Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Защита здоровья > Публикация
Защита здоровья

[10.02.2019]

ПОДРОСТОК ЗА ГРАНЬЮ

Алексей КУЗНЕЦОВ: учитель истории и английского, ведущий на радио «Эхо Москвы»


Алексей КУЗНЕЦОВ:


Что подростка в принципе приводит в такое состояние, когда его можно назвать подростком за гранью? Какого рода факторы?

Когда подросток становится опасен, действительно опасен, жизненно опасен для себя или для окружающих во всех проявлениях этой опасности, начиная от алкоголизма и наркомании и заканчивая агрессивным, крайне агрессивным поведением, увлечением какими-то экстремальными занятиями, я не могу назвать их видами спорта, которые реально опасны для всех участников?


Алексей Кузнецов ― В эфире программа «Родительское собрание». У микрофона Алексей Кузнецов. Тема у нас сегодня сформулирована так несколько литературно, ненаучно: «Подросток за гранью». Сейчас мы в ходе передачи постараемся раскрыть, что мы понимаем под этим состоянием. Я представляю моих сегодняшних гостей. У нас в гостях:

• заведующий отделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья, член Международного общества по изучению агрессии, кандидат психологических наук Сергей Ениколопов.

• заслуженный учитель Российской Федерации, директор школы № 1525 Елена Трегубова.

• заслуженный учитель Российской Федерации, учитель истории, профессор Московского городского педагогического университета Александр Снегуров.

Вот за гранью. Мы, когда формулировали эту тему, понимали под этим вот что: когда подросток становится опасен, действительно опасен, жизненно опасен для себя или для окружающих во всех проявлениях этой опасности, начиная от алкоголизма и наркомании и заканчивая агрессивным, крайне агрессивным поведением, увлечением какими-то экстремальными занятиями, я не могу назвать их видами спорта, которые реально опасны для всех участников и так далее. Вот что подростка в принципе приводит в такое состояние, когда его можно назвать подростком за гранью? Какого рода факторы?

Е. Трегубова ― Я думаю, что такой подросток, о котором Вы сейчас сказали, опасен прежде всего для себя, потому что его судьба — это естественно часть судьбы его семьи. Если говорить об опасности для класса, это тоже, несомненно. Но, прежде всего, мы начинаем с того, что личность ребёнка уже фактически не идёт и не развивается по тому пути, по какому по задумке, и родительской, и Божьей был готов идти.

Ребёнку достаточно оступиться, чтобы и судьбу, и свою образовательную жизнь повернуть и пойти по другой стороне. А если говорить об участии школы и класса, то это несомненно, очень важно. Вот у нас происходили такие случаи, о которых, Вы понимаете, громко не говорят, но в каждой школе есть такое. И попытка суицида была. И помощь, конечно, психологов школьных, помощь друзей, которые сразу поддержали, потому что это шок был для всех. Он, слава Богу, остался жив и продолжает учиться. Это поломанная судьба родителей. И родители до этого тоже уже фактически вот в том, что произошло, приняли участие, потому что чаще всего именно разлад и несогласие идёт из семьи, когда ребёнок в семье оказывается одиноким. И это одиночество у него выливалось в такие формы, например, может носить нетрадиционную одежду, может волосы перекрашивать…

А. Кузнецов ― Ну, то есть это протест — да?

Е. Трегубова ― Да, протест, желание привлечь к себе внимание. Да, с одной стороны очень хороший, приятный, умный, но с другой стороны он уже и не по тому пути идёт. И фактически вот вся сейчас семья уже в другом ракурсе.

А. Кузнецов ― Ну, естественно, это повлияло на всех и продолжает, наверное, влиять. Что обычно подталкивает подростка к решению совершить самоубийство или, как мы знаем, достаточно часто имитировать самоубийство? Какого рода причины обычно к этому приводят?

С. Ениколопов ― Ну, вот я бы только не стал говорить по поводу имитации самоубийства. Это расхолаживает окружающих. А главное, что сильно обесценивает поступок. К суициду надо относиться серьёзно независимо от того, как мы там их классифицируем для себя — демонстративный или ещё какой-то. Но в первую очередь это одиночество. Притом это не одиночество, которое мы объективно наблюдаем, это субъективное одиночество.

А. Кузнецов ― Человеку кажется, что он одинок.

С. Ениколопов ― Безусловно. Он так считает. Как правило, правда, ещё выясняется, что и объективно у него то, что называется, слабая социальная сеть — количество друзей, знакомых, значимых взрослых, ну, всего того, что можно использовать в качестве ресурса при решении каких-то своих личных субъективных трудных ситуаций. Вот это ощущение самое главное.

А. Кузнецов ― Но ведь проблема в том, как я понимаю, что у каждого человека, и у взрослого тоже разная потребность в количестве людей в этой сети. Кому-то достаточно 2-3-х, кому-то нужны десятки друзей. Ну, родители не сторонние люди. А вот, скажем, учителю, увидеть, что ребёнку не хватает общения. Вроде 2-3 приятеля есть. Они как-то проводят вместе время. А вот ему действительно этого мало.

С. Ениколопов ― Знаете, вот учителю сложно, потому что он должен знать и видеть не только то, что происходит в школе, но и что за гранью школы, так сказать. Понимаете, ведь совершенно необязательно иметь друзей в школе.

В первую очередь, например, проблема, которая меня сейчас волнует, это школьный шутинг или стрельба в школе. К сожалению, у нас практически нет исследований. А на Западе, в первую очередь в Америке, поскольку там большая часть таких случаев, практически с начала этого века идут интенсивные исследования, и они показывают, что большая школа — это место риска. И какие претензии к учителю, когда у него много детей?

Вот маленькая школа с семейной атмосферой, когда все друг друга более-менее знают, в этом смысле гораздо целебнее. В этом смысле в выгодном положении находятся люди, которые учатся в школе в маленьком городе, в провинциальном.

А. Кузнецов ― Но там, наверное, есть свои для суицида основания в маленьком городе?

С. Ениколопов ― Там свои. Вот знаете, есть проблема буллинга, школьного насилия, причём не только физического, но и психологического. А с этим связано, что называется гелотофобией или страхом быть осмеянным. Вот выяснилось, что московские школьники и москвичи вообще меньше этого боятся. У них меньше страха быть осмеянным, но больше буллинга. А в подмосковных школах наоборот — страх насмешки больше, потому что если это прилипло, то прилипло…

А. Кузнецов ― То оно уже не отлипнет. Конечно.

С. Ениколопов ― И весь город узнает. Но обе эти проблемы взаимосвязаны. То есть это реакция на одиночество. Человек, который начинает стрелять, как правило, выясняется, что он был жертвой либо психологического, там эмоционального, либо сексуального, либо физического насилия, либо был изгоем и над ним все подкалывались. Это, знаете, немного напрягает, когда говорят: «Давайте займёмся профилактикой суицидов». Ну, если говорить серьёзно о профилактике суицидов, сначала займитесь профилактикой буллинга в классе, в школе. Займитесь тем, чтобы ни над кем не подшучивали. Знаете, ведь это очень сложно определить, когда нормально дружески подшучивают, когда издеваются…

А. Кузнецов ― Ну, да.

С. Ениколопов ― Очень важно, чтоб учителя понимали, что есть такая социальная роль стабильная — шут. Вот он не боится насмешки, а даже, так сказать, вызывает её. Он любит, когда становится объектом общего восхищения. Ему же легче и адаптироваться, когда он кончает школу, в отличие от первого ученика и первой красавицы…

А. Кузнецов ― Вы имеете в виду роли в классе?

С. Ениколопов ― Да. Когда оканчивают школу, переходят в институт или в реальную жизнь, выясняется, что красавиц много. И умников огромное количество. А шуты? Они приходят в новую среду и сразу становятся такими же, ну, поступают в команду КВН на худой конец.

А. Кузнецов ― Ну, да. Кстати говоря, Александр Викторович очень много занимается помимо уроков тем, что на казённом языке называется внеурочной деятельностью. Совершенно жуткое словосочетание!

И в походы туристические Вы ходите, и театром Вы занимаетесь. То есть, казалось бы, вот таких ребят, о которых только что Сергей Николаевич говорил, в Вашем окружении быть не должно. К Вам должны тянуться ребята активные, социабельные, да? Но, видимо, это не так, судя по всему?

А. Снегуров ― Да, не так. Но сначала о маленьких городах. Вот смотрите, год назад в Бурятии был случай под Улан-Удэ в маленьком посёлке. Нападение школьника. Парень влетел в класс. Учительница, жертвуя собой, остановила его. Он ударил её топориком для разделки мяса… Пермь. Правда, город большой, но всё-таки не слишком большой. Здесь, похожее нападение…

Но я бы хотел обратить внимание на то, что социальная обстановка, социальная среда угнетает многих детей. Сейчас у нас сложилась лихорадочная среда, когда многое ломается, многое переформатируется и вызывает болезненные реакции у тех детей, которые как будто бы, ну, недавно ещё воспринимались, так скажем, в пределах нормы.

А. Кузнецов ― Вы имеете в виду, что от взрослых им передаётся вот этот невратизм?

А. Снегуров― Да. Да. Вот эта вот неуверенность… От взрослых, заражённых страхом и опасением — атмосферой ожидания неприятностей. Из объективных причин очевиден узкий спектр самореализации людей. Я замечаю как педагог, что многие дети, участвовавшие в разных проектах, и там мотивированные, вдруг видят, что это мало кому нужно, что это никак не будет связано с их социальной реализацией, с их профессией. И вот эта беспросветность жизни и общая её рыхлость, неопределённость, отстранённость взрослого мира, который очень своими проблемами озабочен, в сочетании с подростковыми проблемами роста, постоянными реформами, которые ведутся в области образования, с бедностью, которая в семьях у многих детей сейчас стала реальна. Я вижу, как дети хотят, чтобы их угостили даже в музее, хотя из буфета недавно пришли, потому что они не накормлены толком. Это тоже немаловажный фактор. И со стороны учителей: это загруженность педагогов разной рутинной бюрократической работой, когда им некогда заниматься с детьми. Чтобы выявлять отклонения, надо находиться в контакте с учеником, с классом, а не просто вещать, тем более ещё посредством презентаций, всяких вот этих гаджетов…

А. Кузнецов ― То есть с максимальным отстранением от личного контакта. Да?

А. Снегуров ― Конечно. Мы по гаджетам будем смотреть на проблемы ребёнка, хотя этот ребёнок рядом сидит! Но мы через гаджет к нему прокладываем вот такой маршрут очень кривой и нелепый. Да, я поставил с ребятами и десятки спектаклей, и основал 4 музея, которые посещают тысячи посетителей, тысячи ребят, и разного рода викторины. Это связано с уроками и, как Вы сказали, с внеурочной деятельностью. Ничего тут страшного нет. И, конечно, в это поле попадают дети разного характера.

Вот чувствую, чувствую нутром педагогическим порой таких детей, которые находятся у грани. Вот маркеров таких нет. И здесь педагог не должен этим удовлетворяться. Но нет, он упирается в свою клавиатуру…

Вот Вы сказали об этой грани. Она очень хрупкая и действуют одновременно разнонаправленные векторы, которые могут унести ребёнка за грань, в зону опасности, большого риска, но могут его затормозить или даже отодвинуть. В этом моя задача…

А. Кузнецов ― Вот часто ребята находятся в стремлении найти, как они говорят, адреналин, найти что-то экстремальное. Одним из признаков такой вот запредельной тревожности является уход ребят в экстремальные занятия, когда кто-то катается на железной дороге, зацепившись там за, так сказать, вагоны, кто-то прыгает по крышам, кто-то лазит по коллекторам, пещерам, в зависимости от того, что есть. Когда мы делали передачи со спасателями, с поисковыми отрядами, тоже они обращают внимание на то, что очень многих ребят тянет в заброшенные постройки. В некоторых городах есть целые кварталы заброшенных домов или промышленные предприятия. И там соответственно они тоже находят себе далеко не самые безопасные места.

Вот можно ли сказать, что всегда, когда ребёнка тянет за тем, что в их среде называется адреналином, это признак какого-то неблагополучия? Нет? Или есть, так сказать, вполне… Это может быть и ненормальным проявлением некоего подросткового состояния?

Е. Трегубова ― Ну, это действительно, скорее всего, нормальное состояние подростковое с одной стороны. Но в то же время подросток среди этих экстремальных видов и спорта, и увлечений, всегда выбирает то, что популярно в их среде, зрелищно, то, что на слуху, то, что, в общем-то, заводит остальных. И он тоже, в общем-то, понимает цену риска.

Но в коллекторах и прочих местах, не очень интересных для детской психики, оказываются дети опять же брошенные или имеющие недостаточно внимания в семье. И они, конечно, пытаются притянуть внимание своих сверстников через то, что они попробовали. В семье это не оценят, потому что это или совсем брошенные, или просто вот так: ты поел? Ты поспал? Ты, значит, одет. Что тебе задано?.. Но это, будем говорить, большинство семей таких сейчас. И когда мы говорили о том, что толкает подростка в это состояние, всё-таки это атмосфера внутри семьи.

Внутри страны я соглашусь, это действительно так. Но внутри страны это действует на взрослых. Вот когда взрослого уже достаёт последняя капля, он начинает, так сказать, привязываться к ребёнку, что это вот ты виноват, и на нём срывает зло от того, что происходит в стране и в его семье, и с ним самим, с отсутствием его собственной реализации. И вот это больнее всего ранит психику…

А. Кузнецов ― То есть взрослый канализирует это всё в сторону ребёнка. А ребёнку некуда деваться.

Е. Трегубова ― Да. Мои классные руководители всегда на связи с родителями. Вот Вы говорите о том, что они там, в журналах, через проекты. Да, выясняется где-то что-то. Но на связи с родителями любой классный руководитель, и на связи дальней. Если выясняется вдруг, что ребёнок сказал, что он в школе, а он не в школе, то принимаются все меры. У нас есть социальные педагоги. У нас есть люди-тьюторы, которые занимаются этим сопровождением. Да, всё-таки я соглашусь здесь с тем, что маленькая школа — это меньший очаг для тревожности.

А. Кузнецов ― Интересно, что я вчера, когда к передаче готовился, нашёл один материал, написанный Александром Викторовичем в 2015-ом, если не ошибаюсь, году. И там перечисляется довольно много мер, которые Вы считаете необходимыми для спасения отечественного образования и педагогики в более широком смысле слова. Может быть, это моя какая-то особенность, но у меня практически сразу глаз выцепил, в частности, протест против насильственного укрупнения и создания таких вот конвейерных комплексов, в которых всё то, о чём мы говорим, естественно растворяется, так сказать, бесследно.

Я вот получаю СМСки, там Виталий из Лыткарино пишет: «Все несчастья из-за психологической несовместимости супругов». Из Петербурга пишут: «Толкунова пела: «Поговори со мною, мама», — а маме некогда… Вот и одиночество». То есть слушатели нас с Вами поддерживают. Правильно ли я понимаю, что основная причина вот этих состояний подростка — это неумение, невозможность, неспособность найти в этом мире себе, ну, в широком смысле слова друга, друга-взрослого, друга-сверстника?

С. Ениколопов ― Ну, здесь, знаете, есть особенности возраста. В подростковом возрасте человек должен пройти путь очень важный — идентификацию. Выделяется даже отдельно реакция группирования. То есть он должен завести друзей. И иногда и в благополучных семьях, и во всяких других дети начинают дружить с большим количеством или там с небольшим количеством друзей, переходя на определённый язык, который позволяет им идентифицироваться.

А. Кузнецов ― Система «свой — чужой» как у самолёта. Да?

С. Ениколопов ― Да. И родители могут отмечать, что если у ребёнка раньше была развёрнутая, хорошая русская речь, то вдруг он переходит на какие-то междометия и слова-связки для взрослых, а у них это становится языком, и друг друга они отлично понимают. Да? Это вот одновременно то, что в подростковом возрасте должно происходить. С одной стороны сепарация: я есть я, а это вот другие люди, и вот этот поиск идентичности и взрослости, он заставляет очень часто вести себя экстремально. Понимаете, но мы сейчас не говорим, например, о том, что раньше было тривиальным, что покурить — это показатель взрослости.

А. Кузнецов ― Ну, конечно.

С. Ениколопов ― Выпить — тоже. Значит, это попытка заняться разного рода проверкой грани, на что я способен, и продемонстрировать и себе, и окружающим, что я смелый… Вот это очень характерно для многих экстремальных форм времяпрепровождения. Для подростков очень важно показать, способен он на это или не способен. Значит, кто-то способен, кто-то не способен. И это и преодоление одиночества. То есть когда меня принимает определённая группа, к сожалению, не обязательно школьников моего класса или моей школы. Это, может быть, круг по интересам, вот особенно когда вокруг железной дороги всякие вещи происходят.

Ну, значит эта проблема очень серьёзная, потому что очень важно отделить возрастные формы опасного поведения, которые характерны для возраста, когда с точки зрения взрослых, безусловно, нарушается самосохранение. То есть, нужно понимать, что это для этого возраста характерно, но нужно дальше отслеживать, чтобы это не стало основным времяпрепровождением.

А. Кузнецов ― Вот, а как это корректировать? Вот ещё целый блок вопросов, который к нам сюда пришёл, с просьбой о практических рекомендациях. Вот спрашивают из Татарстана: «Кто, хотя бы в Москве, отслеживает и помогает пострадавшим от травли или депрессии?» Другой вопрос из Екатеринбурга: «А что делать родителям такого ребёнка, когда у него замечены суицидальные наклонности?» Как заметить эти наклонности? У родителей появляется тревога. Им кажется, что их ребёнок ходит где-то вот по какому-то краю. Самые разные могут быть эти края. К кому им бежать? Если есть доверие к классному руководителю, хорошо. Но насколько я понимаю, это не очень распространённый сегодня случай, когда классный руководитель одновременно и советчик, и товарищ, и так далее. Когда есть руководитель кружка, который для тебя больше, чем кружок, ещё лучше. Да?

А вот если обычная, к сожалению, массовая ситуация? Ну, нет на примете такого педагога, к которому можно обратиться с такой, в общем, глубоко личной на самом деле просьбой? Куда родителям бежать? Что им делать?

Е. Трегубова ― Ну, мне кажется, что родители, заметив что-то необычное в поведении ребёнка, всё-таки должны понимать, что мониторить соцсети они должны. Вот как с этим случаем выяснилось, что если бы это прочитали и классные руководители, и соответственно психологи, и родители, то предупредить, если и не смогли, но хотя бы знали, что это, потому что всё это накануне делает человек. И если говорить о роли театра или музея, я хочу сказать, что опять же вот обращаясь к практике, как правило, театр, созданный в школе, привлекает детей с одной стороны талантливых и очень интересующихся всем, вот всеми ролями и возможностью петь и плясать. А с другой стороны, такой театр психологический, театр как личность, привлекает таких или отверженных детей, или которые хотят быть в кругу подобных. Первое время я боялась ходить на их спектакле, потому что мало ли что они там покажут. А действительно они показали первый спектакль 4 года назад…

А. Кузнецов ― Это Ваши ученики в школе?

Е. Трегубова ― Да, да, да. Именно из зоны риска. Они же все на учёте. У нас есть такая система АИС-контингент, там соответственно есть определённые маркеры. Ну, и это всё нужно, в общем-то, для работы социальной, воспитательной, для классного руководителя, соцпедагога, для психолога. Это, так сказать, точечная такая работа. И вот этот театр собирает детей на такие спектакли, которые, казалось бы, за гранью, об одиночестве, о том, что, оказывается, такой ребёнок страдает от буллинга. И родители, которые приходят на эти спектакли, понимают, что у них трудные дети. И родители говорят и нам, и в первую очередь руководителю этого театра, психологу нашему, что они открыли своего ребёнка. И эти дети тянутся, они понимают, что они здесь завоёвывают какое-то, ну, не лидерство, но такое место, которое привлекает внимание.

А. Кузнецов ― Они пьесу нашли, или они написали её сами?

Е. Трегубова ― Директор подбирает сама пьесы молодых писателей. Это не классика никакая, действие там происходит то в Тёплом Стане, то ещё где-то. То есть это всё очень похоже. И я считаю, что такие психологические театры могут существовать в любой школе, потому что в любой школе есть группа, которая объединяется на этом. Родителям обязательно надо следить за ребёнком, идти на контакт с классным руководителем, потому что все вызовы в школу никогда на пустом месте не бывают. Особенно это важно, когда собирается психолог, соцпедагог, классный руководитель. В таких условиях и ребёнок уже понимает, что он заботой является многих, и он меняется постепенно…

А. Кузнецов ― То есть иногда даже просто обычной демонстрации заботы достаточно, чтобы ребёнка вернуть?

Е. Трегубова ― Ну, да.

С. Ениколопов ― Я не знаю про эту школу, но насколько понимаю, они активно вовлекают аутсайдеров?

А. Кузнецов ― Да, конечно. То есть с ними специально работают. И вот тут нам слушатель, насколько я понимаю, педагог с большим опытом из Санкт-Петербурга говорит: «И вот тут-то… И тут стоит вопрос грамотного переключения в позитивное поле». Вот я так понимаю, у Вас большой опыт именно этого переключения в позитивное поле.

А. Снегуров ― Да, это так. Большой опыт. Постоянно переключаем. Иногда пробки вышибает…

А. Кузнецов ― Надо же! Куда в педагогике без вылетевших пробок?

А. Снегуров ― Переключаем. Здесь очень важный фактор — не лгать и быть справедливым. Вот такая вроде бы шаблонная ситуация, потому что когда дети видят много фальсификаций, имитаций разного рода, ими очень востребовано честное слово. И конструктивная деятельность совместная… Вот ничего тут нового я не открыл. Но это как раз очень насущно, и важно, чтобы гражданское общество у нас формировалось, чтобы каждый человек мог оказать какую-то поддержку. Я вот говорю: везде идеология, методология, как угодно, малых дел, добрых дел… Доброе дело малым не может быть! И полицейский, и охранник, и прохожий на улице, что-то заметив, какое-то нарушение, не должны проходить мимо.

А. Кузнецов ― … люди не должны быть равнодушными. Да?

А. Снегуров ― Конечно же. И всё равно это зависит от общей ситуации. Кстати, я хотел бы сказать, что иногда неблагополучие ребёнка можно выявить по внешним признакам. Это и лихорадочность, и взвинченность, и такое метание. Это в жестах порой видно, в мимике. А порой это такая флегматичность, организованность, спокойствие. Это тоже опасно. Поэтому здесь очень всё непросто…

А. Кузнецов ― Если они не свойственны этому ребёнку в принципе. Да?

А. Снегуров ― Конечно.

С. Ениколопов ― Вот эта взвинченность там и прочее — это в принципе одна из характеристик подросткового возраста, потому что эндокринная буря никем не отменяется…

А. Кузнецов ― Ну, естественно. Конечно. Да, да.

С. Ениколопов ― …и вот этот переход от безудержного смеха до безудержных рыданий может быть и крайней формой…

А. Кузнецов ― … вызван гормональными какими-то…

С. Ениколопов ― Это нормальное состояние для этого возраста. И вот здесь именно вот важно то, что это не характерно для этого ребёнка. Если он раньше был активным и вдруг стал спокойным…

А. Снегуров ― И рассматриваться должно это всё в системе, а не отдельно, сегментарно. Отдельно, сегментарно мы видим, просто, что настроение изменилось у человека. Ничего удивительного.

С. Ениколопов ― Нормально.

А. Снегуров ― А в системе его поведенческих реакций за годы или за год это неестественно. Поэтому очень важна преемственность. Опять же это требование в педагогике к административной составляющей, чтобы классные руководители вели классы из года в год, чтобы были в совместные проекты с учителями других классов. На одних психологов возлагать задачу по выявлению отклонений нельзя.

Кстати, уж если говорить о психологических службах, то они сокращаются — и социальные работники, и психологи. Вместо двух охранников уже один. И что? Когда ему надо выйти там ворота открыть школьные, чтоб проехал автомобиль, значит, кто-то другой садится на его место. И за это время может вбежать какой-то человек, выпускник или посторонний с коробкой, с чемоданом, и его не остановит тот, кто заменяет вышедшего охранника, хотя охранник тоже, как мы видим по практике, не остановил никого из этих людей.

А. Кузнецов ― Ну, да. Конечно. Охранники способны оградить школу в лучшем случае от какой-то, так сказать, нетрезвой шпаны. И то не всегда. А от человека, который всерьёз вознамерился совершить что-то непоправимое…

С. Ениколопов ― На самом деле мировой опыт показывает, что охранники, в общем — самая неэффективная форма… Да, конечно, школа охраняется. Туда посторонние люди не войдут. Там невозможно забрать ребёнка каким-то посторонним людям. А вот предотвратить, например, стрельбу в школе…

А. Кузнецов ― Нет, конечно. Ну, давайте мы вернёмся всё-таки к нашим делам. Вот что посоветовать родителям? Ну, одна рекомендация — попытаться найти детям такое место, где бы с ними позанимались, где им было бы интересно, где были бы интересны для них сверстники и взрослые.

А. Снегуров ― Не фальшивая обстановка. Да.

А. Кузнецов ― Самим родителям по возможности понятно, что детьми надо заниматься. Вот, как писали уже, что у мамы нет сил… Но, тем не менее, это ваши дети, и никто за вас этого не сделает. Значит, нужно с детьми проводить время. Что ещё можно посоветовать?

С. Ениколопов ― Вы знаете, нужно всем родителям советовать в самом начале ещё, что контакт с ребёнком должен быть изначальный! Потому что когда мы сейчас даём всем советы, что надо следить за ребёнком, надо знать его внутренний мир и прочее, если родители этого раньше не делали, а потом, наслушавшись советов, со звериной такой активностью вдруг резко начинали… Это вот как раз тот самый случай, когда вдруг происходит резкий переход из стандартного поведения, к которому ребёнок привык. Вдруг начинают ему лезть в душу: «а теперь поговорим по душам»… когда ребёнок вообще не ожидал от родителя этого всего.

Нужно ещё учитывать, что всё-таки те, кто слушают эти советы и задают вопросы, они заинтересованы. А большая часть даже, может быть, и заинтересована, но они работают, и ребёнка видят, ну, может быть, утром, когда уходят вместе на работу, а он — в школу, или поздно вечером, когда приходят уставшие, и вот эти формы активности для них уже трудны, они выхолощены на работе. И, кстати, здесь к этим людям нет претензий, они всё стараются делать для ребёнка, зарабатывают эти деньги…

А. Кузнецов ― Ну, да. Конечно. Вы знаете, я очень хорошо помню, как в конце 80-х как-то очень полагались и надеялись на только-только возникшие тогда телефоны доверия. Да? Вот, дескать, у ребёнка кризис будет, ребёнок позвонит, с ним поговорит опытный психолог. Прошло довольно много времени для того, чтоб был накоплен определённый опыт. Вот насколько эти экстренные службы психологической помощи показали свою эффективность? Вы рекомендуете в крайних случаях туда обращаться?

А. Снегуров ― Я рекомендую использовать все возможности. Я не знаю, насколько эффективны эти телефоны доверия, но иногда я выступал этим телефоном, когда мне звонил, к примеру, ученик и говорил, что в его комнату ломятся родители, наверное, поговорить по душам желая…

А. Кузнецов ― Видимо, да. Резко переключившись…

А. Снегуров ― А он звонил мне, спрашивая, что делать. Поэтому используем все каналы. Ну, опять же здесь гражданское общество, фонды различные, прихожане при храмах и так далее. Все структуры, кластеры социальные должны подключаться, а не только один телефон, до которого может человек в кризисной ситуации не дотянуться.

А. Кузнецов ― Ну, вообще вот я слушаю и думаю, по сравнению с теми возможностями, которые были у нас с Вами в нашем детстве, ведь насколько сейчас больше возможностей, ну, по крайней мере, в крупных городах найти ребёнку какое-то занятие по душе. Всякие благотворительные организации приглашают волонтёров. Если любишь животных, возиться с животными, нужна помощь в приютах для животных. Ребёнку нужно помочь найти это дело. Мне кажется, это универсальный совет. Да, самому ребёнку, конечно, это очень часто трудно, у него нет опыта. Но вот взрослый, ну, понятно, что занят, понятно, надо деньги зарабатывать. Но и для этого ребёнка тоже нужно, ну, отвлекись один раз, помоги ему найти театральную студию, кружок…

С. Ениколопов ― Вообще говоря, для этого и должна быть нормальная психологическая служба в школе.

А. Кузнецов ― Конечно. Спасибо большое моим гостям за участие в сегодняшней передаче. Спасибо тем, кто у нас слушал.






ИСТОЧНИК

Алексей КУЗНЕЦОВ

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Ксенофобия (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • Общество (0) > Нищета (0)
  • Общество (0) > Социология (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 23.02.2019 - С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИЗНЕСА
  • 22.02.2019 - ЦЕНЗУРА ОТ «ЕДИНОЙ РОССИИ»
  • 22.02.2019 - РОДСТВО ДУШ
  • 21.02.2019 - МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ
  • 21.02.2019 - ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕОЛОГИЯ
  • 20.02.2019 - ЛЕВ ШЛОСБЕРГ О СЕБЕ
  • 20.02.2019 - А НА ГАЙДАРОВСКОМ ФОРУМЕ…
  • 19.02.2019 - УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ПРОТИВ ПСКОВСКОГО «ЯБЛОКА»
  • 19.02.2019 - ГОСУДАРСТВО И ВЛАСТЬ
  • 19.02.2019 - АРЕСТ РУКОВОДСТВА BARING VOSTOK
  • 18.02.2019 - УГРОЗА ЛЬВУ ШЛОСБЕРГУ
  • 18.02.2019 - ГЛУБИННЫЙ НАРОД
  • 17.02.2019 - ЖЕРТВЫ ОСКОРБЛЕНИЙ
  • 17.02.2019 - МИФ СВОБОДНОЙ ВОЛИ
  • 16.02.2019 - ДОЛГОЕ ГОСУДАРСТВО ПУТИНА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru