союз: «Это было навсегда, пока не кончилось»… Вот, до того самого момента, когда вдруг… Как там говорят про нашу бедную Российскую империю? В 3 дня слиняла, да? Так вот и Советский Союз — тоже в 3 дня слинял.

Опять же, вариант с Советским Союзом ещё был более или менее не кровопролитным. Хотя, то, что происходило по нашим с вами национальным республикам, национальным окраинам, было похуже. Но, тем не менее, всё-таки, не полномасштабная гражданская война.

А бывает хуже. Вот Югославия, например, распадалась очень нехорошим, неприятным образом. Или, например, Ирак, да? Тоже, вот, курды сейчас себе референдум проводят о независимости. Ещё референдум — это самое мирное из того, чем они занимаются. А ещё они занимаются, например, террористической деятельностью в поддержку своего национально-освободительного движения, как многие национально-освободительные движения занимались этим самым. Например, непосредственно предшествовала созданию государства Израиль на территории Палестины очень большая террористическая кампания против британских властей со стороны сторонников этого самого государства
.
М.Наки ― То есть это накапливается каким-то образом и потом не просто люди ходят и урны раскладывают в учебных учреждениях, а действуют уже более как-то жёстко?

Е.Шульман ― Ну, на самом деле, во-первых, авторитарные государства склонны закрывать своё информационное пространство, поэтому мы просто не очень знаем, чего там внутри происходит. Там всегда происходит достаточно высокий уровень насилия, который, собственно, государствами и осуществляется. Осуществляется насилие, осуществляется, потом оно перестает помогать, и вдруг неожиданно эти самые замечательные империи разваливаются…

Ну, колониальные империи как распадались? Вот недавно в мире политической науки был большой скандал. Вышла публикация о том, что распад колониальной системы, на самом деле, ничего хорошего не принёс этим бывшим колониям, что обретение ими независимости сопровождалось снижением уровня жизни, войнами, насилием, всякими безобразиями и что, типа, что лучше им было при колониях. Все очень возмутились, сказали, что это аморально и что надо вообще это всё из журнала убрать. Это всё в Америке происходит, понятно, что вот, типа, как не стыдно такое публиковать, плюя на страдание порабощённых народов. Но видите, всякие нормы социальной этики влияют, в том числе и на науку. Хотя, я-то считаю, что любые исследования могут публиковаться. Но, опять же, я эту самую статью не читала, может быть, там, действительно, какая-то беда написана про бремя белого человека, не имеющая отношения к науке. Но тем не менее.

М.Наки ― Ну, с колониями по-разному бывает. Вот, в Америке всё хорошо, вроде. А, вот, в Африке по-разному.

Е.Шульман ― Вот-вот. В Америке, например, всё хорошо. Вот, скажем, Нидерланды были частью Испанской империи, потом воевали. Сколько много разбойники пролили крови честных христиан с разных сторон. Но когда завоевали себе независимость, стали на тот период самым передовым государством Европы. Антиколониальная активность будущих США, британской колонии тоже принесла им много всяческого добра.

Например, по Южноафриканской республике разные есть мнения. Кто-то считает, что она, избавившись от апартеида, скатилась в бездну всяческого одичания. На что противники апартеида вам скажут, что там и было одичание. Просто для белого меньшинства там была культура демократии, а для всех остальных там было чёрте что и хуже не стало.

М.Наки ― В общем, не подтверждается, Михаил Осинцев, ваше предположение.

Е.Шульман ― Не подтверждается, к сожалению. Эмпирически не подтверждается.

М.Наки ― И у нас остаётся последний вопрос от человека, который, видимо, за вами пристально следит. Андрей Ган спрашивает вас: «Знаю, что Екатерина следит за сериалами «Игра престолов» и «Карточный домик». Эти сериалы популярны и среди россиян. Вопрос: почему политика вымышленная привлекает россиян больше, чем политика реальная? И можно ли согласиться с этим утверждением?»

Е.Шульман ― Ну, россиян привлекают качественно сделанные сериалы, так же, как они привлекают американцев, англичан, французов и всех остальных. Сериальное дело дошло до выдающихся степеней мастерства. Это передний край, опять же, нынешнего, я так понимаю, кинематографа, новая драма, многие сравнивают сериалы с классическими романами Викторианской эпохи, которые писались тоже сериями в журналах. Так писал Достоевский, так писал Бальзак, так писал Дюма, так писал Диккенс. Вся эта классика, собственно, тоже сериями публиковалась в периодической печати. И по, так сказать, темпу, и способу разворачивания сюжета, действительно, очень похоже.

Что касается политики подлинной и вымышленной, считается, что некоторое увядание прекрасного сериала «Карточный домик», который я, действительно, смотрела все сезоны в отличие от «Игры престолов».

М.Наки ― После Трампа стало тяжело.

Е.Шульман ― Да. После Трампа то, что там казалось вообще дикими фантазиями сценариста, теперь кажется какими-то скучными подробностями канцелярской жизни, какими-то аппаратными перекладываниями бумажек. Ну, подумаешь, девушку под поезд скинул — тут и не такое происходит. Вот. И вообще всё как-то слишком скучно и заурядно. Так что нет, тут не соглашусь. Я, действительно, смотрю «Карточный домик» и даже следующий сезон буду смотреть, несмотря на то, что последнее время они стали какие-то такие, немножко унылые и печальные.

«Игру престолов» я не смотрю после второго сезона, поскольку уровень этой жестокости зашкаливает для меня. Но я читаю пересказы, я слежу за сюжетом, поскольку мне кажется, что автор, то бишь Джордж Мартин что-то важное уловил в духе нашего времени. И это, конечно, не стремление смотреть на картинки массовых убийств, это ощущение некоторого конца рационального мира и наползания чего-то иррационального.

Ведь, вы поймите, чем отличается вселенная Мартина от вселенной, например, Толкиена? За 10 секунд скажу. У Толкиена волшебное заканчивается к финалу, а у Мартина начинается с того, что то, что было страшной сказкой и чему никто не верил, оказывается реальностью. Эти самые бродячие зомбаки или драконы — то, что было фантастикой, становится частью жизни. Вот это опять же, странное новое Средневековье, по-моему, было угадано автором этих романов и сериалов, и резонирует с сердцем широкого телезрителя.

М.Наки ― Спасибо большое. Это была Екатерина Шульман, вёл Майкл Наки. Программа «Статус», до встречи через неделю.

Е.Шульман ― Спасибо.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

«Беспорядок, полицейское насилие, не дают гражданам самоопределяться. А мы-то мирно Крым присоединили безо всяких жертв»… Подобные высказывания — явное заблуждение. "Бескровное" присоединение Крыма было жестокой агрессией. При внезапном захвате Гитлером Чехословакии в 1939-ом не погиб ни один чех, при захвате Дании в 1940-ом погиб один датчанин. При захвате Крыма Россией российские спецслужбы убили и похитили бесследно 10 граждан Украины. 10 человек, все преступления которых состояло в том, что они, украинцы с украинским паспортом, называли Крым украинской землёй, и не испугались автоматов и угроз российских военных бандитов.

Станислав Карачевский был убит российскими солдатами во время выезда из Крыма. Остались жена и двое маленьких детей. Прапорщик Сергей Кокурин — убит на посту при штурме 13-го фотограмметрического центра ВСУ. Осталась жена и двое маленьких детей. Решат Аметов в первый день мобилизации поехал в военкомат, чтобы записаться добровольцем в украинскую армию… осталась жена и трое маленьких детей. Василь Черниш из Севастополя, активист Автомайдана, активный участник революции Достоинства. Валерий Ващук и Иван Бондарец — активисты революции Достоинства 1985 и 1990 годов рождения — приехали в Крым из Ровно. Марк Иванюк — 16 лет — переехал в Крым из Ровно, говорил по-украински, ночью был остановлен и избит до смерти бандитами. Леонид Корж, Сейран Зинединов, Тимур Шаймарданов — три друга, три активиста общественной инициативы "Украинский дом" были похищены один за другим и исчезли бесследно…
________________________________________

Уверен, что в этой веренице им`н и событий мало кто догадался о значении Вестфальского мирного договора в парадигме суверен-суверенитет, а ведь речь-то шла именно об этом…
________________________________________

Верили, что победит Трамп и заживёт Россия, но не повезло. А вот после независимости Каталонии точно попрёт! БРАТУШКИ БАСКИ, МУХОСРАНСК С ВАМИ!
________________________________________

Русскоязычная аудитория настолько оскотинилась, что любая попытка разбудить к интеллектуальной активности хотя бы отдельных представителей достойна всяческой похвалы. На что откликнется бесчувственное тело зомбака? Никто не знает. Возможно, его зажжёт звучная фамилия Боден, а может интерес к плодовитости Медичей, а может просто приятный голосок Екатерины? Кто-то должен осуществлять попытки достучаться до этого стада.
________________________________________

Слушаю Екатерину Михайловну и понимаю, что под моим, сугубо личным мнением появляется фундамент — научная основа.
________________________________________

Екатерина Михайловна — настоящее украшение созвездия талантов Эха Москвы.
________________________________________

Умница. Удовольствие читать её.
________________________________________

Завораживающе умна и притом красавица!
________________________________________

Власть имеет право не признать результаты референдума, а не запретить проведение его. Что делали с интернетом? Это свобода слова по Ким чен Ынски. Было ли справедливое освещение в СМИ? НЕТ Значит, о какой демократии, свободе слова и независимых СМИ речь идёт?
________________________________________

Посидели в автозаке и отправили сообщение Венедиктову. Или несколько человек несколько дней сидели в изоляторе. Разве это высокая цена? За политическую борьбу люди сидят всю жизнь… Вот это есть цена протеста!
________________________________________

Большое спасибо за передачу, но одного часа маловато.
________________________________________

Слушала бы и слушала non stop как можно дольше! Где же она раньше была?! Прелесть!
________________________________________

Шульман — умничка. Это находка для Эха.
________________________________________

Лучшая передача Эха! Восторг! Ни убавить, ни прибавить. Разве что всё остальное заменить на что-нибудь такое же прекрасное.
________________________________________

Мне кажется, что уровень насилия в цивилизованных странах падает в связи с увеличением там общего объёма ресурсов, материальных и иных. Проще говоря, зачем грабить, если дешевле и быстрее заработать? Зачем насиловать, если есть ресурс проституции и её доступность? Зачем травить родственников крысиным ядом, если ты и без наследства неплохо проживёшь?

Кроме того, меняется и структура ресурсов. В прежние века, чтобы получать лучшую еду, женщин, одежду нужно было занимать высокое общественное положение, иметь высокий социальный статус. Быть королём или государственным чиновником высокого ранга (в России и сегодня так). Сейчас же в Европе блага можно получить, не будучи начальником (тем более что там их переизбирают). То есть, ранг в государстве перестал быть значимым ресурсом.

То же самое, со стремлением европейских народностей к независимости. Если ты можешь получить ресурс безопасности, доступа на рынки других стран и защиты там прав своих земляков, даже не будучи в составе Великой Британской империи, или Испанской, — то чего за большие государства держаться? Природа редко поддерживает ненужные, избыточные структуры. Иначе бы у людей было три глаза, или четыре ноги.
________________________________________

Дорогая Екатерина, живу в солнечном Техасе. Ваши комментарии об отделении Техаса точны на 100%. В отношении Трампа, я не согласна с Вами, нельзя сравнивать с карточным домиком. Я поддерживаю Трампа, была на его инагурации. У него огромнейшая поддержка среди американцев. Американская журналистика исчезла, она сейчас питается только ненавистью к Трампу. Трамп — прекрасный кризисный менеджер и успешный бизнесмен, не политик, но все его действия, как Президента США способствуют развитию экономики и благу страны.

Наверняка Вы знаете цифры о безработице, фондовой бирже, росту рабочих мест и валовому продукту во втором квартале. Он чужой в вашингтонском болоте, избран народом и у него слова не расходятся с делом. Обама довёл США до того, что на страну вообще перестали обращать внимания, как на ведущую политическую силу в мире. Трамп заставит всех уважать США. Жаль, что отношения с Россией невозможно наладить в настоящее время, он заложник антироссийского истеблишмента в США. Уверена, что если Трамп проведёт в жизнь налоговую реформу, то будет избран на второй срок.

Желаю Вам удачи, Вы и Латынина — единственные объективные и грамотные люди на Эхе. Хотя ещё обожаю своего питерского Невзорова и Быкова. Просто уважаю профессионалов, а не демагогов. Мне уже лень, а мой сын, живущий также в Техасе, читает Аристотеля:)
________________________________________

Трамп отменил больше 250 регулирующих указов Обамы для компаний и малого бизнеса, также в отношении энергетического сектора. А как Вы считаете, почему снизилась нелегальная иммиграция на 60%, ведь ещё нет никакой стены? Понимаете, что даже слова о намерениях очень много значат, если они сказаны Президентом, ведь несмотря на все ограничения и противовесы, у него огромная власть. А Нью-Йоркская биржа? А Компании, возвращающиеся в США? Все ждут налоговую реформу. Посмотрите, что случится, если всё-таки удастся ему провести через Конгресс. Рейгана тоже сначала пренебрежительно называли "актёришкой"!
________________________________________

Очень простой вопрос: почему Каталонии можно, а в России за это предусмотрен уголовный срок?
________________________________________

Вопрос не простой, а сложный, поэтому уголовный срок. Что значит, Каталонии можно? Испания против, значит, нельзя. У кого есть силы, тот проводит референдум вопреки воли центральной власти, у кого нет силы, тот попадает в тюрьму.

Всё началось с Косово. Когда Запад решил признать независимость Косово, Путин предупредил, что будут аналогичные проблемы, поэтому лучше не отказаться от Хельсинских соглашений и соблюдать территориальную целостность. Проблему создал Запад. Тем самым Запад дал понять нашим субъектам: в случае отделения Запад готов признать независимость. Путин понял намёк и запретил отделение.
________________________________________

Путин почему-то не протестовал против выхода РФ из состава СССР, а занял должность главы отделившегося государства. Так что Вы правы — у кого есть возможность, тот не обращает внимание на "международное право", а у кого нет такой возможности, вынужден с ним считаться. Это печально, но факт.
________________________________________

В свободной стране вмешательство государства в процедуру выборов не допускается. Там выборы — обязанность и дело гражданского общества (в частности, политических партий), а не государства. Формирование состава всех избирательных комиссий также относится к обязанностям гражданского общества, а вот материальное обеспечение и финансирование работы этих комиссий — задача государства. Россия с её дефектной демократией, по версии авторитетной правозащитной организации Freedom House, не входит в группу стран свободного мира.
________________________________________

Этот "каталонский цирк" напоминает греческий, когда там (неожиданно для самих себя) власть получили социалисты-популисты во главе с клоуном Ципрасом. Даже провели референдум, чтобы "кинуть" кредиторов Евросоюза. Ну, и, где сейчас патриотическое "бла-бла" от Ципраса? Его грамотно нагнули так, что потерял голос и забыл про свои "коммунистические бредни". :)
________________________________________

Это отнюдь не демократии, а империи, насильно удерживающие регионы в своём составе. Демократия — это Британия, позволившая провести референдум о независимости Шотландии.
________________________________________


ИСТОЧНИК

Майкл Наки

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Международные события (0) > Европа (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Общество (0) > Проблемы демократии (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 23.10.2017 - МЕРИТЬСЯ ПУШКАМИ
  • 22.10.2017 - ДЛЯ ЧЕГО НУЖЕН КУЛАК РОСГВАРДИИ
  • 22.10.2017 - РАБОТА СЛУЖБЫ ПО ЗАЩИТЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ ФСБ
  • 21.10.2017 - МЕЖДУ ТЮРЬМОЙ И ЭМИГРАЦИЕЙ
  • 20.10.2017 - ПОТЕРЯ БУДУЩЕГО
  • 19.10.2017 - ИТОГИ МУНИЦИПАЛЬНЫХ ВЫБОРОВ В ПСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ
  • 18.10.2017 - ЧТО БУДЕТ ПОТОМ
  • 18.10.2017 - ПОДПОЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО
  • 17.10.2017 - РЕШЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 17.10.2017 - НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ БОРИСА НЕМЦОВА
  • 16.10.2017 - ЧЬЯ КАТАЛОНИЯ?
  • 15.10.2017 - УМНЫХ НЕ НАДО
  • 15.10.2017 - ДИСКУССИЯ НИКИТЫ ПЕТРОВА И АЛЕКСЕЯ МЕЛЬНИКОВА
  • 14.10.2017 - НАТАЛЬЯ ПОКЛОНСКАЯ О «МАТИЛЬДЕ»
  • 13.10.2017 - "СТО ЛЕТ РОССИЕЙ ПРАВЯТ БАНДИТЫ"
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru