Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Политика > Публикация
Политика

[22.09.2019]

КАК РЕШАТЬ ПРОБЛЕМЫ ЭКОЛОГИИ

Владимир ЧУПРОВ: руководитель энергетической программы «Гринпис России», эксперт в области атомной и возобновляемой энергетики, нефтяной отрасли

(ТЕКСТ, ВИДЕО)

Владимир ЧУПРОВ:


Пять лет назад возобновляемая энергетика стала дешеветь, вошла в паритет во многих странах, а сейчас в большинстве. Через 10-15 лет этот тренд настигнет и нас.

Кстати, благодаря во многом нашей позиции, многие экономисты начали считать экономическое обоснование. И оказалось, что, действительно, арктический шельф — это огромная стратегическая экономическая ошибка, как минимум.

Если мы пойдём на Таймыр — все ближайшие 30-40 лет мы там будем копаться. Это же не просто прийти, построить. Там должна быть инфраструктура, люди… Это 100 лет как минимум. Как добывать на этом дне минеральные ресурсы пока технологии нет.

Сегодня у России дилемма — либо мы модернизируем и нормально строим экономику здесь, где живут люди, где инфраструктура, где у нас по ЖКХ нужно 10 трлн. для людей, для того, чтобы нормально сделать дома. Или мы идём дальше истощать природные ресурсы? Место кончается, Западная Сибирь истощается…

Мы проспали не одну техническую революции. И ну вот, не к ночи будут упомянута и сланцевая революция. Мы сейчас просыпаем очередную революцию с умными сетями, искусственным интеллектом. И дальше вопрос: мы все вот эти деньги наши, довольно небольшие деньги, продолжим тратить на разбуривание последнего участка в Арктике или, скажем, наладим нормальную экономику с нормальной энергоэффективностью здесь, где мы живём сейчас?

Всё равно эту развилку пройти придётся, и чем позже — тем хуже… Сегодня возобновляемая энергетика в мире в большинстве рынков стран перешла Рубикон. Кто-то в 2015-ом, кто-то в 2012-16-ых годах. Сейчас подходит к нашей стране. Мы пройдём этот Рубикон в 2024-30-е годы примерно, когда она выйдет в паритет цен с традиционной энергетикой.

Сейчас в Штатах реально рассматривается серьёзно вопрос, чтобы не только атомную и угольную генерацию менять, а даже газовую, самую дешёвую в мире на сегодняшний момент, на ветровую и солнечную.

Сегодня «Гринпис» работает против угольной генерации в Китае. И Китай, соответственно, закрывает свои угольные шахты, замещает их экспортом, в том числе из России. Тут вот невольно мы, получается, работаем на Россию. «Гринпис» Германии тоже с нашей помощью недавно закрыл угольную отрасль Германии.

То, что в 2012-ом и в 2013-ом году страна не пошла на арктический шельф и не потеряла там, извините, триллионы рублей — это, в том числе, наша заслуга. И то, что мы сейчас исключаем очень много ошибок, это тоже заслуга Гринпис. Допустим, закрытие Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. 20 лет мы говорили, что он экономически нерентабелен. И вот закрыли и получили два эффекта, экологический и экономический.

Мы считаем, что сегодня мы все живём на одной планете. Ну, как бы банально эта фраза ни звучала, природа не знает границ. И те экологические угрозы, которые исходят, неважно, из Китая, из России, так или иначе, бьют по всем.

                    *   *   *

А. Соломин ― Всем здравствуйте, в эфире радио «Эхо Москвы» и ютуб-канала «Эхо Москвы», программа «A-Team», самая сложная для наших гостей. У нас сегодня ведущие Алексей Соломин, Алексей Голубев, Алексей Нарышкин. А в гостях руководитель энергетической программы российского отделения «Гринпис» Владимир Чупров.

А. Нарышкин ― Мы с вами до эфире разговорились и решили начать с этого недавнего заявления Росгидромета, который внес такую…

В. Чупров ― Сумятицу.

А. Нарышкин ― Да, внёс сумятицу, рассказав о составе радиоактивного облака, которое образовалось под Северодвинском после известного ЧП при военных испытаниях. Можете нам расшифровать на самом деле, как надо всё это воспринимать?

В. Чупров ― Вот хронологически как это всё выглядело. 8 августа всё это произошло, потом было затишье, какая-то тишина, непонятно что, где, косвенная информация о том, что где-то с врачами что-то, где-то закрытые машины. А вот тут недавно Росгидромет с опозданием это подхватили, публикует о том, что было облако короткоживущих изотопов. Это признак того, что, возможно, там была ядерная реакция. То есть, там два варианта, либо более-менее стабильный изотоп, цезий-137 или стронций-90. Или у тебя реактор, вот то, что Владимир Владимирович Путин презентовал как самолёт на ядерной реактивной тяге. И тогда это совершенно другая история, потому что ядерная реакция, производящая короткоживущие изотопы, которые могут вызвать гораздо более сложные, тяжёлые последствия. И вот тут, соответственно, Росгидромет как бы сказал, что вот эта сумятица возможна, что действительно это «Буревестник», о котором говорил Трамп.

А. Нарышкин ― А эти тяжёлые последствия, они для кого? И они в чём выражаются и в чём могут выражаться потом, через, не знаю, годы?

В. Чупров ― Если говорить про короткоживущие изотопы, можно пока про них говорить, потому что дальше вопрос, какой там был состав, там был плутоний-238, очень грязное вещество, на самом деле. Или 239-й, получше, но всё равно грязный. Или 235-й уран, мы не знаем. Если говорить, кто пострадал помимо врачей, которые контактировали напрямую с пострадавшими, это, так называемая, коллективная доза, что прописана в наших нормативных документах. То есть, считается, сколько получат люди, проживающие на территории… Они смотрят, какую облако накрыло территорию, сколько там живёт людей, допустим, 20 000 человек. И они делят массу выбора в облаке на число людей, получается на всех какая-то доза. Два-три зиверта.

И дальше по коллективной дозе… Есть расчёты, формулы, опыт Чернобыля, к сожалению, такой печальный, что из вот этих 20 000 с этой дозой у нас столько-то получат инвалидность, столько-то онкологию, столько-то могут получить летальный исход. Вот это сегодня такой прогноз, полученный на основании короткоживущих изотопов. Вот эту коллективную дозу желательно посчитать.

А. Соломин ― Мы её не знаем?

В. Чупров ― Мы её не знаем. Но те, кто, скажем так, следили… Думаю, в Росатоме это прекрасно знают, эту коллективную дозу могут посчитать и вычислить вероятность, сколько людей из Северодвинска могут пострадать.

А. Соломин ― Они могут посчитать, исходя из знания того, что взорвалось и в каком количестве там было это вещество?

А. Нарышкин ― А просто цифры, которые Росгидромет называл, этого недостаточно?

В. Чупров ― Росгидромет отловил одномоментный выброс, то есть, что это было, в какой концентрации. Но, насколько я знаю, там идёт какой-то лаг по времени, то есть, то ли 20 минут, то ли час, поэтому здесь вопрос, что всё-таки реконструировать дозу лучше коллективно, исходя из того, что было на выходе при взрыве, и дальше которое попало в это облако. Лучше бы это был Росатом.

А. Нарышкин ― То есть, Росатом должен сказать, что взорвалось?

В. Чупров ― Хотя бы сказать, сколько людей пострадает или принципиально может пострадать…

А. Нарышкин ― Росатом никогда это не расскажет.

В. Чупров ― Ну, вы сейчас риторический вопрос задали?

А. Нарышкин ― Нет, почему. В же давно работаете в России, «Гринпис» знает…

В. Чупров ― В Росатоме с секретностью очень тяжело, это правда. На сегодня это наполовину военная организация, многие технологические процессы перемешаны, засекречены. Именно поэтому Росатом очень плохо делится информацией или просто её скрывает. Кстати, не только Росатом. На уровне МАГАТЭ эта практика вообще принята во многих странах.

МАГАТЭ — это международная организация, которая имеет соответствующие соглашения с Организацией Объединённых Наций от 1956-го года о том, что любые выступления Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) на тему последствия для здоровья людей в результате радиационных аварий должны проходить согласование, то есть квази-фильтр в МАГАТЭ. Так что это системная проблема.

Поэтому очень многие сообщения по Фукусиме, по Чернобылю сильно тормозились, потому что МАГАТЭ — это как Росатом, только международный… Поэтому с информацией от Росатома было, есть и будет тяжело…

А. Соломин ― А у нас в Конституции разве не написано… Я сейчас вот открыл текст Конституции. Она разве не ставит приоритет экологической безопасности, информирования о состоянии…

В. Чупров ― Ставит, Алексей. Но здесь, как всегда, исключение. Здесь вопрос судебных проблем, связанных с обращением в прокуратуру. Но ещё раз, по опыту как-то вот эта статья Конституции, она не очень преодолевает, что называется, секретность Росатома. К сожалению.

А. Соломин ― Ваши коллеги из международного «Гринписа» как-то подключались к этой теме? Ведь это же не только локальная, российская проблема, это облако могло куда угодно пойти.

В. Чупров ― Да, значит, и зарубежные коллеги, и российские офисы «Гринпис» в других странах помогают и, соответственно, консультации какие-то… Так же, как и российское общество помогает зарубежным офисам. Допустим, по Фукусиме у нас были экспедиции, наши сотрудники ездили на Фукусиму. Поэтому здесь — да, взаимопомощь есть, взаимодействие есть. Но сейчас им сложно чем-то помочь, поэтому надо туда ехать, отбирать пробы и смотреть, восстанавливать ситуацию, реконструировать, что же это было.

А. Соломин ― А бить тревогу, привлекать внимание всех?

В. Чупров ― Вы знаете, тревога уже прозвучала, потому что, насколько я знаю, это всё уже прозвучало и в Guardian…

А. Голубев ― А экспедиции? Почему как-то сразу вот это не было сделано по горячим следам, что называется?

В. Чупров ― Нёнокса — это закрытый посёлок, то есть, если ехать, то в Северодвинск. Насколько помню, там тоже какое-то закрытое территориальное административное образование. Ну, стоило бы, да, стоило. Но, скажем так, всегда это риски. И давайте я не буду все карты открывать, но мы над этой темой думаем. В ближайшее время, думаю, мы эту информацию тоже дадим.

А. Соломин ― По вашему личному мнению, то, что произошло под Северодвинском, это какая-то ужасная катастрофа? Или просто следует внимательно следить за ней, но паниковать здесь не нужно?

В. Чупров ― Это не Чернобыль. Такой паники, как в 1986 году, быть не должно. Но это ещё один показатель, что система информирования той самой экологической информацией, на которую мы имеем своё конституционное право, здесь требует какой-то правовой модернизации. И дальше нужно смотреть, кто конкретно мог пострадать, врачи, коллективная доза, кто мог пострадать в близлежащих населённых пунктах. Но, скажем так, паники на уровне всероссийском, наверное, быть не должно. Это не Чернобыль.

А. Соломин ― Вот это облако, которое фиксировал Росгридромет, оно же, по-моему, в конечном итоге отошло уже на достаточно большое расстояние? И, по-моему, накрыло всю западную часть России?

В. Чупров ― Оно ушло сначала на юг, до Архангельской области, насколько я помню. Кстати, делали реконструкцию, по-моему, французские учёные. И, по-моему, там тоже наши коллеги французские как-то помогали. И потом это облако ушло на восток, куда-то в сторону Урала. Но там уже рассеивалось в связи с тем, что это какие-то значительные расстояния. Вся эта активность падает при движении, поэтому это хорошая новость. Я не думаю, что там будут какие-то катастрофические последствия. Ну, для москвичей точно нет.

А. Соломин ― То есть, сейчас речь идёт о риске заражения местности…

В. Чупров ― Заражение, загрязнение, можно так говорить.

А. Соломин ― Риски загрязнения, они сейчас остаются только для ближайших населённых пунктов?

В. Чупров ― Ну, да, можно сказать, что это Нёноксе и Северодвинск. Ну, вот они самые близкие, в самой зоне риска. Вот их бы проверить, конечно.

А. Соломин ― Ну, нам президент сказал, что всё под контролем, всё в пределах нормы. Прошло достаточно времени, чтобы он получил, наконец, достоверную информацию…

В. Чупров ― Надо всё-таки между строк читать. Когда президент говорит, что всё нормально, нормально что? Нормально, да. Как бы вот коллективная доза… Он же не сказал: «С коллективной дозой всё нормально». Вот пусть проверят эксперты, посчитают коллективную дозу. Вот хотя бы так.

А. Нарышкин ― Почему бы «Гринпису» не поехать и не проверить?

В. Чупров ― Мы думаем об этом. Давайте так. Я думаю, что-то мы перепроверим, да. Будет информация.

А. Соломин ― Вы как бы не очень охотно об этом говорите. Правильно я понимаю, что после ряда экологических акций за вами следят, как за возможными экстремистами?

В. Чупров ― Следят, конечно. Я вот сейчас на Ямале был, в 2016-17 году был в Ханты-Мансийском округе, вот за мной по северам сразу следят чекисты. Очень профессионально, кстати. При всем уважении, следят…

А. Соломин ― Заметно очень?

В. Чупров ― Слишком заметно, ну какие-то вот… Ну вот сидит товарищ, и у него на компьютере, который не приспособлен, программа, которую компьютер явно не тянет. Ну что он делает? То ли, соответственно, там идёт проверка полицейская, то ли они друг друга проверяют, договариваются, кто будет меня дальше вести…

А. Соломин ― А каких-то конкретных проблем? Там, не прокалывают шины, не пускают куда-то?

В. Чупров ― В моих случаях не было, но у коллег было. То есть, это 2015-й год, нам сломали лодочный мотор, когда мы пытались сделать экспедицию в Арктику, проверить, что там у нас… В общем, на компанию Худайнатова там местные жители жаловались, что вездеходы всё разрыли. Просто вот один мотор нам просто в хлам, в итоге мы с одной лодкой остались, а это очень рискованно. И в 2014-ом, по-моему, году неизвестные разгромили наш лагерь на Кубани, проломили там всё, что можно, голову как минимум одному сотруднику, очень была жёсткая история. Да, такое есть тоже.

А. Соломин ― Расследуется?

В. Чупров ― Расследуется, ну как, формально расследуется… Вот мы по кубанской истории сейчас поднимали тему, но в итоге выяснили, что там ничего не сделано. Не только в нашем отношении. В Северном Кавказе недавно суд выиграли за бездействие следователя, там тоже… проломили череп.

А. Голубев ― Владимир, вы упомянули про Арктику. Ну как государству вам не противостоять, если вы, например, говорите: «Мы не понимаем, зачем Арктику покорять». Вот в одном из интервью вы так сказали. «Я не понимаю…».

В. Чупров ― Да, у нас есть позиция очень чёткая, начиная с 2012 года. Кстати, её разделяет наш президент во многом, Владимир Владимирович Путин. На сегодня это не только экологические риски, это ещё экономическая составляющая… Не хочу говорить «катастрофа», но очень большая опасность для экономики России в целом. Вот ещё Примаков незадолго перед своей смертью говорил, что идти на арктический шельф можно только при 150 долларов за баррель. Ведь там льды, глубины. Не берётся там нефть технически. Газпром, Роснефть чётко сказали: «В этом столетии всё, что на глубинах в 50-100 метров, не берётся».

Кстати, вот недавняя победа Роснефти — это 83 метра. На ней берётся логистически, потому что там льды, там нужна только гравитационная платформа, а они до 40 метров могут ставиться. И вот за этими событиями мы следим с 2012-13-го года, с той самой высадки на Приразломную, которую вы все тоже помните… То есть, мы об этом говорили. Кстати, благодаря, во многом, нашей позиции, многие экономисты начали об этом тоже говорить. Вот я даже сделал специальную табличку в своё время, как оценивать достижения в этой области… С 2007-го года примерно арктическая гонка идёт, когда установили флаг. Потом Штаты объявили, потом наши объявили концепцию, потом ещё… И как бы в 2012-13 году всё было тихо до этого времени, а потом все начали считать экономическое обоснование. И оказалось, что, действительно, арктический шельф — это огромная стратегическая экономическая ошибка, как минимум.

Дальше. Если говорить про освоение не шельфа, а, допустим, Приморского полуострова с Гыданским полуостровом. Это пока неосвоенные территории. Худайнатов и Сечин предлагают инвестиций на 8 трлн. рублей в ближайшие годы. И льготы до 3 трлн. И 2,6 трлн. рублей. И дальше представьте себя на месте Владимира Владимировича Путина. Вот мы можем продолжать осваивать Арктику… А что такое Арктика? Это нефть и газ. Ещё уголь.

Соответственно, можно продолжать поддерживать ту рентную природную экономику… В смысле, экономика, которая сидит на природной ренте: продал, нефтедоллары распределил пенсионерам и так далее… Или всё-таки идти по пути модернизации? Это уже не сырьевая экономика должна быть. И это вопрос, куда пойдут государственные льготы и инвестиции? И вот до конца года, кстати, должно состояться знаковое решение, давать или не давать по Таймыру Сечину эти льготы?

И вот здесь большой вопрос — как решит государство? Потому что сегодня все понимают, что наш ВВП, вот сейчас по экономике чисто, зависит от цен на нефть и газ. И вот если посмотреть, все последние 20 лет просто ВВП зависит от цен на нефть и газ. Сырьевой потенциал для роста экономики исчерпан. Об этом говорят все, кому не лень.

Если мы пойдём на Таймыр — все ближайшие 30-40 лет мы там будем копаться. Это же не просто прийти, построить. Там должна быть инфраструктура, люди…

А. Голубев ― Ладно, Таймыр. Но Арктику же надо застолбить чисто геополитически…

В. Чупров ― Да, я понял вас. У этого вопроса, естественно, есть геополитический национальный смысл. Я здесь не буду распространяться, просто процитирую позицию нашего МИДа. Причём на Арктическом совете было два наших спецпредставителя, которые чётко сказали: «На сегодня в существующем международном законодательстве и сложившейся геополитической ситуации вот этих приарктических морских стран отсутствуют предпосылки для какой-то гонки за минеральными ресурсами». Остаётся, соответственно, вопрос, кому достанется шельф. Не столп воды, не море, не воздушное пространство, а вот дно до Северного полюса, потому что сегодня оно действительно, скажем так, ничьё. Это высокие, широкие, нейтральные воды. Но этот вопрос такой, скажем так, дипломатического маневрирования. Экономики за ним в этом столетии точно нет.

На сегодня 200-мильная зона зафиксирована, поделена. С норвежцами Медведев в своё время конфликт урегулировал, как бы всё, граница есть. Со Штатами, Аляской граница де-факто есть. Де-юре не подписали морскую конвенцию, но они там всё равно есть. Есть 12-мильная зона у Российской Федерации. И вот эти две зоны, 12-мильная экономическая зона и 200-мильная, они на сегодня позволяют делать всё. По экономике они разрешают всё. Это приоритет государства — делать там, что хочется.

А. Соломин ― Но шельф-то намного больше…

В. Чупров ― А шельф больше. Ещё раз: МИД Российской Федерации определил, что на сегодня предпосылок для того, чтобы иметь конфликт в арктической зоне из-за гонки за минеральными ресурсами, нет. Их действительно нет. Мы это перепроверяли, мы это писали, мы это писали в администрацию президенту. Скажем так, у нас есть консенсус.

А. Голубев ― Ну у нас МИД и Курилы готов отдавать.

В. Чупров ― Вы знаете, там такие качели, до сих пор… МИД — это, всё-таки, президент. И дальше вопрос, кто это, чья это позиция?

А. Соломин ― Мы же хотим, как сказал Алексей, застолбить за собой шельф, мы работаем на будущее поколение. 200-мильная зона…

В. Чупров ― Это застолблено.

А. Соломин ― Да, с этим проблем нет. А вопрос-то в том, чтобы не упустить то, что дальше.

В. Чупров ― Для будущих поколений.

А. Соломин ― В том числе. Мы же знаем, мы же сидим, вокруг нас враги, они же не дремлют…

В. Чупров ― Да, придёт немец в каске и заберёт Северный полюс… Во-первых, там действительно пока технология в обозримом будущем недоступна. Это 100 лет как минимум. Как добывать на этом дне минеральные ресурсы пока технологии нет.

А. Соломин ― Появится, 100 лет — не вопрос.

В. Чупров ― Сейчас идёт борьба не за рыбные ресурсы, не за то, чтобы контролировать поверхность — чьи военные суда могут или не могут тут появляться. Речь просто про дно. Дно — это первая глубина в 1000 метров. На этой глубине, дай бог, плавают какие-то батискафы. Пока там добывать человечество не научилось. Особенно во льдах. Поэтому здесь ещё раз: вопрос такого дипломатического маневрирования. И, самое главное, смотрите. Вот здесь нужно смотреть очень аккуратно. У нас вот на «Эхе» думающая аудитория, как говорит Венедиктов, она такая скрупулёзная. Вот как только вам говорят про будущие поколения, вот первый флажок — что-то не так.

Вот когда в Москве косят траву, я говорю: «Чего косите?». «А мы защищаем от клещей». А вот Владимир Владимирович недавно сказал, что червяки вылазят… Суть в том, что как только у вас в голове что-то про клещей или для будущих поколений, какие-то очень теоретизированные прогнозы, которые сложно представить, то это первый флажок — что-то не так.

А. Голубев ― Прошу прощения, а траву в Москве косить не надо?

В. Чупров ― Не надо так часто, понимаете? Или косить, но тогда сделать так, чтобы не только косили, но и она росла там, где должна расти. Вот под окном 10 лет был плешивый газон, его всё равно косили. Там три волосинки осталось. Я говорю: «Вы чего вы косите?». Они только косят, но не восстанавливают. И бордюры не ставят, вся эта грязь по Москве с колёсами…

А. Нарышкин ― Владимир, а вот вы такой странный, вы рассказываете об Арктике и, похожи не на представителя Гринписа, а на экономиста или политика. Потому что вы России как будто бы запрещаете Арктикой заниматься, что-то требуете, но ничего не предлагаете. Где какой-то конструктив-то? Даже что касательно Москвы тоже. Траву не косить? Предлагайте.

В. Чупров ― Хороший вопрос, какие альтернативы. Альтернативы есть всегда в любых кампаниях «Гринпис». Давайте точки над «ё» расставим, про «Гринпис» других стран… Норвежские, американские, канадские, вот поверьте, они ещё жёстче выступают против своих правительств в тех арктических программах. Вот сейчас Трамп заявил о строительстве дороги на Аляске и разбуривании шельфа на Аляске, там очень активно работают. То же самое в Норвегии, там акции гораздо жёстче происходят. Поверьте, это не то, что «Гринпис» навалился на какую-то одну сторону, ни в коем случае.

Что касается альтернатив. Действительно, они есть. И вот как если про Арктику говорить, я уже начал об этом, что сегодня у России дилемма — либо мы модернизируем и нормально строим экономику здесь, где живут люди, где инфраструктура, где у нас по ЖКХ нужно 10 трлн. для людей, для того, чтобы нормально сделать дома, не дырявыми, чтобы там было нормально освещение энергоэффективное и так далее. Или мы идём дальше истощать природные ресурсы? Место кончается, Западная Сибирь истощается…

А. Нарышкин ― Нам хватит…

В. Чупров ― Но мы же про будущие поколения всё-таки… Тем не менее, жалко упустить момент, потому что мы проигрываем. Мы проспали не одну техническую революции. И ну вот, не к ночи будут упомянута и сланцевая революция. Мы сейчас просыпаем очередную революцию с умными сетями, искусственным интеллектом. И дальше вопрос: мы все вот эти деньги наши, довольно небольшие деньги, продолжим тратить на разбуривание последнего участка в Арктике или, скажем, наладим нормальную экономику с нормальной энергоэффективностью здесь, где мы живём сейчас?

А. Нарышкин ― Вы говорите жёстче, и ваши коллеги жёстче действуют в той же Норвегии и США. Это в смысле каких-то уличных акций?

В. Чупров ― Допустим, в Новой Зеландии, по шельфам я могу сказать, они брали известную актрису, королеву воинов Зену…

А. Соломин ― Зена, королева воинов.

В. Чупров ― Да. Так они 10 дней там сидели, блокировали эти работы… Компания в такие попала убытки!

А. Нарышкин ― А вы что? Вы чего такие какие-то мягкотелые, получается?

В. Чупров ― Наши сотрудники тоже принимают в них участие. В Новой Зеландии, в Штатах…

А. Нарышкин ― Не надо, что нам Новая Зеландия. Вы скажете тоже, другой конец Земли…

В. Чупров ― В 2013-ом году мы участвовали в Приразломной, пожалуйста. Два месяца ребята отсидели в СИЗО в Мурманске…

А. Нарышкин ― Сколько лет уже прошло?

В. Чупров ― Прошло 6 лет.

А. Нарышкин ― А многого добились?

В. Чупров ― Во-первых, произошло понимание, что сегодня арктический шельф экономически, как минимум экономически, не проходит. Вот это дорогого стоит. Вот поверьте, кому надо, об этом узнали, благодаря, в том числе, и нам.

А. Нарышкин ― Где российская Зена, королева воинов? Почему…

В. Чупров ― Так надо здесь позвать звёзд…

А. Нарышкин ― Кто готов за вас «топить»?

В. Чупров ― Ну вот у нас Монеточка… начала нас поддерживать. Слушайте, это вопрос к нашим звёздам.

А. Нарышкин ― Монеточка, кстати, клип сняла про лесные пожары.

В. Чупров ― Да, про лесные пожары, прекрасно клип сделала. Макаревич нас поддерживал в своё время. Молодец в этом смысле. Кто ещё? Скажем так, это не звёзды первой величины. Зверев вот выступил за Байкал.

А. Голубев ― Вопрос, а какая величина должна быть?

А. Соломин ― Владимир Путин, которого вы перетащили так ненавязчиво в свои союзники, не так давно высказывал некий скепсис по поводу «зелёной» энергетики. И сказал, что традиционную энергетику в обозримом будущем ничто не заменит, её влияние сильно не уменьшится. А альтернативная энергетика, сказал он, несёт свои риски, свои проблемы. Я пересказываю. Именно экологические.

В. Чупров ― Да-да.

А. Соломин ― Черви вот выползают из-за вибрации ветряков. Скажите, это действительно так?

В. Чупров ― Если коротко, то нет. Но здесь, наверное, вопрос не про червей, а про то, что из себя представляет на сегодня матрица системы принятия решений на высшем политическом уровне в стране. Действительно, у нашего президента сейчас непростая ситуация, о которой я уже сказал. То есть, либо в Арктику с Сечиным, либо в новый мир, но без Сечина. Но это уже риски политические. И здесь очень важно понимать, что сегодня риторика нашего президента во многом такая противоречивая. То есть, в одной ситуации Путин говорит, что традиционная энергетика остаётся, а риски несёт возобновляемая энергетика.

А в другой ситуации, на встрече с «Деловой Россией» какой-нибудь, с «Опорой России» он говорит: «Нужно несырьевой сектор развивать, нужно возобновляемую энергетику развивать». Вот поддержали и Чубайса, и Вексельберга, почти 1,5 трлн. рублей выделили на развитие ветровой солнечной станции в России до 2024 года. Это было решение политическое, на высшем политическом уровне. От триллиона решают уже не совсем люди. Поэтому здесь вопрос в том, что на сегодня президент пытается быть арбитром не только в политических вопросах, но и в экономических, энергетических. А энергетика — это очень важная отрасль, сектор всей нашей жизни.

И он сейчас в ситуации дилеммы. И как пройти вот этот перекрёсток, что мы идём в Арктику за нефтью или всё-таки модернизируем экономику? То, что у Белоусова не получилось, он пытался там эти четыре триллиона у олигархов на модернизацию выбить, и где сейчас тот Белоусов… Но всё равно эту развилку пройти придётся, и чем позже — тем хуже…

А. Соломин ― Так экологически проблемы ветряки могут вызвать?

В. Чупров ― Значит, если говорить об экологических последствиях. Во-первых, надо начать с того, что любая человеческая деятельность несёт экологические последствия. Это связано с парниковым следом, с тем, что мы выбрасываем углекислый газ, что ведёт к изменению климата. Производства, имеющие токсический след. Например, токсических веществ при производстве солнечных панелей. Сейчас, кстати, их стало гораздо меньше. Вибрация, шум от ветряков с одной стороны.

С другой стороны, у нас есть традиционная энергетика, у которой последствий гораздо больше, как минимум на порядок. Там есть и токсический след, и шум и изменение климата, приводящее к наводнениям. Сегодня в части возобновляемой энергетики эти проблемы решаются инженерно, там даже не надо научных решений искать. Допустим, с радиохимотходами даже научного решения пока нет…

А в случае с традиционной энергетикой, допустим, газовой, угольной, нефтяной, вот там, к сожалению, инженерных решений, которые могли бы минимизировать этот след, либо их нет, либо очень незначительные.

А. Соломин ― Ну плюс «зелёная» энергетика очень дорогая. Она не по карману обычным потребителям…

В. Чупров ― Вот по поводу червяков. Там, значит, проблема решена, вибрация решена за счёт более массивных опор. Мы этим вопросом тоже занимаемся как организация, к сожалению, уже не как экологическая… Вот Алексей правильно подсказывает…

А. Соломин ― Как экономическая.

В. Чупров ― Мы тут по необходимости все экономисты, юристы и всё, что угодно. Сегодня возобновляемая энергетика в мире в большинстве рынков стран перешла Рубикон. Кто-то в 2015-ом, кто-то в 2012-16-ых годах. Сейчас подходит к нашей стране. Мы пройдём этот Рубикон в 2024-30-е годы примерно, когда она выйдет в паритет с традиционной энергетикой.

А. Соломин ― Так скоро, 20-30 годы?

В. Чупров ― 10―15 лет.

А. Соломин ― Будет занимать ту же долю, что традиционная?

В. Чупров ― Нет-нет, паритет по стоимости, мы про экономику сейчас.

А. Соломин ― А, стоить будет так же?

В. Чупров ― Мы про экономику, да. То есть, вопрос, когда инвестор будет приходить и говорить: «Слушайте, у вас тут как в Штатах сейчас». А в США атомная энергетика по экономике не летает, всё газовая. Я скажу больше, у них уже газовая под вопросом, потому что они говорят: «Мы могли бы построить газовую генерацию, но вот через 20 лет ветряки будут дешевле». Сейчас в Штатах реально рассматривается серьёзно вопрос, чтобы не только атомную и угольную генерацию менять, а газовую, самую дешёвую в мире на сегодняшний момент, на ветровую и солнечную. Поэтому здесь мир к этому идёт, мы к этому идём…

А. Голубев ― Вы хотите Россию лишить последнего рычага вообще воздействия…

В. Чупров ― Скажем так, мы здесь как не политическая организация…

А. Нарышкин ― Вот у меня тоже на языке вертится, что вы иностранный агент.

В. Чупров ― Мы не иностранный агент по законодательству.

А. Нарышкин ― Ещё нет?

А. Соломин ― А по духу закона?

В. Чупров ― По духу закона всё, что мы делаем, даже то, что мы здесь сидим, это политика. И говорим про защиту растений и животных, которые не являются политическим вопросом, но на самом деле, всё — политика, к сожалению. И здесь чёткого определения Минюст не дал, что такое политика, что такое не политика. Что касается вопроса Алексея Голубева. Значит, на чью мельницу и кому от этого хорошо или плохо?

Во-первых, сегодня «Гринпис» работает против угольной генерации в Китае. И Китай, соответственно, закрывает свои угольные шахты, замещает их экспортом, в том числе из России. Тут вот невольно мы, получается, работаем на Россию…

А. Голубев ― Это очень хорошо. В Китае пускай закрывают.

В. Чупров ― Мы считаем, что это плохо, почему? Потому что сегодня открываются открытые разрезы на там же Кузбассе. Там реально плохо, вот поверьте мне, и люди просят политическое убежище в Канаде. Соответственно, Находка дозвонилась до Путина — дышать нечем, подоконники чёрные, дети в противогазах… Ненормально. Поэтому тут нужно смотреть с точки зрения, что это несёт нашим гражданам. Соответственно, «Гринпис» Германии тоже с нашей помощью недавно закрыл угольную отрасль Германии. Можно продолжать. Про атомную энергетику я как бы молчу, здесь и французский офис, и американский очень сильно работают против этих промышленных угроз.

Здесь, смотрите, Алексей, как мы работаем… Организация международная, и мы считаем, что сегодня мы все живём на одной планете. Ну, как бы банально эта фраза ни звучала, природа не знает границ. И те экологические угрозы, которые исходят, неважно, из Китая, из России, так или иначе, бьют по всем. У нас тает вечная мерзлота, выбросы парниковых газов и загрязняющих веществ, горит тайга. Наводнения в Индонезии, Филиппинах, пожары в Калифорнии, Португалии, Бразилии. А это всё — наш общий дом, который сегодня в опасности.

Я понимаю, на сегодня существует проблема национального эгоизма. На сегодня правительства, к сожалению, не готовы поступиться своим эгоизмом. Они говорят: «Ребята, понятно, что торговые войны, ВВП, конкуренция, давайте перекроем границы, и вот мы внутри какой-то своей юрисдикции построим хорошо». К сожалению, это и есть вот этот национальный эгоизм, к сожалению, пока непреодолимый даже в Парижском соглашении. Трамп как пришёл, сразу вышел из Парижского соглашения: к ноябрю 2020-го года Штаты, соответственно, выходят. Китай, соответственно, говорит: «Ну, раз вы вышли, мы тоже сокращаем свои программы». Поэтому здесь у нас неприятная парадигма такая. А мы думаем стратегически, нужно преодолевать вот этот национальный эгоизм, хотя бы уважая право выбора…

А. Голубев ― А, вы глобалисты! Вот в чём проблема.

В. Чупров ― Мы и глобалисты и патриоты. То, что в 2012-ом и в 2013-ом году страна не пошла на арктический шельф и не потеряла там, извините, триллионы рублей — это, в том числе, наша заслуга. И то, что мы сейчас исключаем очень много ошибок, это тоже заслуга Гринпис. Допустим, закрытие Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. 20 лет мы говорили, что он экономически нерентабелен. И вот закрыли и получили два эффекта, экологический и экономический!

Пожары, палы, пожалуйста. Сколько российских жизней мы спасли, агитируя против палов. Это тоже Гринпис. Понимаете? Теперь занимаемся вот раздельным сбором отходов.

А. Соломин ― Россия же пока не выходит из Парижского соглашения?

В. Чупров ― Россия подписала Парижское соглашение, но до сих пор не ратифицировала. К вопросу о том, в чём состоит матрица систем принятия решений администрацией президента? Скажем так, моя теория, интуиция определяет, что сегодня Парижское соглашение — это, наверное, единственный драйвер, с помощью которого федеральное правительство может каким-то образом модернизировать экономику. То есть, создавать рабочие места не на Таймыре, а здесь и сейчас… И, судя по политическим сигналам из администрации президента, есть надежда, что в ближайшие месяцы Россия ратифицирует соглашение.

А. Голубев ― А США? Там же тоже не дураки сидят. Они вот послали лесом это Парижское соглашение. По какой причине?

В. Чупров ― Значит, по той причине, что Трамп — это Трамп. По той причине, что Трамп сделал ставку на уголь, а теперь, внимание, следим за руками. Когда пришёл Трамп, он сказал: «Я выйду из Парижских соглашений». О’кей, он это сделал, молодец. Он сказал, что увеличит добычу угля и количество угольных станций. Но в итоге получилось, что за первые месяцы правления Трампа количество угольных электростанций было закрыто больше, чем за весь период Обамы!

Что получается? Что Трамп прёт против технологических трендов! В этом его колоссальная ошибка. То, что он сейчас поднял ВВП Штатов за счёт налоговых льгот и торговых войн — всё это даёт кратковременный эффект. Давайте ждать следующего года, когда начнётся рецессия, скажем так, и по сланцу и по нефти начнутся подвижки в связи с электрокарами и так далее.

А. Соломин ― Трамп не единственный, до этого у американских президентов была достаточно последовательная позиция в том, что они своим экономическим ростом не жертвуют в угоду не подтверждённым данным о влияние человека на изменение климата.

В. Чупров ― Да, это вопрос номер два всех климатических вопросов и дискуссий. Смотрите, там действительно есть две стороны, как у любой медали. Первая, она политическая. Очевидно, что существуют технологические тренды, в которых какие-то страны больше преуспели: Германия, Япония, пожалуйста. А какие-то — в меньших: Россия, саудиты… Саудиты, кстати, активно догоняют через солнечную энергетику. Штаты делают ставку и на уголь, сланцевый газ, хотя и не только. Штаты — лидеры в биоэнергетике, в солнечной, в ветровой. На самом деле, что бы ни говорил Трамп, они лидеры и там.

И вот с этой точки зрения, скажем, во многом Парижское соглашение — это фиксирование и поддержка тех технологических трендов, которые бы всё равно состоялись. Пять лет назад возобновляемая энергетика стала дешеветь, вошла в паритет во многих странах, а сейчас в большинстве. Через 10-15 лет этот тренд настигнет и нас.

Вторая сторона — это то, что вы правильно сказали — насколько правы учёные, которые говорят, что изменение климата, которое мы наблюдаем, зависит от человека. Это отдельная передача. Наша позиция — что да, зависит. Консенсус учёных состоялся, 97% публикаций в реферируемых источниках об этом говорит. 3% анализировали, но допустили много ошибок. Но на самом деле то, что говорит Трамп нелогично и работает против американской национальной экономики. Это к вопросу, за кого Трамп. Вот здесь Трамп точно против американской экономики.

А. Соломин ― К тому же и Китай в этом смысле гораздо больший эффект оказывает. И насколько я помню, он тоже против соглашений.

В. Чупров ― Значит, Китай оказывает колоссальный эффект, они — номер один по парниковым выбросам. Китай — это половина всего сжигаемого угля в мире, из шести млрд. тонн три — это Китай. Значит, они сыграли и в Киотское соглашение, они поддержали, и будут поддерживать парижское соглашение.

Но Китай поступил мудро. Они понимают, что какое-то время будут развивающейся страной, хотя по многим показателям уже развитая страна. Но им многие технологии нужно срочно внедрять и делать так называемый технологический скачок. И вот им для этого парижские и механизмы Киотского протокола нужны для того, чтобы инвестиции шли не в уголь, а в солнце и ветер. Китай играет очень хорошо на этом. На самом деле, Китай в этом смысле обставил и Штаты, и Европу, они очень сильно вложились в солнечную энергетику.

А. Соломин ― Давайте поговорим о свалках. Потому что это одна из самых тяжёлых тем в России сейчас. С вашей точки зрения, как тема стала массовой за счёт привлечения к этому внимания через протесты, за счёт того, что Путину звонят во время прямых линий, и Владимир Путин вынужден закрывать свалки?

А. Нарышкин ― За счёт того, что самолёт падает.

В. Чупров ― И самолёты падают, кстати.

А. Соломин ― С вашей точки зрения, есть какой-то перелом в этом вопросе? Мы действительно стали заниматься проблемой свалок или всё только жутче и жутче?

В. Чупров ― Давайте так, если говорить про сегодняшний момент, то есть какой-то бульон, какой-то поиск: тот сказал, этот попробовал, национальный оператор сыграл, коррупция… В результате перелома нет. Мы сейчас в режиме такой начала Московской битвы 1941 года, если простят меня слушатели…

А. Нарышкин ― Тонкий лёд.

В. Чупров ― Да, тонкий лёд, я прошу прощения у всех, кого я сейчас задел. Но чтобы было понятно, на каком мы этапе. Далеко не на переломном, как Алексей сказал. Значит, когда будет перелом? Когда, по крайней мере, в крупных городах в доступе, через пропаганду люди гарантированно смогут сдать пластик, стекло, бумагу отдельно. Тогда можно будет считать… Пока у нас мусоросжигательные заводы под Москвой, в Татарстане планируют строительство. У нас пока Шиес, куда планируется завести фактически мусор из Москвы.

А. Соломин ― Мусоросжигательные заводы лучше, чем свалки на полигонах?

В. Чупров ― Мусоросжигательные заводы — это предпоследняя стадия в утилизации мусора. Я не эксперт по этому вопросу, но, по-моему, полигоны — в самом конце. На полигоны везут…

А. Соломин ― Самое плохое?

В. Чупров ― Скажем так, технологически самое плохое, потому что туда везут золу после этих мусоросжигательных технологий, что, наверное, тоже неправильно, потому что вот это звено лучше бы убрать. А так, естественно, когда мы говорим о раздельном сборе мусора и обращении с отходами, конечно же, 100% раздельный сбор не будет, давайте честно. И что-то всё равно будет оставаться. Но, по крайней мере, довести до 90%, 95%, а вот всё оставшееся уже не будет представлять проблему, которая сейчас в Шиесе.

А. Нарышкин ― Смотрите, зачем мне в Москве думать о том, куда этот мусор повезут? Мы прекрасно себе живём и выкидываем мусор…

В. Чупров ― К сожалению, так же думает администрация Москвы: Бирюков, Собянин…

А. Нарышкин ― У нас чайки не летают под окнами. И запаха какого-то нет.

В. Чупров ― К вопросу о сравнении аллегории Алексея, это же вот моя территория, моя страна или город, а всё остальное — это «их» проблемы. Поэтому, наверное, здесь такой же ответ, что на сегодня природа не знает границ. И ту проблему, которую мы создаём у себя на кухне, те же пищевые отходы, которые гниют, и душат это Ядрово, мы передаём в Капотню. И там люди задыхаются.

А. Нарышкин ― Я по-другому спрошу. Такими темпами, когда в Москве мы начнём ощущать последствия не переработки мусора?

В. Чупров ― Если московские полигоны, подмосковные переполнены, и если всё пойдёт так же, как сейчас… Я не эксперт, я могу очень примерную оценку сказать на основании того, что я знаю. Ещё 5-10 лет, и у нас будет проблема, что возить некуда, и вот эти мешки, как в Нью-Йорке в 1970-х годах, как в Челябинске, как в Неаполе, вот 5-10 лет назад. Потому что на сегодня те ёмкости, которые есть, заполнены. Новые полигоны местные жители будут отпихивать… По крайней мере, местным можно и такую тему поднять, они не хотят дышать московским, извините меня, сероводородом. Поэтому здесь вопрос, наверное, в том, как закончатся те свалки. Или дальше будет завозиться в Шиес, и там вопрос, когда Шиес просто вздрогнет и скажет: «Ребята, это всё». Это вопрос уже политический. И дальше идёт сильнейшая политизация, Орлов, губернатор, уже под вопросом из-за Шиеса. И так далее.

При этом как бы всё можно сделать быстро, относительно быстро. Потому что на сегодня в Москве у Собянина мощнейший административный ресурс. Вот хотя бы отсечь пищевые отходы. То, что происходит в Ядрово, Капотне… Полигон, который Путин закрывал… Кучино. Всё это пищевые отходы с наших кухонь, которые, очевидно, начинают гнить. Вот поставьте себе ведро с пищевыми остатками. И через три дня почувствуете, что чувствуют жители в Кучино или Ядрово. Но есть ведь технология… в Берлине, Лондоне бачок несут отдельно…

Сероводород вообще — это второй класс опасности. И для природы тоже. Гибнет рыба в речках из-за фильтрации этих полигонов в грунтовые воды. Это мощнейшая проблема.

Технология, которую мы предлагали, но Бирюков, его департамент, просто категорически не хочет делать, хотя и Воробьёв вроде нас поддерживал. Пожалуйста, измельчитель пищевых отходов… Они принимают, измельчают… В мире эта технология широко распространена.

А. Нарышкин ― В фильмах ужасов туда бросают…

В. Чупров ― Да, руки засовывают. Руки совать не надо, естественно, но мы сейчас не об этом, не про Голливуд. И, соответственно, это поступает централизованно на Курянскую и Люберецкую очистные станции…

А. Нарышкин ― Отдельная, получается, труба?

В. Чупров ― Нет, это в канализацию, куда обычные фекалии спускают. И, соответственно, там есть специализированные отстойники, где всё это обрабатывается и превращается в удобрения.

А. Нарышкин ― Помилуйте, денег нет. Кто это будет устанавливать в квартирах, в Москве?

В. Чупров ― Значит, одна цифра. То, что нам озвучило министерство экологии Московской области: рынок растёт, 7% квартир уже оборудовано. И драйвер, кстати, не экологический. На сегодня любая хозяйка, которая это использовала, решает проблему запахов. Это очень удобно, быстро, ускоряется процесс готовки. И как бы ощущение, что твои очистки не создают проблем для детей Ядрово.

А. Соломин ― Я сейчас представил, как домохозяйки думают о детях Ядрово…

В. Чупров ― Знаете, многие думают, на самом деле. Не все, но многие. Ядрово везде прошло на самом деле.

А. Соломин ― Дети Ядрово для меня, конечно…

В. Чупров ― Не только Ядрово. Вот вы получите сейчас…

А. Соломин ― Я заранее извиняюсь…

В. Чупров ― Там реально люди задыхаются просто. Каждое утро говорят: «Опять накрыло». Что делать людям…

А. Голубев ― Через Ядрово я, кстати, езжу на дачу, там действительно всё очень…

А. Соломин ― Смотрите, но понятно, что раздельный сбор мусора невозможен в ближайшие годы, потому что он потребует полной реконструкции мусоропроводов в многоэтажках.

В. Чупров ― Да, значит, здесь такое решение. Во-первых, надо отсечь пищёвку, она отсекается. А это, извините, 20% по массе. Это отсекает запах. Значит, следующий момент. В Украине пошли по-простому, там просто заварили мусоропроводы. У них сразу на 20% подскочил отдельный сбор отходов. Вот у меня во дворе поставили эти контейнеры, я спускаюсь вниз тоже с какого-то этажа. И знаете, сетка каждые два дня заполнена, не успевают вывозить раздельный сбор. Без пропаганды, ужасная сетка, она где-то в стороне, люди несут.

А. Нарышкин ― Сетка?

В. Чупров ― Сетка отдельно для сбора пластика, бутылок… Сейчас в Москве они везде, выглядят просто ужасно. Я проверял, действительно, там сортируют, разбирают, сокращают вывоз мусора в то же Ядрово. Теоретически за несколько лет это сделать можно. Отсеките сначала пищёвку.

А. Соломин ― Вы сказали, что вы проверяли. Многие люди уверены, что даже если они будут сдавать пластик или стекло отдельно, то всё равно потом это свалят в одну машину и…

В. Чупров ― Такое есть, такое было, такое часто до сих пор бывает, особенно когда стоит такой чёрный блок и там три дырки. В Казани недавно видел такой. Вот туда точно не надо класть. По моему опыту — приходит дворник и всё выкидывает. Ты если посмотришь, там всё вперемешку…

А вот то, что касается сетки — там же всё видно, она прозрачная, туда можно. Москва и область выбрали технологию, чтобы было два контейнера. Один для сухих, что можно досортировать, остальное — влажное и всё остальное. Вот им бы ещё пищёвку отсечь в начале, и тогда, соответственно, доля разделяемых фракций может вырасти с 18% до 60% легко. И это оценка Минэкономразвития, кстати.

А. Голубев ― У меня короткий вопрос. «Гринпис» громче всех говорит о глобальном потеплении. Почему тогда лето было такое холодное?

В. Чупров ― Да. Мы говорим не о глобальном потеплении, а об изменении климата, где глобальное потепление — один из индикаторов. Так же, как повышение уровня моря, которое нас настигает. И, естественно, бывают аномалии, что где-то может быть холодно. Поверьте, в этом году рекорд по планете по температуре.

А. Соломин ― Самый тёплый?

В. Чупров ― Да. Очередной рекорд.

А. Соломин ― Спасибо большое, Владимир Чупров, руководитель энергетической программы российского отделения «Гринпис» в программе «A-Team», ее сегодня провели Алексей Соломин, Алексей Голубев и Алексей Нарышкин. Пересмотрите этот эфир на нашем канале «Эхо Москвы» в Ютубе, всем спасибо, всего доброго.





ИСТОЧНИК

Алексей Соломин, Алексей Голубев, Алексей Нарышкин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Международные события (0) > Америка (0)
  • Международные события (0) > Китай (0)
  • Международные события (0) > Европа (0)
  • Экология (0) > Изменение климата (0)
  • Экология (0) > Проблема мусора (0)
  • Экология (0) > Радиация (0)
  • Экология (0) > Промышленные загрязнения (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 08.10.2019 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО» В ПАСЕ
  • 07.10.2019 - ПЛАТИТЬ ЗА ЧУЖОЙ МУСОР?
  • 28.09.2019 - ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ О ПОДПИСАНИИ ПАРИЖСКОГО СОГЛАШЕНИЯ
  • 19.09.2019 - 70-ЛЕТИЕ ШВЕДСКОГО КОМИТЕТА МИРА
  • 17.09.2019 - ВОПРОС СБОРА МУСОРА — ЭТО ПОЛИТИКА
  • 07.09.2019 - БРЕКЗИТ КАК НЕ ОЧЕНЬ ТЩАТЕЛЬНО СПЛАНИРОВАННОЕ САМОУБИЙСТВО
  • 28.08.2019 - КИТАЙСКАЯ ДИЛЕММА
  • 23.08.2019 - ЗАБЫТЫЕ УРОКИ ЧЕРНОБЫЛЯ
  • 13.08.2019 - ЗАПРЕЩЕНО ВЕЗДЕ, ГДЕ НЕ РАЗРЕШИЛИ
  • 05.08.2019 - СИТУАЦИЯ ВОКРУГ ИРАНА
  • 02.08.2019 - СЕКРЕТНОЕ БЛАГОУСТРОЙСТВО МОСКВЫ
  • 25.07.2019 - УСПЕХИ РОССИИ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКЕ
  • 22.07.2019 - ДЕТАЛИ И НЬЮАНСЫ ПОЛИТИКИ
  • 20.07.2019 - СУДЬБА ДЖУЛИАНА АССАНЖА
  • 20.07.2019 - КРЫМ ПРИДЁТСЯ ВЕРНУТЬ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru