Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Политика > Публикация
Политика

[20.12.2018]

ОГЛУШАТЬ И ОСЛЕПЛЯТЬ

Елена ЛУКЬЯНОВА: российский юрист, учёный, общественный и политический деятель, адвокат, профессор ВШЭ, директор Института мониторинга эффективности правоприменения Общественной палаты Российской Федерации


Елена ЛУКЬЯНОВА:


Я считаю, что самая страшная машина оглушающего, ослепляющего действия — это российское телевидение. Вот если честно. Это оружие массового поражения вплоть до серьёзного влияния на мозг, а не только на органы зрения и слуха. Ну а что делать? Оглушать и ослеплять! Вот когда государство приходит в сложные, тяжёлые отношения со своими гражданами, что мы видим по последним 3-4 месяцам, то единственный способ государства — это попытаться любыми способами оглушать и ослеплять.

И тогда нам остаётся сделать вывод с точки зрения формальной логики, что все мы являемся террористами — все социально активные, политически активные граждане, думающие, которые протестуют не потому, что им хочется протестовать, а потому что они таким образом пытаются исправить недостатки в собственном отечестве, собственном государстве. И с точки зрения государства иной управы кроме как оглушить и ослепить на них нет.


А. Соломин ― Здравствуйте, дорогие друзья. В эфире радиостанция «Эхо Москвы». Я — Алексей Соломин. У нас в гостях доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и административного права ВШЭ Елена Лукьянова.

Я хотел начать с истории в Кунцево, которая кажется местечковой. На самом деле очень важная для всех. Выяснили мы, что у нас можно отобрать наше жильё, да, предоставив другое, но, предоставив где-то там, не там, может быть, где мы хотим. Но право такое есть у властей. В Кунцево этим недовольны и жители района, которые выходят на протесты. С удивлением узнают, что протестовать особо они не могут, потому что представители ЧОП — частного охранного предприятия, им всячески мешают. И берут на себя по сути функции полиции. Скажите, у нас гражданин вообще защищён, может ли он защищать свою собственность на своей территории, не пострадает ли он сам, когда он это делает?

Е. Лукьянова ― На самом деле всё это начинается с программы реновации, хотя Кунцево под реновацию не подходит. Вроде как. Это лужковские дела, и очень много непонятного с точки зрения права собственности земли, очень тёмная история. И её ещё разбирать и разбирать. Но на самом деле с этих московских историй, мне кажется, начнётся большая дискуссия вообще о защите права собственности. На самом деле право частной собственности такое молодое в современной России, и механизмов её защиты и того, чем мы владеем, когда нам дали приватизировать свое жильё. Мы чем владеем? Мы владеем стенами с обоями или всё-таки это собственность?

Знаете, один из самых богатых людей в Японии — это человек, у которого есть одно дерево, которое расположено, если я не ошибаюсь на взлётном поле токийского аэропорта. И он стрижет с авиакомпании, с аэропорта деньги за каждый упавший листок с этого дерева. Никто это дерево не пилит и не рубит. Это его собственность. И вопрос о том, как надо охранять свою собственность, как мы имеем право её защищать?

А. Соломин ― Государство признаёт право собственности за этим человеком?

Е. Лукьянова ― Подождите. Государство только издаёт законы. У нас в Конституции всё написано. Государство обязано это делать, просто обязано это делать с точки зрения Конституции, с точки зрения гражданского кодекса, с точки зрения своих международных обязательств. А именно — соблюдать первую статью первого протокола к Европейской конвенции о защите прав человека, основных свобод. А Европейский суд очень далеко пошёл в трактовке права собственности. Это для нас ещё процесс большого освоения. И то, что это происходит в Москве, это конечно, очень грустно для жителей 37 пятиэтажек хорошего качества. Большинство из них хорошего качества, как говорят жители. То, что это происходит в таком большом городе, где достаточно активное население, это неплохо для этой дискуссии. Хотя для них самих, конечно, это прискорбно.

Что касается ЧОПов. Поскольку вы мне задали вопрос прямо перед эфиром, я постаралась пролистать закон о частной детективной и охранной деятельности и увидела, что там есть всё, что они ЧОПы могут, как они лицензируются. Но там не сказано, чего они не могут. И как это коррелируется, в том числе с законом о полиции, об оперативно-розыскной деятельности, со всеми другими законами. Ну, вот из того, что мне удалось увидеть — то, что ЧОПовцы, охранники в Кунцево предупреждали жителей о том, что возможна административная ответственность. Это точно перегиб. Ни к какой административной ответственности, конечно, ЧОПовцы привлекать никого не могут. Это они перегибают палку. Равно как они совершенно не могут ни хватать за руки людей, ни оттаскивать их, ни препятствовать им входу во двор, потому что эта территория общего пользования. И с этим надо разбираться.

А. Соломин ― А это какие даёт возможности жителям? Они могут пожаловаться на конкретных ЧОПовцев?

Е. Лукьянова ― Жители должны, во-первых, хорошо прочитать все законодательство, потому что только сам себя можешь защитить всерьёз! Они могут вести переговоры с застройщиком, с ЧОПом. Они могут обжаловать их действия. Потому что есть закон об обжаловании в суд — действие решений, ущемляющих права граждан. И надо этого не бояться делать и надо создать из этого очень серьёзный прецедент, путём которого мы подведём, возможно, в том числе и нашего законодателя, странного нашего законодателя к тому, чтобы скорректировать закон о частной детективной и охранной деятельности. Сделать из него не просто права ЧОПа, а сделать из него клетку для ЧОПов, где будут чётко ограничены виды их деятельности, охранной в том числе.

А. Соломин ― На уроках обществознания в школе ещё мне рассказывали, что законы бывают разрешительными и запретительными. Вот если в законе написано, что ЧОП может делать, и не написано, что он не может, — это разве не означает автоматически, что он не может делать того, что ему не разрешено?

Е. Лукьянова ― Это немножко вам неправильно на уроках обществознания рассказывали, что законы бывают разрешительные и запретительные. Есть принцип «разрешено всё, что не запрещено». Это принцип частного права.

А. Соломин ― Но здесь так не работает.

Е. Лукьянова ― Должно работать, это, в общем, вопрос собственности. А вот с точки зрения государственных структур «разрешено только то, что разрешено». Это публичное право. И вот, наверное, для ЧОПов должен действовать тот же принцип. Разрешено только то, что разрешено. И строго в этих рамках имеют право ЧОПовцы осуществлять свою деятельность.

А. Соломин ― Всё больше у нас историй, когда люди выходят защищать свои интересы. Свои частные интересы — кому-то не нравится то, что строят церковь в парке…

Е. Лукьянова ― Мусорные полигоны.

А. Соломин ― Да, больше не политических частных историй, но сама массовость делает этот протест каким-то всеобщим. Большим. Видите ли вы какие-то в происходящем тенденции к объединению, к тому, что выходят люди недовольные?

Е. Лукьянова ― Я бы увидела другую тенденцию. Я бы увидела в этом явный признак недостатка государственного управления. Очень серьёзный:

• Неумение согласовывать с населением государственные властные решения.
• Неумение проводить эти решения.

Какие отношения между государством и обществом? Скорее враждебные. Кто победит? Уверена, что общество, рано или поздно. Государство не может жить в состоянии гражданского неповиновения тех, на кого оно распространяет свои регулы. Вообще уже на Западе давно есть термин «гражданские неповиновенцы». Например, там повысил какой-то город плату за транспорт или ввёл какие-то очень строгие правила и, допустим, есть принципиальные неповиновенцы, которые не выполняют эти правила. И когда суд решает вопрос об ответственности таких неповиновенцев, они уже ставят вопрос о том, а по чьей вине эти люди не выполняют правила. И если это по вине государства, то обычно ответственность становится мягче. То есть это большой вопрос, он во всём мире существует.

А. Соломин ― Ответственность государства, значит, какая?

Е. Лукьянова ― Они же приняли закон. То есть это свидетельствует о недоговорённости. О том, что принятое правило идёт в ущерб населению. Если таких неповиновенцев много, то государство должно делать выводы.

А. Соломин ― Просто получается, что люди, которые борются за свои права, в какой-то момент, их бьют дубинками…

Е. Лукьянова ― Всегда будут противоречия между государственным регулированием и людьми, которых это регулирование не устраивает. Тут и смысл государственного регулирования, чтобы когда эти правила принимались, они были приемлемы для большинства. Отсюда длинная-предлинная история, почему парламенты и другие представительные органы надо избирать таким-то образом. Чтобы они представляли разные интересы.

А. Соломин ― Иногда граждане получают дубинками по голове. И, судя по тому, что пишут открытые медиа, Росгвардия закупает очень необычные машины с лазерными устройствами со звуковым, шумовым и световым, прошу прощения, воздействием. Утверждают, что они будут применяться в контртеррористических операциях. Как вы думаете…

Е. Лукьянова ― Я считаю, что самая страшная машина оглушающего, ослепляющего действия — это российское телевидение. Вот если честно.

А. Соломин ― Это оружие массового поражения.

Е. Лукьянова ― Ну, в общем, оружие массового поражения вплоть до серьёзного влияния на мозг, а не только на органы зрения и слуха. Ну, а что делать государству — оглушать и ослеплять. Вот фактически это к тому, о чём мы только что говорили. Когда государство приходит в сложные, тяжёлые отношения со своими гражданами, своим населением, мы видим по последним 3-4 месяцам, что процесс это набирает огромную силу и уже все и социологи, и аналитики начинают об этом много говорить. По телевизору, естественно об этом ни гу-гу. То единственный способ государства, это попытаться любыми способами оглушать и ослеплять.

А. Соломин ― И запугивать.

Е. Лукьянова ― Когда говорят о том, что таким образом будут бороться с террористами, которых приходится давить через колено, ломать, то как-то странно для контртеррористических операций оглушать и ослеплять только лишь.

А. Соломин ― У нас же «мочат в сортире» в рамках контртеррористических операций.

Е. Лукьянова ― Дело в том, что, скорее всего, это будет применяться на публичных мероприятиях. И тогда нам остаётся сделать вывод с точки зрения формальной логики, что все мы являемся террористами, все социально активные, политически активные граждане, думающие, которые протестуют не потому, что им хочется протестовать, а потому что они таким образом пытаются исправить недостатки в собственном отечестве, собственном государстве. Они являются, в общем, террористами!.. И с точки зрения государства иной управы кроме как оглушить и ослепить на них нет.

А. Соломин ― И по другим признакам это сравнение очень уместно. За людьми, которые занимаются политикой, всё время приставлены какие-то люди из Центра «Э», какие-то постоянно за ними наблюдатели ездят.

Е. Лукьянова ― Я не знаю, что здесь сказать. В принципе постоянная слежка — это опять же признак неустойчивого государства.

А. Соломин ― Ещё один момент, связанный с недовольством граждан. Недовольством не общеполитической системой, но такими достаточно серьёзными внутренними проблемами. На сайте Change.org опубликована петиция, адресованная Владимиру Путину президенту РФ от представителей черкесского и абазинского народов. Это народы, которые живут в составе Карачаево-Черкесской республики. Они недовольны тем, что во власти республики не представлены должным образом такие народы как черкесы, абазины…

Е. Лукьянова ― Как русские.

А. Соломин ― Да, русские, с момента притеснения, как они говорят, стало в два раза меньше в республике. И предлагают Владимиру Путину на самом деле достаточно экстремальные меры. Выход черкесов и абазинов из состава Карачаево-Черкесской республики, присоединение к Ставропольскому краю. Либо вообще образование новой республики абазино-черкесской со столицей в городе Черкесске. С точки зрения власти это ведь тоже экстремизм?

Е. Лукьянова ― Нет, это никакой не экстремизм. Просто сама по себе петиция очень смешная. Потому что там попутаны несколько вопросов. Собственно, в самой петиции идёт речь о кадровой политике Карачаево-Черкесии.

А. Соломин ― Речь идёт о притеснении народов.

Е. Лукьянова ― Нет, речь идёт о кадровой политике. Обращение к Владимиру Владимировичу типа — исправить кадровую политику. Ну, уж если вы не исправите, то мы готовы уйти из Карачаево-Черкесии и войти в состав Ставропольского края. Там так и сказано. Петиция в целом, если бы это был кадровый вопрос — было бы понятно. Тогда можно было бы обращаться к Путину как де-факто главе исполнительной власти или к Медведеву как премьеру. Но там речь идёт не только об исполнительной власти, хотя говорится обо всех уровнях чиновников. Тогда можно было бы рассматривать это как управленческую задачу. Тем более что при образовании Карачаево-Черкесии в том виде, в котором она сегодня есть, были специально установлены квоты для разных национальностей. Потому что это очень многонациональный регион. А совершенно другой вопрос, не связанный с управленческой задачей — это вопрос об инициативе перехода абазинов и черкесов в другой субъект федерации. И вот тут он хорошо достаточно законодательно прописан.

А. Соломин ― То есть, допустим, к Ставропольскому краю. Не образование нового субъекта, а переход?

Е. Лукьянова ― Как вам сказать, они в Ставропольский край, скорее всего, тоже войдут как некое автономное образование. Тут и переход, и образование. Такая петиция могла бы быть, только не петиция. Если некие территории со своим населением хотят изменить свой конституционно-правовой статус, то тогда они должны собравшись, известить об этом президента. Не подписывать петицию, а известить об этом президента, но при этом они не просто его извещают, а предлагают целый ряд документов. То есть будущие границы нового субъекта, наименование, статус, целый ряд документов социально-экономических, проект бюджета. После этого президент информирует об этом Совет Федерации. И тогда органы, в данном случае Карачаево-Черкесии и Ставропольского края могут назначить референдум по этому вопросу.

А. Соломин ― То есть президента просто извещают. Его разрешения не спрашивают?

Е. Лукьянова ― Его разрешения спрашивать здесь не надо. Он здесь не полномочен. У него есть полномочия принять это заявление, передать его в Совет Федерации, начать разбираться с этим вопросом. После этого может быть назначен референдум, который назначается на территориях, в данном случае сопредельных Ставропольского края. И Карачаево-Черкесии.

А. Соломин ― Весь Ставропольский край и вся Карачаево-Черкесия.

Е. Лукьянова ― Должны проголосовать, ну так у нас было, когда трансформировался, создавался Забайкальский край, когда у нас малые субъекты входили в состав краев, областей. И тут процедура есть и как-то мне очень странно вот такое ходатайство, оно в общем, беспомощное достаточно. И невнятное. Ну, либо кадровая политика, либо мы не хотим жить больше вместе с карачаевцами в административно-территориальном плане, хотим жить в Ставропольском крае. Совсем другая история.

А. Соломин ― Просто из кадровой политики с их точки зрения вытекают другие проблемы. К примеру, населённые пункты, в которых проживают черкесы и абазины лишены социальных и коммунальных благ.

Е. Лукьянова ― Отлично.

А. Соломин ― Школы и детсады ремонтируются за личные средства меценатов.

Е. Лукьянова ― Прекрасно. Ну, прекрасно, это чисто управленческая задача, связанная с кадрами. Или это управленческая задача, связанная с тем, что Ставропольский край, допустим, богаче. И там лучше происходит управление. Мы же не знаем. Но это помесь Тобика с Бобиком. Точно вам говорю. Потому что либо мы хотим уйти и отграничить себя от карачаевцев. Либо мы хотим решить кадровую задачу, тогда надо как-то по-другому решать.

А. Соломин ― А по-другому, это значит…

Е. Лукьянова ― В первую очередь выборами. В первую очередь самими протестами населения, попыткой поставить своих муниципальных депутатов.

А. Соломин ― А сейчас у нас есть системы квотирования. В Советском Союзе понятно, что они были. Что такие-то должности руководящие…

Е. Лукьянова ― Дело не в этом, что есть или нет системы квотирования. Дело в том — насколько население активно. Они хотят, судя по этой петиции, чтобы за них кто-то всё сделал. Никто ни за кого ничего не сделает. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

А. Соломин ― Ну вот они написали Путину.

Е. Лукьянова ― Они не сделали целый ряд приложений, которые бы обосновывали их, то есть к Путину надо было направить целый ряд документов. Но ведь лениво. Написали жалобу, кляузу такую. Плохо у нас в субъекте, Владимир Владимирович, царь-батюшка, помогите.

А. Соломин ― Потому что плохо знают. Я, например, тоже не знал, что президент не занимается этими вопросами.

Е. Лукьянова ― Вы хотите сказать, что там нет хороших юристов? Есть на Северном Кавказе. Много! Я вас уверяю, хорошие учебные центры есть. Лениво. Лениво приподнять задницу и решать свой вопрос самим. Авось кто-то решит сверху. Так не бывает.

А. Соломин ― Смотрите, какой момент интересный. О’кей, может быть и лениво. Но я тоже прекрасно понимаю, что даже если я захочу отделиться из Москвы, свой дом отделить…

Е. Лукьянова ― Нет, у вас не получится.

А. Соломин ― Допустим. Я иду по закону, я инициирую, но я же знаю прекрасно, какие решения будут приниматься. Мне не дадут провести референдум.

Е. Лукьянова ― Почему не дадут? А если Ставропольскому краю это интересно очень будет? Они пишут с просьбой рассмотреть.

А. Соломин ― Они просят Владимира Путина вмешаться.

Е. Лукьянова ― А так это полуграмотная заява. Они должны были сказать, что мы хотим, не просто столицу указать, в таких-то границах, в таких-то территориях, вот это экономически будет также, какие-то будут прогнозы на бюджет — всё в федеральном конституционном законе о порядке принятия образования в составе РФ нового субъекта — всё есть. Это 10-11-я статьи. Не так уж много — 4 странички.

А. Соломин ― Российские граждане давно уже научились, что мы живём не по законам, а по понятиям. Если нужно, чтобы что-то произошло — надо попросить…

Е. Лукьянова ― Надо сначала попробовать сделать по закону. А потом делать вывод о том, что делается по понятиям. Я чаще всего сталкиваюсь с ситуациями, когда начинаешь делать по закону и доводишь дело до конца. Если тебе не лениво, то в итоге удаётся достучаться и добить. Да, это муторная длинная задача. Это процедуры, которые являются гарантией прав и свобод. Да, придётся соблюдать все формальности. Да, придётся ругаться в судах. Но сегодня же отменили какой-то обвинительный приговор, которого никто не ждал. Иван Павлов написал. Тем не менее, это всё реально. Он говорит, что вообще нет оправдательных приговоров. Есть! Мало, но есть. И с каждым днём их будет больше.

Вот взяли два судьи Конституционного суда и написали очень жёсткое особое мнение, уж давно никто от них не ожидал такого. Это судьи Казанцев и Данилов. Написали очень жёстких два особых мнения по решению Конституционного суда, обвинив фактически Конституционный суд в превышении своих полномочий. Это всё есть, есть на пространстве, на поляне.

Ингуши в решении своего вопроса пошли очень тяжёлым правовым путём, не сорвавшись, не устроив скандал. Они пошли тяжёлым правовым путем через Конституционный суд.

А. Соломин ― Вы сказали, что они постепенно идут по пути, связанному с законом. И обходятся без скандалов. Правильно понимаю, что скандалы мешают этому рутинному, но возможно успешному пути?

Е. Лукьянова ― В принципе этот рутинный путь стратегически более эффективен. Он, конечно, более длинный, более нудный. Мы же не любим длинных процедур, долгих решений. Но здесь нужна определённая сдержанность, определённая демократическая культура.

Что у нас произошло не так давно? Помимо заключения соглашения между главой Ингушетии и главой Чечни о передачё части территорий Ингушетии Чечне, парламент Ингушетии принял соответствующий закон, то есть одобрил это соглашение. После этого был обжалован в Конституционный суд Ингушетии. Конституционный суд Ингушетии признал его, не имеющим правовых последствий, противоречащих Конституции республики Ингушетия. И буквально 8 ноября глава республики Ингушетия подал запрос в Конституционный суд России с просьбой подтвердить этот закон и сказать, что Конституционный суд Ингушетии не прав.

А. Соломин ― Это правильное решение? Президент республики должен был делать?

Е. Лукьянова ― Он мог подать такой запрос. Планируется экстренное заседание Конституционного суда. Кстати, тоже мне непонятно по процедуре, как они это внеочередным порядком приняли к рассмотрению. Обычно всё-таки длинная очередь на рассмотрение дел в Конституционном суде. Но каким-то порядком приняли, надо посмотреть, почитать.

Но на самом деле очень высокая классная правовая позиция у тех, кто в Ингушетии занимался этим вопросом. Очень сильные юристы на самом деле. Очень высококвалифицированные решения Конституционного суда Ингушетии. И будет довольно трудно выкручиваться сейчас Конституционному суду России. Потому что это вопрос, который при определённом исследовании оказывается вопросом исключительных полномочий субъекта федерации.

А. Соломин ― Как же Конституционный суд России вдруг рассматривает это решение?

Е. Лукьянова ― Я не знаю, как он будет это рассматривать. Потому что Конституционный суд не является вышестоящим судом по отношению к суду республики Ингушетия. Никаких вопросов федеральных полномочий в решении Конституционного суда Ингушетии не затронуто. Затронуты вопросы внутренних исключительных полномочий субъектов федерации.

А. Соломин ― Означает ли это, что само рассмотрение этого дела уже делает это дело политическим?

Е. Лукьянова ― Это в любом случае очень интересное дело. Мы же не знаем, какое будет решение Конституционного суда. Может быть, они это приняли, потому что очень оно резонансное. Может быть, они возьмут и откажут.

А. Соломин ― Так это тоже будет политическим решением?

Е. Лукьянова ― Почему политическое решение? В любом случае изменение границ муниципальных образований или субъектов федерации это политический вопрос. Он сам по себе вопрос политический. Давайте не будем говорить о том, что это политическое или не политическое решение. Конечно, политическое. Это политика, территориальная политика. Так же как и с абазинами и черкесами. Это политические вопросы. А вот будет ли предвзятым, сверху надавленным решение Конституционного суда — не знаю. Меня сегодня очень вдохновили те два судьи, которые написали жёсткие особые мнения. Мне кажется, единогласия здесь внутри Конституционного суда не будет.

А. Соломин ― Там же не большинством голосов всё-таки принимается решение. При особых мнениях судьи…

Е. Лукьянова ― Будут открытые слушания, посмотрим. Может быть, Конституционный суд эти открытые слушания затеял для того, чтобы вывести этот пар из этого чайника. Может быть. Он по формальным основаниям не отверг этот запрос, пусть представят стороны свои доказательства. Свои видения.

А. Соломин ― Для недовольных ингушей это последняя инстанция? Дальше у них нет возможности…

Е. Лукьянова ― Не знаю. Там возможны ещё согласительные процедуры через президента. По 85-й статье Конституции. Они тоже их предлагают.

А. Соломин ― А обращаться во внегосударственные инстанции могут?

Е. Лукьянова ― В данном случае нет, конечно. В Европейской конвенции про территориальные споры ничего нет. Они пошли по спокойной такой очень грамотной, очень хорошей юридической процедуре.

А. Соломин ― Похоже ли это на такое: о’кей, мы будем всё делать по закону и не будем протестовать. Но если…

Е. Лукьянова ― Они протестуют. На самом деле они всё равно протестуют. Но у них, я уже говорила об этом, есть особый орган — съезд ингушского народа. Я вот вчера прочитала очень внимательно ещё раз Конституцию Ингушетии. И у меня почему-то создалось впечатление, что глава республики не имел права подписывать это соглашение. Вообще не имел права.

То есть это вообще не его полномочия. Потому что в полномочиях главы республики Ингушетия сказано, что он может подписывать соглашения только по вопросам внешнеэкономического и международного сотрудничества. Мы же с вами только что говорили о разрешительных и как вы говорили запретительных двух принципах. Разрешено то, что разрешено для государственных органов. Только то, что в Конституции. Это раз. И второе — они не вышли за пределы полномочий субъекта. Если сказано в Конституции России в 67-й статье, что изменение границ субъектов возможно только по взаимному согласию субъектов и больше ничего не сказано в федеральном законодательстве. И нет никаких правил, как меняются эти границы. Значит, это не 71-я, не 72-я статья Конституции, одна из которых говорит о полномочиях федерации, другая — о полномочиях совместных. Значит это 73-я статья. То есть по остаточному принципу все остальные полномочия принадлежат исключительно субъекту. Вот пусть они и решают.

А. Соломин ― Хотел сменить тему. Неожиданно подбросили нам в ГД. Там проект заявления появился: осуждение ввода советских войск в Афганистан было несправедливым. Об этом говорится в этом проекте заявления. В связи с исполняющимся 15 февраля 2019 года 30-летием со дня вывода ограниченного контингента из Афганистана. В думе занимаются этим вопросом. В этот день ГД считает необходимым признать не соответствующим принципам исторической справедливости моральное и политическое осуждение решения о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1989 года, выраженное в постановлении съезда народных депутатов СССР от 24 декабря 1989 года, — говорится в проекте, копия которого есть у агентства ТАСС.

Е. Лукьянова ― Давайте-таки сразу расставим точки над «и». Кто эти люди, которые хотят пересмотреть решения съезда народных депутатов через 30 лет? Это коммунисты. Что собственно, было сделано 30 лет назад? Этим самым осуждением съезда был поставлен очень серьёзный вопрос о возможности и пределах использования контингента российских советских войск за пределами РФ. Зачем нам нужна армия? Она нам нужна для решения наших внутренних вопросов, оборонных вопросов.

А. Соломин ― Оборонных прежде всего.

Е. Лукьянова ― Или всё-таки для какого-то вторжения за рубежом, обеспечения своих интересов. В итоге это обернулось очень серьёзной статьёй действующей Конституции России. О порядке использования контингента российских вооружённых сил за пределами РФ.

А. Соломин ― Это то, что должен одобрять Совет Федерации сейчас.

Е. Лукьянова ― Да. И, в общем, это спор о том, куда мы наших солдат, наших призывников, наших мальчишек будем отправлять. Для чего нам эта армия? Это тоже очень большая общенациональная дискуссия. Мы агрессоры, мы ценим жизни своих ребят или не ценим жизни своих ребят? Ведь потери в Афганистане были огромные. Мы до сих пор переживаем эту огромную психологическую травму у людей, прошедших Афганистан. Более того, мы ещё как бы компенсируем им участие в интернациональных так называемых войнах. И сейчас я видела, буквально на прошлой неделе у нас сотрудники этих частных военных предприятий типа «Вагнера» начали выступать: «Почему нас не признают воинами-интернационалистами»?

А. Соломин ― Они же вообще вне закона.

Е. Лукьянова ― Они вообще вне закона. Они же наёмники. И это гораздо больше, чем хочет господин Харитонов, депутат ГД от Коммунистической партии РФ, это гораздо больший вопрос. Мы — мирные или мы какие? Мы вмешиваемся и тратим наши деньги налогоплательщиков и жизни наших ребят на вторжение за рубежом на так называемую интернациональную помощь? Что это за помощь? Зачем она нам? Кто должен решать этот вопрос? К сожалению, эта статья Конституции, которая довольно долго до грузинских событий буквально действовала неукоснительно, она сегодня очень сильно распылена. Были внесены поправки и в закон об обороне, и в законы о борьбе с терроризмом.

А. Соломин ― Это те законы, которые подразумевают специальные операции.

Е. Лукьянова ― Да, наш верховный главнокомандующий фактически получил возможность обходить эту норму Конституции в целом ряде случаев. Я очень жду, когда снова эти поправки будут нейтрализованы. Ликвидированы. И снова будет жёстко действовать статья Конституции. Пожалуйста, представьте в Совет Федерации — куда, сколько, зачем, в каких целях, на какой срок? И только так!

А. Соломин ― А у нас последний раз, когда принимал Совет Федерации, разрешал президенту использовать войска, там ведь ограничений никаких не было.

Е. Лукьянова ― Там, честно говоря, они манипулируют, надо каждый конкретный случай рассматривать. Там с Грузией история. Совет Федерации вообще не хотел рассматривать этот вопрос. Только задним числом рассмотрел. Там каждую историю… С Сирией, по-другому был рассмотрен. С Украиной был хитро рассмотрен, то есть там лазеек появилось много. Эти лазейки нужно ликвидировать. Безусловно! А вот в отношении коммунистов надо сказать, что это просто агрессивная фракция!

А. Соломин ― Вот на этом мы и закончим сегодняшнюю программу. Елена Лукьянова сегодня гость «Особого мнения». Доктор юридических наук и профессор кафедры конституционного и административного права ВШЭ. Меня зовут Алексей Соломин. Спасибо за внимание, всего доброго.





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Очень профессиональная дама. Шульман и она— гранд дамы.
________________________________________

Нынче жизнь пошла, не то что встарь.
Что ни день — закрытие америк…
Раньше на Руси — "Поэт и Царь".
А теперь — "Царёк и Телик"!
________________________________________

Холоп не может иметь прав, ему достаточно обязанностей.
________________________________________

Так неважно ж как народ живёт, важно, чтобы он не гавкал. Отсюда и вектор усилий преступной власти. ________________________________________

Привет ста сорока миллионам крепостных… Нет у вас собственности. Теперь-то поняли, где живете?
________________________________________

Всё чётко и ясно с глубоким знанием права. Респект Елене Лукьяновой!
Николай ДИКО
________________________________________

Спасибо Вам, уважаемая Елена Анатольевна! Побольше бы таких замечательных людей и юристов как Вы!
________________________________________



ИСТОЧНИК

Алексей Нарышкин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Проблемы армии (0)
  • Правозащита (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 17.01.2019 - СОЦИАЛЬНЫЙ ДЕФОЛТ
  • 16.01.2019 - ПАТРИОТИЗМ «ПУТИНОМИКИ»
  • 13.01.2019 - ЭФФЕКТИВНОСТЬ КОРРУПЦИОННОГО МЕХАНИЗМА
  • 12.01.2019 - ИНТЕРВЬЮ АЛЕКСЕЯ ВЕНЕДИКТОВА
  • 11.01.2019 - МРАКОБЕСИЕ В 21 ВЕКЕ
  • 10.01.2019 - ИТОГИ 2018 ГОДА ДЛЯ МАЛОГО И СРЕДНЕГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
  • 10.01.2019 - ПОДВОДЯ ИТОГИ ГОДА
  • 09.01.2019 - ПОЛИТИКА СИЛОВИКОВ
  • 08.01.2019 - «МЫ ПРОИГРАЛИ ОХРАНИТЕЛЯМ»
  • 07.01.2019 - ШТИРЛИЦ ИЗ АНЕКДОТА
  • 07.01.2019 - АНДРЕЙ ИЛЛАРИОНОВ: ПОЧЕМУ Я УШЁЛ С ГОССЛУЖБЫ
  • 05.01.2019 - ШОУ НЕВЗОРОВА
  • 04.01.2019 - ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРЬЕРА ВЛАДИМИРА МИЛОВА
  • 02.01.2019 - ПРОПАГАНДА ТЬЮРИНГА
  • 31.12.2018 - 2018-Й ДЛЯ БАЙКАЛА СТАЛ ГОДОМ БОЛЬШИХ ПОТЕРЬ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru