Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Политика > Публикация
Политика

[27.03.2019]

ЦЕНА КРЫМА

Павел ФЕЛЬГЕНГАУЭР: журналист, независимый военный обозреватель и аналитик


Павел ФЕЛЬГЕНГАУЭР:


Я хорошо помню, как в 1968-ом году мы за один час только успели войти в Прагу до того, как туда войдут американские танки… Потом в 1979-ом году мы успели за один час в Кабул войти до опять же американских танков… То есть ничего нового в нашем генштабе придумать не хотят, а может и не могут.

Никакого натовского флота появиться в Севастополе не может, пока продолжает действовать конвенция Монтрё, которая ограничивает пребывание кораблей не черноморских стран в Чёрном море только в течение 21 суток. Кроме того, проводится очень серьёзное ограничение по тоннажу, по типу кораблей. Совершенно не допускаются подводные лодки, авианосцы.

И турки поддерживают эту конвенцию, они здесь всё решают. И они хотят, чтобы конвенция продолжала действовать. Пока есть эта конвенция — невозможно никакую базу сделать в Крыму. Не говоря уже о том, что и смысла в ней никакого нет. Для нас Крым и Севастополь действительно важны. Это ружьё, нацеленное на Босфор. А Севастополь на север куда нацеливается? Не имеет никакого военного смысла вообще…

Придумали такую военную угрозу. А почему провели эту операцию на самом деле? Была очень существенная угроза того, что из Севастополя нас выгонят, что новая власть в Украине денонсирует Харьковские соглашения, вернётся к старому договору, по которому в 2017-ом году российский флот должен был уйти из Севастополя. Янукович в 2010-ом году подписал Харьковские соглашения с Путиным. Но мы сами денонсировали их в 2014-ом году.

То есть денонсировать их можно. И новая власть их наверняка бы денонсировала. Они имели на это суверенное право. Значит, из Крыма пришлось бы уходить. Эта угроза показалась достаточно существенной, чтобы начать операцию по занятию Крыма, которая удивительно оказалась настолько успешной, что вызвала эйфорию. Поэтому и полезли дальше в Донбасс… Но американцев, американского флота в Крыму быть не могло. Это была бессмысленная пропагандистская отмазка.


Е. Альбац ― Добрый вечер. В эфире радиостанция «Эхо Москвы». У микрофона Евгения Альбац. И как всегда в понедельник я начинаю нашу передачу, посвящённую ключевым событиям недели, тем событиям, которые будут иметь влияние на политику ближайших недель и месяцев. Крым, его аннексия или присоединение, в зависимости от взгляда. Это событие имело, имеет, и будет иметь ключевое влияние на российскую политику. И не на недели, и не на месяцы. На годы и десятилетия!

Ровно пять лет назад 18 марта 2014 года был подписан договор о включении республики Крым и Севастополя в состав РФ. «Одна история, одна вера, одна страна. Пять лет назад Крым вернулся в состав России» — так написано на сайте российской ГД.

Какова цена этого решения, принятого без консультации с россиянами руководством России? Что Россия приобрела и что потеряла? Об этом мы и будем сегодня говорить в нашей передаче. Сегодня в передаче участвуют:

• Евсей Томович Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы.

• Павел Евгеньевич Фельгенгауэр, военный обозреватель «Новой газеты».

• Александр Олегович Морозов, политолог, сотрудник Центра российских исследований Бориса Немцова (Карлов Университет, Прага — по скайпу).

Итак, у меня первый вопрос всем троим участникам передачи. В Крыму был проведён референдум весной 2014 года. Правда, за спинами людей стояли вооружённые люди без знаков различия. Для абсолютного большинства россиян всё это стало абсолютной неожиданностью. С вашей точки зрения должен был быть проведён референдум среди россиян о включении полуострова в состав РФ?

Е. Гурвич ― Это политический вопрос. Но я думаю, что нужно было сделать всё, чтобы россияне понимали цену, которую придётся заплатить за это. Я думаю, что россияне считали, что это, что называется, бесплатный завтрак. Сейчас у них понимание уже меняется. И сразу после присоединения Крыма они горячо это поддерживали, сейчас их оценки согласно последним опросам ФОМ меняются. И они уже не так в этом уверены.

Е. Альбац ― Ой, вы знаете, если говорить об оценках ВЦИОМ государственных социологов, то если в 2014 году решение Путина поддержало 86%, то сейчас — 88 участников исследования дали положительную оценку событиям 2014 года.

Е. Гурвич ― Я говорю о том вопросе, который вы поставили — о цене. Сразу после присоединения Крыма подавляющее большинство говорило, что в этом больше хорошего, чем плохого. То есть цена незначительна по сравнению с тем выигрышем, который мы получили. По недавним опросам ФОМ баланс уже сильно изменился, и примерно поровну тех, кто считает, что положительного больше и тех, кто считает, что примерно баланс между положительным и отрицательным. То есть сильно изменились эти оценки.

Е. Альбац ― Спасибо. Александр Морозов, что скажете. Нужно было провести референдум?

А. Морозов ― В обратную сторону, конечно, не посмотришь.

П. Фельгенгауэр ― Это будет технически и практически невозможно, старались сделать как можно быстро, вначале хотели в мае проводить. Тогда можно было и в России. А так чтобы сразу в марте, это было просто технически невозможно. Решено было действовать быстро, поскольку цели преследовались чисто военные — не экономические, не политические, не демографические, не социальные. Последствия никто даже не пытался исследовать. А главное, никто и не знал. Я хорошо помню, тогда в этой крымской весне только после этого присоединения разговаривал с Мишей Дмитриевым…

Е. Альбац ― Вы имеете в виду экономист Михаила Дмитриева?

П. Фельгенгауэр ― Да, и он мне стал объяснять, что Крым станет запросто русской Флоридой. Что туда будет ехать средний класс покупать дачи и там, пенсионеры, пенсию свою проводить в тёплое место. Я ему пытался объяснить, что на территорию, которая будет под страшными санкциями, никакой средний класс не поедет и собственность там непонятно какая. И главное, на самолёт не сядешь, в клинику Тель-Авива не улетишь. Ничего этого не будет. Но даже он не понимал экономических и социальных последствий. Никто не понимал!.. То есть если бы задумались на минуту, а не только думали о военных вопросах, то, наверное, поняли бы, что нельзя разрывать, например, северное Причерноморье, Тавриду с Крымом. Что это вообще экономическая бессмыслица.

Есть экономическая география. То есть пока там стоит граница на Чонгаре и на Перекопе, Крым экономически и социально будет деградировать. Чем дальше, тем сильнее. Никто не продумал… То есть даже если бы референдум технически смогли бы организовать, квалифицированный ответ на вопрос нельзя было бы получить, потому что его не знали даже специалисты.

А. Морозов ― Я правильно понимаю, что вопрос заключается в том, что надо ли было проводить всероссийский референдум уже после крымского референдума?

Е. Альбац ― Согласитесь, Саша, одну сторону спросили, хочет ли она войти в состав РФ. Под дулом пистолета сказали: да, хочет. А вторую сторону, которая, собственно, из своих налогов оплачивает пенсии, Крымский мост и так далее, забыли спросить. Откуда же эти средства, у государства других денег нет. Только нефть и наши налоги. Вот мне просто любопытно: а надо было спросить?

А. Морозов ― Я бы так ответил, что даже если бы тогда Путин и спросил, к сожалению, ответ был бы в силу бесконечной доброты и доброго сердца нашего народа, безусловно, в подавляющем большинстве «да». Поскольку на тот момент «страдающий» народ Крыма уже проявил своё острое желание присоединиться к России. Поэтому цифры были бы, конечно, в пользу, безусловно. Но надо сказать, что всё-таки такой референдум был невозможен тогда. Потому что мы все понимаем, что присоединение Крыма — это налёт, такой бандитский захват…

Е. Альбац ― Что значит налёт?

А. Морозов ― Значит такой бандитский налёт. Производится очень быстро. Там невозможно провести таких глубоких политико-правовых процедур. Поэтому уж хорошо, что есть референдум в Крыму. Пусть бесконечно оспариваемый. И того много, условно говоря. И тот не является репрезентативным. А уж что говорить про всероссийский опрос. Если бы он был, я бы сказал, что мы погрузились бы в ещё более тяжёлую политическую ситуацию. Потому что если в дальнейшем как-то можно микшировать последствия этого полузаконного референдума в Крыму, то всероссийский — это такая история, её потом обратно никуда не денешь…

Е. Альбац ― Спасибо. Павел Фельгенгауэр, у меня к вам вопрос именно как к военному обозревателю. Пять лет назад в своём обращении к федеральному собранию президент Путин говорил, что присоединение Крыма к России предотвратило развёртывание на полуострове войск НАТО. «В городе русской славы появился бы натовский флот. Возникла бы угроза для всего юга России. Не какая-то эфемерная, а совершенно конкретная». Конец цитаты. Насколько серьёзна была эта опасность, о которой говорил президент?

П. Фельгенгауэр ― Это, конечно, совершенно несерьёзно. Это просто такая стандартная выдумка. Я хорошо помню, как в 1968-ом году мы за один час только успели войти в Прагу до того, как туда войдут американские танки… Потом в 1979-ом году мы успели за один час в Кабул войти до опять же американских танков… То есть ничего нового в нашем генштабе придумать не хотят, а может и не могут. Я не знаю.

То есть, в этом заявлении нет никакого смысла! Никакого натовского флота появиться в Севастополе не может, пока продолжает действовать конвенция Монтрё, которая ограничивает пребывание кораблей не черноморских стран в Чёрном море только в течение 21 суток. Кроме того, проводится очень серьёзное ограничение по тоннажу, по типу кораблей. Совершенно не допускаются подводные лодки, авианосцы.

И турки поддерживают эту конвенцию, они здесь всё решают. И они хотят, чтобы конвенция продолжала действовать. Пока есть эта конвенция — невозможно никакую базу сделать в Крыму. Не говоря уже о том, что и смысла в ней никакого нет. Для нас Крым и Севастополь действительно важны. Это ружьё, нацеленное на Босфор. А Севастополь на север куда нацеливается? Не имеет никакого военного смысла вообще…

Е. Альбац ― А почему тогда…

П. Фельгенгауэр ― Придумали такую военную угрозу. Почему провели эту операцию на самом деле? Была очень существенная угроза того, что из Севастополя нас выгонят, что новая власть в Украине денонсирует Харьковские соглашения, вернётся к старому договору, по которому в 2017-ом году российский флот должен был уйти из Севастополя. Янукович в 2010-ом году подписал Харьковские соглашения с Путиным. Но мы сами денонсировали их в 2014-ом году. То есть денонсировать их можно. И новая власть их наверняка бы денонсировала. Они имели на это суверенное право. Значит, из Крыма пришлось бы уходить. Эта угроза показалась достаточно существенной, чтобы начать операцию по занятию Крыма, которая на удивление оказалась настолько успешной, что вызвала эйфорию. Поэтому и полезли дальше в Донбасс…

Е. Альбац ― Понятно. Спасибо.

П. Фельгенгауэр ― Но американцев, американского флота там быть не могло. Это была бессмысленная пропагандистская отмазка.

Е. Альбац ― А всё-таки не понимаю: ну вот денонсировали бы Харьковские соглашения и что было бы?

П. Фельгенгауэр ― Стали бы требовать вывода. На нас бы оказывали давление, чтобы мы выходили.

Е. Альбац ― Вывода Черноморского флота?

П. Фельгенгауэр ― Да. И закрытие севастопольской базы. Так было подписано Ельциным и Кравчуком в договоре: 2017 год — окончательный вывод.

Е. Альбац ― Так. А в Харькове во времена Януковича…

П. Фельгенгауэр ― На 25 лет и ещё с продлением на 5 лет. Но эта новая власть, выгнав Януковича, скорее всего, этот договор денонсировала бы.

Е. Альбац ― Вот почему так торопились. Понятно. Спасибо. Евсей Томович, вопрос к вам как к экономисту. Вот по данным ВЦИОМ 21% тех, кто участвовал в исследовании, сказали, что главный плюс в присоединении Крыма они видят в возможности отдыхать на полуострове. То есть получили большой пляж. А 4% к отрицательным последствиям отнесли западные санкции, падение уровня жизни. А 56% вообще не смогли ответить на этот вопрос. С точки зрения экономиста аннексия Крыма это приобретение или обуза?

Е. Гурвич ― Изначально вообще речь об этом не шла. Я думаю, никому в голову не приходило рассматривать какие-то экономические приобретения. Потому что Крым — это небогатая часть была Украины, теперь России, в которой нет особых полезных ископаемых, нет уникальных производств. Поэтому изначально было понятно, что плюсы, если и будут, они будут относиться к политике, военной сфере. На долю экономики останется только финансирование. Но я согласен с Павлом, что думаю, тогда никто точно не понимал, насколько большая будет цена вопроса с экономической точки зрения. Даже сейчас всё равно мало кто понимает. Но в принципе есть оценки. И цена экономическая она имеет три уровня.

Первый — самый простой. Дальше по нарастающей по сложности и по масштабам. Первый уровень — это расходы бюджета, расходы государства на поддержку Крыма. Совсем недавно наш коллега Сергей Алексашенко опубликовал такие оценки в «Репаблике». Они вполне правдоподобные, разумные. Здесь опять есть две части. Первая — это поддержка бюджета Крыма. Но Крым по российским меркам достаточно бедный регион. Средний ВРП на душу в три раза ниже, чем средний по России. И всем бедным регионам федеральный бюджет помогает. Но в Крыму кроме этого ещё и реализуется множество программ по развитию инфраструктуры, поскольку там очень слабая инфраструктура. К тому же нужно продемонстрировать выгоды от присоединения к России. Поэтому это не только Крымский мост, это и новый терминал в аэропорту Симферополя и шоссейные трассы, железнодорожные, которые подходят туда. То есть большие работы. Всё это вместе Сергей Алексашенко оценил в полтора триллиона рублей. За весь период с 2014-го по 2019-й годы. Там это всё нарастает от года к году. Но если упрощённо смотреть, то получится, что на семью из трёх человек прямая цена составляет, 5 тысяч рублей в год.

Гораздо большие потери связаны с действием санкций и контрсанкций. Вот совсем недавно к пятилетию Крыма Блумберг привёл оценки, что ВВП наш из-за санкций привёл к накопленному падению за время с 2014-го года на 6%. Есть разные оценки, есть больше, меньше. Наша оценка центристская. Этим мы занимались много, детально, аккуратно. Наша оценка, что РФ потеряла из-за этих санкций примерно 3% нашего ВВП.

Е. Альбац ― В абсолютных цифрах это сколько?

Е. Гурвич ― Для наглядного сравнения здесь оказывается, что каждая российская семья из трёх человек теряет 5 тысяч, только не в год, а в месяц. Это не только денежные потери, это и потеря от того, что не отремонтировали дом, не построили новую школу, не открыли новую больницу. Если чисто денежные потери брать, то такая семья теряет 3 тысячи рублей в месяц. То есть попросту тысяча рублей наличными на человека в месяц теряется.

И, наконец, третий уровень, самый фундаментальный. Это то, что наша вся экономическая политика после Крыма развернулась и пошла, как согласится, я думаю любой серьёзный экономист, в тупик. Долгое время, хотя и с противоречиями и зигзагами, медленнее, чем хотелось бы, но мы продвигались по пути, который всеми признан как единственно возможный для развития экономики. Это путь интеграции в мировую экономику. Сюда приходили инвесторы, отрывались наши рынки и финансовые, и товарные. Мы были уже в одном-двух шагах от вступления в ОЭСР — в организацию, где собраны самые успешные нормальные современные экономики. После этого Крыма мы развернулись, и теперь движемся под действием санкций, контрсанкций всей этой логики вынужденного импортозамещения, поскольку какие-то необходимые нам поставки просто не могут быть проведены или мы опасаемся, что на нас будут действовать новые санкции, включая отключение платёжной системы и так далее.

Мы пошли в сторону экономической изоляции. В принципе это путь, в конце которого маячит Северная Корея. И это исторический тупик… И да, это не общие слова, я могу привести конкретные цифры. В 2013-ом году к нам в страну пришло 70 млрд. долларов прямых иностранных инвестиций. В прошлом году, только что объявили, — 2 млрд. Почувствуйте разницу. Это шокирующие цифры!..

Е. Альбац ― 2 млрд. всего-навсего!

Е. Гурвич ― Прямых инвестиций. Да. Это не только деньги, это и основной канал, по которому приходят современные технологии, свободные ноу-хау, современные управленческие технологии. То есть это путь для стран, которые идут по пути догоняющего развития. Это путь для стран таких, как мы, которые должны при прочих равных догонять ведущие экономики. И здесь основной путь развития лежит через прямые иностранные инвестиции. А они сошли почти на нет…

Поэтому да, и проблема ещё с этими прямыми инвестициями, что это как бы самосбывающиеся ожидания инвесторов. То есть инвесторы решают, какие экономики привлекательны с точки зрения рисков, которые там есть и перспектив их развития. Нет смысла инвестировать в неперспективную экономику. И если они решают, что какая-то страна неперспективна для инвестиций, они и не инвестируют. И наша страна действительно не развивается, то есть действительно, у неё нет перспектив. То есть это как приговор…

Е. Альбац ― Хороша перспективка… Александр Морозов. Вопрос у меня к вам следующий. После войны в Грузии, в результате войны в Грузии две части территории Грузии: Абхазия и Южная Осетия стали как бы протекторатами РФ. Была объявлена их независимость, тем не менее, российская власть, несмотря на то, что там у очень многих людей есть российские паспорта, всё-таки не пошла на то, чтобы аннексировать эту территорию. В конце концов, Крым тоже мог получить, предположим, статус Косово — отдельной автономной территории. Но это, во всяком случае, защищало бы частную собственность, которая была в Крыму, инвестиции и не давала бы повода вводить такие жёсткие санкции против России. Почему, тем не менее, Путин и его окружение выбрали вариант аннексии?

А. Морозов ― Мы все много об этом думали. Потому что на момент самого этого кризиса, который разворачивался в результате евромайдана, мы все помним хорошо атмосферу, которая была в Москве. В кремлёвских медиа в то время было ясно видно, что Кремль хотел, чтобы Янукович сам воспользовался своими президентскими полномочиями и каким-то образом задавил майдан. Или как-то его расформировал, купировал как бы его. Об этом постоянно говорили по телевидению — выражали позицию Кремля.

Потом сложилась ситуация, когда было хорошо видно, что как будто бы с точки зрения политической логики Кремлю выгоднее было оставить Януковича на территории Украины. Неважно, в Донбассе или, например, в Крыму, но под охраной, возможно, каких-то своих военных или парамилитарных подразделений. Таким образом, получилась бы ситуацию, которая вела бы к ослаблению Украины, имея как бы легитимного президента на её территории, а Киев находился бы в более тяжёлом положении. Многие думали, что так и будет.

Другой был вариант совершенно ясный — ничего не делать с Крымом, потому что победа майдана даже при бегстве Януковича очевидным образом в довольно близкой перспективе не вела ни к каким радикальным переменам в украинской политике, в общем, как оно и произошло в значительной степени. Поэтому здесь получается, и теперь это общее мнение, или массовое бытовое мнение, почему Путин взял Крым, — потому что хотел большого конфликта с Западом! А зачем большой конфликт с Западом? Ну, все отвечают в один голос: для укрепления режима личной власти, для сохранения режима власти. И это главное.

Е. Альбац ― В студии «Эхо Москвы» мы говорим о том событии, которое произошло ровно 5 лет назад. 18 марта 2014 года был подписан договор между РФ и республикой Крым и Севастополем о том, что они входят в состав РФ. За этим последовали тяжелейшие санкции. Россия практически оказалась в ситуации изоляции на протяжении 5 лет, которые прошли со времени аннексии Крыма. Россия ответила на санкции Запада своими санкциями. В результате пальмовое масло вместо сыра — это то, что теперь лежит в российских магазинах. Но это, конечно, мелочи по сравнению с тем, что у России теперь нет союзников. Но зато кругом есть враги. Россия теперь названа угрозой для европейской и мировой безопасности. И это тоже итог Крыма. Так почему Путин хотел конфронтации с Западом? Мне это всё-таки не очень понятно. Зачем?

А. Морозов ― Действительно это очень трудно объяснить. Потому что есть такие периоды, которые продиктованы какой-то иной логикой, чем в другое время. Потому что мы часто теперь задумываемся: а зачем Муссолини брал Эфиопию, например? Ведь она не представляла никакой ценности. Кроме как для внутриполитических целей и мобилизации офицерства или восстановления какой-то политической идеи античного Рима и так далее. То есть существуют политические действия, носящие символический смысл для самих участников. И этот смысл превосходит рациональный расчёт!

Здесь, конечно, имело место именно такая ситуация! Потому что, на мой взгляд, люди, которые смотрели на перспективу такой формы захвата Крыма, наверное, имели в виду какие-то символические преимущества. И они в немалой степени оправдались. Но такая форма явно приводила к долгосрочной политической изоляции России. И это в дополнении ко всему тому, о чём совершенно справедливо сказал Евсей Томович в отношении экономических последствий. И главное, она надолго разрушала атмосферу доверия между Россией и её старыми партнёрами, и возможно новыми.

Иначе говоря, никакого плюса, кроме какого-то перевода своего собственного мозга в геополитику целиком там больше не было. Из этого вытекает только следующее. Рассматривая тенденцию развития российской агрессии, начиная с грузинской войны 2008 года, тогда мы считали это возможным эксцессом. Но когда следующей точкой стал Крым, то уже возникла прямая линия, которая теперь уже вызывает закономерное ожидание продолжения этой линии до третьей точки. Какой может быть эта третья точка? По ярким последним выступлениям Владимира Владимировича становится очевидным движение по направлению к символическому прямому конфликту с США. Потому что если сделан такой шаг как Крым, значит дальше нужно добиваться короткой опасной стычки с главным мировым воображаемым противником, мировым гегемоном, который за всем стоит, чтобы затем привести мир к воображаемым желаемым переговорам. Вот только такая логика…

Е. Альбац ― Спасибо. Павел Фельгенгауэр.

П. Фельгенгауэр ― Насчёт стычки. Да, такое может случиться даже в этом году. В августе-сентябре…

Е. Альбац ― Даже так? А как вы это можете знать, Павел?

П. Фельгенгауэр ― Такая возможность существует. И она логически закономерна.

Е. Альбац ― Сегодня Владимир Путин подписал закон о «фейк ньюс» и закон о принуждении любить власть.

П. Фельгенгауэр ― Мы — классическое СМИ. Нас это не касается.

Е. Альбац ― Касается всех!

П. Фельгенгауэр ― Классические СМИ исключены.

Е. Альбац ― Ничего не исключено! Поэтому понимаете, вы должны быть очень уверены в возможности такой стычки…

П. Фельгенгауэр ― Я сказал, что это возможно. Это необязательно произойдёт, но очень вероятно. Потому что когда будет хорошая ледовая обстановка в Арктике, там сложатся условия для возможной прямой российско-американской стычки. Наши примут это решение в ближайший месяц-другой, ведь уже объявлено, что мы приватизируем всю Арктику, и что на Северный морской путь мы не будем допускать вражеские и вообще иностранные военные корабли. Мы должны разрешить проход судна, на борту должны быть наши лоцманы и наши вооружённые пограничники. А если они пойдут самоволкой, то «мы их топить будем!»…

Е. Альбац ― То есть так же, как в Керченском проливе?

П. Фельгенгауэр ― Американцы уже сказали, что американский флот будет проводить так называемые операции свободной навигации, как они проводят это сейчас в Южно-Китайском море. То есть вполне возможно, что в эту навигацию, в августе-сентябре, когда складывается наилучшая ледовая обстановка, где-нибудь в море Лаптевых может случиться прямая стычка. Конечно, может быть, её не будет.

Е. Альбац ― А зачем?

П. Фельгенгауэр ― Зачем мы балансируем на грани войны? Потому что это крайне выгодно российскому генштабу. Потому что именно так они могут побороть экономический блок правительства и оттягивать себе деньги. Они не хотят перейти эту грань горячей войны, но балансировать будут. Но когда балансируешь на грани войны, всегда есть шанс, что оступишься…

Е. Альбац ― Я как раз очень хорошо помню, что война в Афганистане окончательно добила советскую экономику.

П. Фельгенгауэр ― Это, конечно, так. И сейчас добьёт. Но это не работает в милитаризированной России, которая милитаризируется на глазах! Политика, её экономика — всё милитаризируется! Военные доминируют, их взгляд, их оценка угроз. Они объяснили Путину, что если мы не займём Крым — там будут американцы. Если мы не закроем Арктику — там будут американцы. Мы там построили базы, теперь мы можем американцев там топить, если они сунутся. Ещё, конечно, в августе-сентябре наилучшее время, если проводить большую операцию на Украине…

Е. Альбац ― Запугали, Павел.

П. Фельгенгауэр ― Действительно, речь идёт к тому, что возможно будут прямые стычки. Балансирование на грани войны будет точно!

Е. Альбац ― Я не понимаю — зачем?

П. Фельгенгауэр ― Это ведомственные интересы.

Е. Альбац ― Что значит ведомственные интересы? В этой стране живёт 147 миллионов человек!

П. Фельгенгауэр ― Они не являются ведомством.

Е. Альбац ― В каждой семье у нас есть, кто погиб во Второй мировой войне.

П. Фельгенгауэр ― Ведомственные интересы, понимаете? Кудрин там с Силуановым говорят, что у нас слишком милитаризирован бюджет, мы должны срезать военные расходы, а то будет как в прошлый раз. И таки будет как в прошлый раз! Это нужно вообще-то военным? Нет, не нужно…

Е. Альбац ― Давайте дадим слово Евсею Томовичу Гурвичу. Вот какой-то смысл в том, что сейчас говорил Павел, для вас есть?

Е. Гурвич ― В экономических терминах у Карла Маркса было понятие господствующего класса. И он учил, что господствующий класс навязывает свои приоритеты, своё видение проблем всему обществу. То, что сказал Павел, это то, что военные стали самым верхним классом и, соответственно, государство оценивает приоритеты, угрозы их глазами и принимает их повестку дня. Это то, что происходит…

Е. Альбац ― Но послушайте, с точки зрения способности России бороться в военной области со всем миром, понятно, что Россия проигрывает США, безусловно. И не только США, но и НАТО тоже.

А. Морозов ― Нет, не проигрывает. Мы хорошо это понимаем, наблюдая путинский расчёт. Дело в том, что он осуществляет такую демонстративную агрессию: здесь мы контролируем ближайших соседей определённым образом, там мы уже контролируем Ближний Восток и Сирию. А вот мы уже на Мадагаскаре, в Судане и в Центральной Африке. А вот уже в Венесуэле и возможно ещё в одной стране Латинской Америки. Поэтому такая стратегия рано или поздно должна привести к прямому столкновению с США.

Путин предполагает, что да, будет, столкновение, но не будет никакой войной. Будет просто всего-навсего краткосрочный однодневный, двухдневный конфликт, который немедленно завершится переговорами. Никто не пойдёт на большую войну. Это понимает и Кремль, это понимают соседи Кремля. Это понимает весь мир и все международные организации, и сам Белый дом. А если так, то почему бы не двигаться к этому конфликту? Вот такая простая логика. И она реально во внешнеполитическом смысле слова, конечно, безобразная, наглая может быть в каких-то моральных оценках. Но она может быть вполне успешной. Потому что, где же ограничения? Кто может остановить такую авантюрную агрессию?

П. Фельгенгауэр ― К сожалению, удержаться не получится. Так начиналась Первая мировая война. Маленькая победоносненькая войнушка, которая решит проблемы и приведёт к положительным переговорным результатам, обернулась грандиозным смертоубийством. Удержаться на грани очень сложно.

Е. Альбац ― Евсей Томович, скажите, но у России есть достаточно экономических мускулов для того, чтобы идти на прямую конфронтацию с США и Западом?

Е. Гурвич ― Это уже вопрос скорее к военным специалистам. Но мне кажется, что если Северная Корея смогла настолько накопить свой военный потенциал, что Трамп уже второй раз встречается с Ким Чен Ыном, то у нас, наверное, на два порядка больше экономический потенциал. И подозреваю, что и военный потенциал. Там же проблема в том, что какая разница, вот одна сторона может 300 раз уничтожить мир, а другая только 150. И что? Это не значит, что в два раза у этой превосходство…

Е. Альбац ― То есть правильно я вас понимаю, что ни один из вас не видит никаких плюсов в этой аннексии Крыма?

Е. Гурвич ― Я считаю, что с экономической точки зрения это разворот в исторический тупик.

П. Фельгенгауэр ― Хрущёв не был идиотом. Крым имеет естественные географические связи с Украиной. Крым последние десятилетия существовал как? Они продавали зелень, ранние овощи, редиску. Куда? В Донбасс. А сейчас у них мост в Краснодар. Там нужна их зелень, там нужна их редиска? Краснодар сам поставщик овощей, редиски на север. И порты будут стоять, потому что крымские порты всё равно не нужны. Их нельзя использовать через новую железную дорогу.

Е. Альбац ― Почему?

П. Фельгенгауэр ― Потому что плечо слишком большое — перегружать, тащить это всё бессмысленно. Три тысячи лет Крым экономически был связан с Северным Причерноморьем. Это один регион. Разрывать его сейчас непроходимой границей — это просто безумие. Крым не будет экономически успешен, то есть дотационность будет только возрастать. Плюс, конечно, нет воды, там будет солончаковая пустыня ядовитая. Весь северный Крым. Это катастрофа.

Е. Альбац ― Построят канал…

П. Фельгенгауэр ― Что там построишь?

Е. Гурвич ― Наверное, в этом есть смысл, но всё-таки для меня важнее при всём хорошем отношении к крымчанам то, что будет с экономикой России. Крым с точки зрения населения составляет 1⁄60 России, а с точки зрения экономики — 1/175…

Е. Альбац ― Но всё-таки мне так хочется найти что-нибудь хорошее.

А. Морозов ― Хорошее есть. Я вас сейчас скажу.

Е. Альбац ― Только дайте, я спрошу господина экономиста. Евсей Томович, идея, о которой говорил, по словам Фельгенгауэра, Михаил Дмитриев. Почему Крым не может стать российской Флоридой? Действительно, американская Флорида процветает, туда едут пенсионеры. И в Крыму мы знаем очень много пенсионеров. Туда едут все отдыхать, это вообще вполне себе процветающая территория. Казалось, довольно выгодно для США. А почему это нельзя сделать с Крымом?

Е. Гурвич ― Ездить отдыхать никто не мешал в Крым, когда он был украинским. Правда?

Е. Альбац ― Но там ужасная инфраструктура была. А сейчас начали там строить.

Е. Гурвич ― Мы обустроили своё Черноморское побережье? Или россияне предпочитают ездить в Турцию? Давайте обсудим. Если бы было обустроено побережье Черноморское, то не нужен был бы ни Крым, ни Турция! И это замечательно заменило бы и Флориду. То есть я не верю в то, что Крым станет новой Флоридой.

Е. Альбац ― Но, учитывая, что российские бюрократы в погонах, судьи и так далее, чекисты, военные не могут выезжать за границу за исключением пляжей Китая и Египта, насколько я понимаю? Ну, может быть, ещё что-то в этом роде. То многие из них вынуждены ехать в Крым. А ведь это самая обеспеченная часть российского населения. Российской бюрократии надо куда-то, в том числе и ту ренту, которую они снимают с рынка, куда-то вкладывать. Они могут это вкладывать в Крым.

Е. Гурвич ― Это совершенно другого порядка вообще проблемы. По сравнению со всем, о чём мы говорили. То есть это помпончик на шапочке. Потому что это несопоставимо. Это такие, как говорил Достоевский «последние проблемы», а здесь какой-то помпончик.

Е. Альбац ― Александр Морозов, дайте мне немножко хороших новостей.

А. Морозов ― Новость только одна хорошая, правда, она, конечно, имеет и свою трагическую сторону. Потому что всё же надо признать, что эта чудовищная авантюра неразрывно связана с идеей развала Украины и создания Новороссии. Получается, что вот эта вся авантюра хороша только тем, что она обнажила структуру путинской этой корпорации и её действий. Потому что до 2014-го года все эти токсичные люди, занимавшиеся, не пойми чем, признавались, может быть, и не очень хорошими ковбоями на Западе, но допустимыми партнёрами. А теперь мы наблюдаем, как каждый день начинается новое расследование российских преступлений, каждый день публикуются новые материалы об отмывании денег, о том, что европейские политики третьего ряда брали какие-то деньги, которые брать было нельзя из кремлёвских рук. В этом, конечно, большая позитивность, потому что это всё вскрывает ту довольно опасную в кавычках банду, которая, вообще говоря, и до 2014-го года находилась у власти. Это, на мой взгляд, очень и очень неплохое последствие, адекватная реакция, хотя Украина очень дорого заплатила за то, чтобы это стало публичным.

Е. Альбац ― Но я, честно говоря, так и не поняла. Я понимаю, что есть желание прилепить ярлык в виде банды. И я думаю, что практически в каждом государстве найдётся некоторое количество радикалов, которые своё правительство примерно в таких же терминах определяют. Конечно, история когда-нибудь даст более точную оценку режиму и всем персоналиям. А всё-таки, что вы имеете в виду: «обнажила структуру власти»? Что за структуру? Вы считаете, что вся эта история с Крымом была заранее продумана, и это не было спонтанной реакцией на майдан? Или просто ждали момента, когда можно взять Крым?

А. Морозов ― Нет. Я как раз сторонник того, что, несмотря на то, что различные стратегические бумаги в рабочем порядке писались в течение 10 лет разными людьми, но они не были на рабочем столе у Путина. По части Крыма решение, на мой взгляд, было достаточно спонтанным. Задним числом всегда так получается, когда что-то уже сделано, то начинают в обратную сторону смотреть и видеть мрачные признаки неизбежности этого события или его злокозненной подготовки. Но понятно, что было решение…

Не в этом дело. Да, я согласен, слово «банда» — плохое. Давайте будем употреблять метафору «ложа П-2». Она даже не нашего происхождения. Это не мы её придумали. Это повреждение итальянской демократии. Это же очень хорошо, что при определённых обстоятельствах началось как бы такое потрошение этой «ложи П-2». Начали с неё снимать какие-то части, пока, наконец, всё-таки кое-как, но выбрались хотя бы из этого сложного альянса. Да, потом ничего хорошего не наступило в Италии дальше и с Берлускони. Но само такое столкновение с разоблачением — это неплохо, потому что мир этим спасается. Мы иначе не сможем вообще различить, где хорошее правление, качественное, которое сохраняет себя в своём ядре и где такой заведомый альянс политических радикалов, силовиков с ужасными взглядами, каких-то банкиров, карабинеров, как это было в Италии в П-2. Вот о чём идёт речь. Так что это не так и плохо.

Дело в том, что путинизм вскрылся. Это очень хорошая новость, что он вскрылся. Потому что было колебание у многих. Сейчас даже Шрёдеру нехорошо. Даже германскому восточному комитету очень тяжело дальше обосновывать весь этот северный поток. Тяжело будет Сальвини. Это иллюзия, что они так бодро популистски блещут на политической сцене. Нет. Ясно, что их всех немного прихватывает эта токсичность.

Е. Альбац ― Спасибо. Это был Александр Морозов из Праги. Сидя в Праге, конечно, легче, наверное, видеть, ощущать удовольствие от того, как сказал Александр Морозов, режим вскрылся. Или путинизм вскрылся. Евсей Томович, а в принципе, что с вашей точки зрения дальше будет, например, с той же собственностью в Крыму, которая, по сути, оказалась национализирована? Вы ожидаете, что РФ может начать какие-то переговоры с собственниками или вы думаете, что об этом всем можно забыть?

Е. Гурвич ― В ближайшее время я думаю, это маловероятно. Не типично для нас какие-то переговоры вести, о чём-то договариваться. Принимаем мы решение сами, проводим их в жизнь, как правило…

П. Фельгенгауэр ― Палатку сносят и всё! Какие переговоры? Бульдозер!..

Е. Альбац ― Павел, а вы что ждёте, как будет дальше развиваться ситуация?

П. Фельгенгауэр ― Я не согласен с тем в принципе, что чем хуже, тем лучше. Это не совсем так. Вернее совсем не так. Достаточно плохо, очень опасно, мы действительно идём в направлении прямых стычек, возможно большой войны. Об этом в директивных документах Генштаба было написано ещё в 2013-ом году — до всех этих событий — что в 2020-е годы у нас будет, наверное, большая война. Или серия крупных региональных войн. То есть они это предвидели. В этом смысле это самоосуществляющееся пророчество. К этому мы сейчас идём. Пока я не вижу возможности повернуть назад. Только если здесь какие-то произойдут серьёзные перемены в руководстве. Если появится новый лидер, тогда может быть. А так я не вижу вариантов. Мы идём в очень плохом направлении. Как в 80-е годы.

Е. Альбац ― Я очень хочу, чтобы Павел Фельгенгауэр оказался неправ. Мне кажется, что это какой-то такой сильно конспирологический сценарий. Как мы знаем, всякие конспирологические сценарии требуют очень хороших мозгов.

П. Фельгенгауэр ― Это не конспирология. Это вполне реальный документ…

Е. Альбац ― Всё-таки инстинкт самосохранения, мне кажется, у людей в российской власти тоже существует. У них тоже есть дети. И, наверное, им тоже не хочется, чтобы их дети жили в ситуации разрухи или в ситуации железного занавеса. Да и дети уже не захотят, мне кажется.

П. Фельгенгауэр ― Надежда на детей — пустая. Не работает, извините.

Е. Альбац ― Ну что же, на этом всё. Я благодарю всех, кто принял участие в этой передаче. Евсея Томовича Гурвича, Александра Олеговича Морозова и Павла Евгеньевича Фельгенгауэра. До свидания. Услышимся через неделю. Пока.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Аннексия, с последующей оккупацией Крыма обошлась России, а если быть более точным, российскому народу, в 150 млрд. долларов, а её экономика просела более чем на 10 процентов по сравнению с показателями 2013 года. Это, в первую очередь, как реакция на вооружённую агрессию в отношении Украины, связано с падением цен на нефть и введением беспрецедентных санкций. Количество российских компаний и частных лиц, на которых распространяются санкции США, и не только, с 2014 увеличилось в четыре раза и превысило 700. При этом Вашингтон собирается ввести в отношении России новые санкции уже в этом году. С момента аннексии Крыма средний доход россиян едва превысил 30 тыс. рублей в месяц. Оккупация полуострова, на фоне падения цен на нефть и введения санкций, привели к рецессии российской экономики.

Московский Фонд общественного мнения (FOM), показал, что только 39 процентов россиян считают, что аннексия Крымского полуострова принесла России больше пользы, чем вреда, по сравнению с 67 процентами в конце 2014 года. Пьяный угар постепенно сходит на нет, и наступает привычное для „крымнаша“ похмельное состояние, которое будет очень горьким…
________________________________________

Умные и уважаемые мною тёти и дяди говорят правильные и умные слова. Но только никто из них не догадался в этом эфире сказать три аксиомы. Первая: Россия нарушила с полдюжины международных многосторонних и двусторонних договоров, а значит — отказалась, для себя, от принципа верховенства права. Вторая: по украинской Конституции референдум по Крыму, изначально, был возможен только всеукраинским, и это тоже констатирует отказ России от принципа верховенства права. Третья: по совокупности первых двух аксиом: политическое и военное руководство России нарушило российскую Конституцию, что тоже говорит о полном отказе России от принципа верховенства права. Жаль, что никто так этого и не сказал.
________________________________________

Власти всегда обещают народу «маленькую победоносную войнушку». Жизнь, к сожалению, вносит потом серьёзные коррективы в их сладкие обещания.
________________________________________

Пятилетка захвата Крыма — пять лет общенациональной катастрофы! Народ не спросили. А с какого это бодуна в РФ признаются результаты того, более чем сомнительного Крымского референдума, напрямую запрещённого законодательством? Даже белорусы, особенно Батька, наотрез отказались от соучастия в признании этого факта…
________________________________________

Брехня и воровство не только не считаются у россиянцев грехом, наоборот, это они считают национальной доблестью — в этом, де, и заключается их особость и особость их пути. Неудивительно, что путь этот извилист и тернист и не ведёт ни к чему хорошему, как они ни упираются…
________________________________________

Хорошая программа, жаль короткая!
________________________________________

Следы металлов, кадмия и сурьмы, обнаружены в опасных для здоровья количествах в организме скончавшейся модели Иман Фадиль — ключевой свидетельницы обвинения в деле против экс-премьера Италии Сильвио Берлускони. Об этом сообщило 19 марта государственное агентство новостей Италии ANSA со ссылкой на главного прокурора Милана Франческо Греко.

Прокурор уточнил: содержание сурьмы, обнаруженное в организме покойной, втрое превышает норму, а кадмия в моче — всемеро. Он также сообщил, что из-за "опасности радиоактивного загрязнения на процедуре вскрытия будут присутствовать сотрудники специальных пожарных подразделений, "обученные действовать в ситуациях распространения радиации". Ранее сообщалось, что в крови Фадиль были обнаружены хром, никель и молибден, но в допустимых дозах, не представляющих угрозы здоровью. Анализы были проведены за несколько дней до смерти.
________________________________________

За Крым санкции были к Роттенбергам и банку Россия.
Ко всем прочим санкциям Крым не имеет отношения.
________________________________________

Крым готовился заранее: смотрите дату на заранее заготовленных русскими медалях "за Крым"! А также и "за освобождение Одессы" — пробита дата 2015 год, за Львов 2015 и т.д….
________________________________________

Если уж мы так боялись, что Украина отдаст НАТО Севастополь, то почему мы не боимся, что она отдаст, скажем, Николаев или Одессу?
________________________________________

Это просто. Вся авантюра именно из-за Севастополя и затеялась. В 2008-ом после нападения РФ на Грузию президент Ющенко активизировал разговоры о скором (в 2017-ом) выводе ВСЕГО ЧФ РФ с территории Украины. В Кремле стало понятно, что
а) Украина не отстанет;
б) в Новороссийске всё это железо не поместится;
в) уход из Крыма даст Украине реальный шанс на самостоятельность.
Но кто ж такую жЫрную колонию просто так отпустит! Вот и затеяли войну, кстати, и на Одессу с Николаевым рассчитывая.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Евгения Альбац

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Военные агрессии (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Путин (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • Политика (0) > Внешняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 20.04.2019 - ДЕБАТЫ КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ
  • 20.04.2019 - НОВЫЙ КАРИБСКИЙ КРИЗИС?
  • 19.04.2019 - МЕЖДУНАРОДНЫЕ АСПЕКТЫ ЧЁРНОГО МОРЯ
  • 19.04.2019 - КОГДА НЕТ ИНСТИТУТА ПРАВОСУДИЯ
  • 18.04.2019 - ИНТЕРВЬЮ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА НОРВЕГИИ
  • 16.04.2019 - НАБЛЮДАЯ И КОММЕНТИРУЯ АКТУАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ
  • 15.04.2019 - БЮДЖЕТ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
  • 14.04.2019 - НЕПРАВОВОЙ ЗАКОН
  • 13.04.2019 - ПЕРЕХОД К ДЕСПОТИИ
  • 12.04.2019 - РЕШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ПОЛИТКОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 12.04.2019 - ДЕМОКРАТИЯ В ДЕЙСТВИИ
  • 11.04.2019 - ОБ УКРАИНЕ ПОДРОБНЕЕ
  • 10.04.2019 - РАБОТА С МОЛОДЁЖЬЮ
  • 09.04.2019 - КАК НЕ НАДО СТРОИТЬ ДЕМОКРАТИЮ
  • 09.04.2019 - ДЕТАЛИ АЗИАТСКОГО ТРАНЗИТА ВЛАСТИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru