Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Власть > Публикация
Власть

[10.08.2019]

ПОЛИТИКА ЛЮДОЕДСТВА

Николай СВАНИДЗЕ: российский тележурналист, историк, профессор, заведующий кафедрой журналистики Института Массмедиа РГГУ, ведущий ряда программ на российском телевидении, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека


Николай СВАНИДЗЕ:


Я считаю, что всякие методы, если они не связаны с насилием и не противоречат законам РФ, они оправданы. Если нет других. Вообще самый лучший метод — это участвовать в голосовании, в выборах. Это самый лучший метод. Лучше не придумано.

Но если люди разуверились в этом, вот почему мы, комиссия СРЧ, призываем зарегистрировать кандидатов — потому что то, что сейчас происходит — разочаровывает людей в самом процессе выборов. В самом институте выборов.

Мы говорим, что процедура проверки подписей абсолютно непрозрачная, закрыта от общественного контроля, вызывает очень большие сомнения. И мы знаем теперь массу случаев просто, когда в массовом порядке подписи не были подтверждены совершенно по каким-то случайным причинам. Какие-то странные опечатки, странные описки, странные изменения, когда окончания фамилий вдруг менялись с мужской на женскую. Иван Петрова и так далее. Или Иван Петровна, что вряд ли вообще возможно в исполнении самого человека, который пишет своё имя и фамилию. Но вполне возможно или от неряшливости людей, которые это переписывают, за которые этот подписант и кандидат совершенно не должны отвечать. Либо это преступная манипуляция.

По всей видимости, какие-то люди и, насколько я понимаю, просто специально занимались тем, что сидели и, крючкотворствуя, изменяли вот так какие-то буквы так, что в результате эта подпись была воспринята как недействительная. Это есть. Случайно ли это, нарочно ли это, но я не исключаю, что может быть, такие манипуляции имели место и вполне искусственно.

Так или иначе, получается странная ситуация, что кандидаты, которые себя позиционировали как независимые, почему-то оказываются оппозицией. И само слово «оппозиция», дорогие друзья, оно не ругательное, если кто так думает. Оппозиционер — он не враг народа. Он сегодня при нормальном исполнении нашей Конституции, законов РФ в оппозиции, а завтра во власти. А другая часть сегодня во власти, а завтра — в оппозиции. Никто из них не враги. Тем не менее, почему-то слово «оппозиционер» стало приравниваться к понятию «пятая колонна». Поэтому я бы сказал, что это не оппозиционеры, это независимые кандидаты. Так вот никто из них практически не прошёл, даже «яблочники» совершенно безобидные.

Они безобидные в смысле радикализма. Они не радикалы. Я очень уважаю «яблочников». Они — образованные и любящие страну люди. Но если им шьют радикализм или экстремизм, так это не про них совсем! И конечно это вызывает просто ужас у меня, когда Виктор Шейнис, один из авторов нашей Конституции пожилой человек рассказывает: «Мы с женой поставили свои подписи, а в результате её подпись признана, а моя — нет. А я всегда одинаково подписываюсь»… Ну и что это и где это?!

Вот поэтому не вызывает доверия эта процедура проверки подписей, а результаты — уж совсем не вызывают доверия, а вызывают изумление! Поэтому мы в своём заявлении призываем, пока эта процедура не стала прозрачной, отработанной, зарегистрировать всех кандидатов, которые собрали достаточное количество подписей. Да, я понимаю, что призыв может быть воспринят по-разному, но это наша позиция.

К сожалению, даже если бы это было решение СПЧ, всё равно оно бы не имело силы. Все решения и заявления СПЧ имеют исключительно рекомендательный характер. Совет по правам человека при президенте РФ делает заявления для того, чтобы общество было ознакомлено с нашей позицией. И сообщаем свою позицию президенту для того, чтобы он принимал решения. У нас административных рычагов нет.

А где же наша Конституция? Это всё понятно? Но реально у нас, если на самом верху нашей государственной власти будет приготовлено решение, то как-то волшебным образом оказывается, что оно исполняется. И подписи становятся легитимными, и человека из кутузки отпускают. И так далее. И суд принимает правильное решение. Всё так случается…

И это опасно для страны, потому что если не остаётся легитимных и мирных, то остаются не легитимные и не мирные. Вот и всё. А нас это беспокоит. Меня это беспокоит.

Как знаете, один из чиновников советских в 1960-е годы сказал, что, в конечном счёте, любая мысль имеет антисоветский характер! В конечном счёте, любая информация, так или иначе, о правах человека.

Идея чучхе — как это называется в Северной Корее. А у нас называется красивым словом «импортозамещение». Вот когда сыр начинает стоить гораздо дороже, потому что он отечественный и безальтернативный. Он не такой вкусный, зато более дорогой. Это ещё можно пережить. Мы можем пережить без французского сыра и испанской ветчины Хамона. Хотя не хочется, почему бы нет, собственно. Если я хочу испанского хамона и могу себе, предположим, позволить, то почему я должен без него обходиться? Ну, тем не менее, можно пережить. Это не проблема, это не драма.

А вот лекарство — это трагедия. И когда мы так же как с сыром начинаем поступать с лекарствами, это чисто абсолютно о правах человека! Тот самый случай! Это просто вопрос жизни и смерти. Если мы загоняем людей в ситуацию, когда они должны нарушать закон, и потом за это нарушение закона их наказываем, это людоедство!..


И. Воробьёва ― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И сегодня со своим особым мнением журналист Николай Сванидзе. Начнём про выборы. И СПЧ. И заявление. Что за заявление вы сегодня выпустили — типа зарегистрируйте, пожалуйста, всех уже.

Н. Сванидзе ― Мы сегодня разве выпустили? У меня ощущение, что раньше выпустили. Это не заявление от СПЧ, это заявление от комиссии. Есть такой формат. Руководитель комиссии — мой коллега профессор, юрист Шаблинский Илья Георгиевич. В общем, такое заявление.

И. Воробьёва ― То есть это настоящее заявление?

Н. Сванидзе ― Оно абсолютно настоящее заявление. Это я вам ручаюсь с полной ответственностью моральной и юридической как член этой комиссии и подписант этого заявления. Его подписали 6 человек из 9-ти членов комиссии. То есть большинство. Я могу их перечислить. Это сам Илья Георгиевич Шаблинский. Это ваш покорный слуга. Это Екатерина Винокурова, Екатерина Михайловна Шульман. Это Наталья Леонидовна Евдокимова. И это Анита Карловна Соболева. Шесть человек.

И. Воробьёва ― Но было ещё несколько человек…

Н. Сванидзе ― Было ещё трое, которые не подписали. И был ещё предложен вариант заявления, написанный М.А. Федотовым, председателем совета. Но он не прошёл, за него не проголосовало большинство. А за этот вариант проголосовало. Поэтому демократическим путём именно это заявление было принято, соответственно опубликовано. А то, что сейчас говорится одним из коллег по совету, что это лично Шаблинского, что оно фейковое — это неправда. Просто неправда и всё.

И. Воробьёва ― А почему вы написали в этом заявлении, что как вам кажется, наилучший выход из сложившейся ситуации было бы зарегистрировать всех, кто сдал достаточное количество подписей.

Н. Сванидзе ― Мы это мотивируем. Мы говорим, что процедура проверки подписей абсолютно непрозрачная, закрыта от общественного контроля, вызывает очень большие сомнения. И мы знаем теперь массу случаев просто, когда в массовом порядке подписи не были подтверждены совершенно по каким-то случайным причинам. Какие-то странные опечатки, странные описки, странные изменения, когда окончания фамилий вдруг менялись с мужской на женскую. Иван Петрова и так далее. Или Иван Петровна, что вряд ли вообще возможно в исполнении самого человека, который пишет своё имя и фамилию. Но вполне возможно или от неряшливости людей, которые это переписывают, за которые этот подписант и кандидат совершенно не должны отвечать. Либо это преступная манипуляция.

И. Воробьёва ― Мосгоризбиркома?

Н. Сванидзе ― Не знаю кем. Я никого не обвиняю. Но, по всей видимости, какие-то люди и, насколько я понимаю, даже такие подозрения существуют, просто специально занимались тем, что сидели и, крючкотворствуя, изменяли вот так какие-то буквы так, что в результате эта подпись была воспринята как недействительная. Это есть. Случайно ли это, нарочно ли это, но я не исключаю, что может быть, такие манипуляции имели место и вполне искусственно. Так или иначе, получается странная ситуация, что кандидаты, которые себя позиционировали как независимые, не будем их называть оппозиционными. Потому что у нас все независимые почему-то оказываются оппозицией. И само слово «оппозиция», дорогие друзья, оно не ругательное, если кто так думает. Оппозиционер — он не враг народа. Он сегодня при нормальном исполнении Конституции нашей, законов РФ в оппозиции, а завтра во власти. А другая часть сегодня во власти, а завтра — в оппозиции. Никто из них не враги. Тем не менее, почему-то слово «оппозиционер» стало приравниваться к понятию пятая колонна. Поэтому я бы сказал, что это не оппозиционеры, это независимые кандидаты. Так вот никто из них практически не прошёл. «Яблочники» безобидные совершенно.

И. Воробьёва ― Безобидные? Обидное слово для политика.

Н. Сванидзе ― Они безобидные в смысле радикализма. Они не радикалы. Я очень уважаю «яблочников». Они образованные и любящие страну люди. Но если им шьют радикализм или экстремизм, так это не про них совсем! И конечно вызывает просто ужас у меня, когда Виктор Шейнис, один из авторов нашей Конституции пожилой человек рассказывает: «Мы с женой поставили свои подписи, а в результате её подпись признана, а моя — нет. А я всегда одинаково подписываюсь»… Ну и что это и где это?! Вот поэтому не вызывает доверия эта процедура проверки подписей, а результаты — уж совсем не вызывают доверия, а вызывают изумление! Поэтому мы в своём заявлении призываем, пока эта процедура не стала прозрачной, отработанной, зарегистрировать всех кандидатов, которые собрали достаточное количество подписей. Да, я понимаю, что призыв может быть воспринят по-разному, но это наша позиция.

И. Воробьёва ― Но юридически это ваше заявление не имеет силы, это же не решение СПЧ.

Н. Сванидзе ― Нет, даже если бы это было решение СПЧ, всё равно оно бы не имело силы. Все решения и заявления СПЧ имеют исключительно рекомендательный характер. Совет по правам человека при президенте РФ делает заявления для того, чтобы общество было ознакомлено с нашей позицией. И сообщаем свою позицию президенту для того, чтобы он принимал решения. У нас административных рычагов нет.

И. Воробьёва ― А как вы считаете, президент может сейчас какое-то решение, кстати, принять?

Н. Сванидзе ― А что, у нас президент не может принимать решения? У нас, по-моему, единственный человек, который может принимать решение — это президент. Ну, уж он точно может.

И. Воробьёва ― Решения, которые скорее иногда исполняются.

Н. Сванидзе ― Ира, мы с вами понимаем прекрасно, что формально — нет. Есть такая позиция, что есть суд, есть избирком. И я в эти дела не влезаю. А вы что, хотите, чтобы я настаивал на своей позиции, разговаривая с судом, диктовал ему условия? А где же наша Конституция? Это всё понятно? И это всё абсолютно правильно. Но реально у нас, если на самом верху нашей государственной власти будет приготовлено решение, то как-то волшебным образом оказывается, что оно исполняется.

И. Воробьёва ― И подписи внезапно стали…

Н. Сванидзе ― И подписи становятся легитимными, и человека из кутузки отпускают. И так далее. И суд принимает правильное решение. Всё так случается.

И. Воробьёва ― И вы поддерживаете независимых кандидатов, которые сейчас борются за то, чтобы их зарегистрировали, которые выходят на Трубную площадь, которые держат голодовку? Вот они такими методами пытаются бороться.

Н. Сванидзе ― Я считаю, что всякие методы, если они не связаны с насилием и не противоречат законам РФ, они оправданы. Если нет других. Вообще самый лучший метод — это участвовать в голосовании, в выборах. Это самый лучший метод. Лучше не придумано. Но если люди разуверились в этом, вот почему мы, комиссия СРЧ, призываем зарегистрировать кандидатов — потому что то, что сейчас происходит — разочаровывает людей в самом процессе выборов. В самом институте выборов.

И. Воробьёва ― Хотя куда уж дальше.

Н. Сванидзе ― Не постучали снизу. Ждите ответа. Разочаровывает в выборах, вообще в демократических институтах. Таким образом, закупоривает все возможное выходы пара. И это опасно для страны, потому что если не остаётся легитимных и мирных, то остаются не легитимные и не мирные. Вот и всё. А нас это беспокоит. Меня это беспокоит.

И. Воробьёва ― То есть вас беспокоит, что люди могут выбрать другой путь?

Н. Сванидзе ― Меня беспокоит то, что если людям не оставить другого пути, то они только его и выберут. А именно путь радикальный, экстремистский, революционный. Путь очень опасный, никому не нужный. Ни им, ни стране, никому. Но если другого пути не оставить — то они изберут его. Поэтому, на мой взгляд, нужно оставлять разные пути. Помните, у Путина Владимира Владимировича в его ранней книжке, которую он надиктовал с тремя журналистами?

И. Воробьёва ― Я не читала. Но вы помните.

Н. Сванидзе ― Я помню. У него там есть эпизод, воспоминание о его детстве, когда он загнал крысу. И она на него бросилась.

И. Воробьёва ― Это я помню.

Н. Сванидзе ― И с тех пор он совершенно мудро пришёл к выводу, что нельзя загонять в угол. Вот об этом и речь.

И. Воробьёва ― У меня для вас новости. Вот в Магнитогорске проходят обыски в квартире у двух молодых людей. Не знаю, насколько они молодые, честно говоря. У двух мужчин, которые живут вместе и у которых дети. Дети эти были усыновлены одним из этих мужчин. И позднее он сошёлся со своим партнёром. То есть они живут однополой семьёй и воспитывают двоих детей. К ним пришли с обысками. На них жалуются. Не очень понятно, правда, что они пытаются найти. Здесь в этой ситуации чьи права надо защищать в первую очередь?

Н. Сванидзе ― Ну уж не тех, кто пришёл с обыском.

И. Воробьёва ― Пожалуй.

Н. Сванидзе ― Я читал об этом. Я даже больше скажу. Добавлю к сказанному вами совершенно правильно, что к ним пришли в их отсутствие. Утром рано, когда их не было, взломав, во всяком случае, я так читал, замок, взломав входные двери, ворвались к ним в квартиру и стали там рыскать. Чего искали — непонятно. Что, шпионские документы? Что, взрывчатку, наркотики, оружие, что?

Вот вы знаете, здесь у нас сложилась странная ситуация. Потому что у нас нет законодательной гомофобии. Но она в обществе разлита. И во власти она разлита. И власть от общества прикуривает, и в обратном порядке тоже. Они здесь заряжают этим друг друга, это усиливает общую агрессию по отношению к этим людям. Я не вполне понимаю, почему, если насилие в семье, а у нас это сплошь и рядом — муж бьёт жену в присутствии детей и ребёнка бьёт, и пьёт и всё, что хочешь, издевается — и ни черта! И никто не придёт утром, никто не будет взламывать замок. Скажет: знаете, это их дело, это семья…

И. Воробьёва ― Мы не можем лезть в семью.

Н. Сванидзе ― Мы не будем лезть в семейные отношения. Нормально? Это наши традиции, у нас такая патриархальная страна. Это наши духовные скрепы. Пусть разберутся. Нельзя лишать детей отца. Вот хоть какого. Хоть такого. И дальше идут все сопли на тему: бьёт — значит любит. И так далее. Не буду перечислять. Вот это всё нормально. А если эти два человека одного пола воспитывают детей. И воспитывают, вероятно, я не слышал о том, нигде не написано, чтобы какое-то насилие было в семье. Воспитывают детей. А иначе эти дети были бы, наверное, в детдоме. В детдоме лучше? Вот кто-нибудь мне докажет, что в нашем детдоме лучше, чем в однополой семье? В однополой, двуполой, трёхполой, неважно, в какой. В семье, где не бьют, где нормально воспитывают, где кормят, где любят. Что, в детдоме лучше? Вот если вас интересует моя позиция — она такова.

И. Воробьёва ― Я вашу позицию поняла. Но как-то же можно защитить этих мальчишек? Потому что очевидно же, что очень хотят…

Н. Сванидзе ― Мальчишек — вы имеете в виду родителей или детей?

И. Воробьёва ― Всех. Детей, конечно. Там два мальчика. На самом деле мы же понимаем, почему они пришли. Мы же понимаем, что они хотят сказать этим. Что если два мужчины, живущих вместе, воспитывают мальчиков, то они якобы воспитывают их тоже гомосексуалистами. Или как это называется правильно. Геями.

Н. Сванидзе ― На мой взгляд, это собачий бред! На мой взгляд. Потому что если говорить, я не психолог и не специалист по сексуальной психологии. Но не сегодня утром родился. И как мне представляется, расположенность человека подобного рода, иначе говоря, его ориентация сексуальная зависит в гораздо меньшей степени от воспитания, чем от биологии. И везде, начиная с древнего Шумера и Аккада, и Египта и Древней Греции, и Рима, и до современной уважаемой Чеченской республики и других регионов РФ примерно одинаковый процент людей вот такой ориентации. Одинаковый процент. И ничего с ними нельзя делать. Ничего не нужно делать. Поэтому здесь воспитывай ты, не воспитывай — если мужчину тянет к женщине, то его тянет к женщине. Если его не тянет к женщине — то его не тянет к женщине. Вот и всё.

И. Воробьёва ― Наши некоторые слушатели возмущены тем, что органы опеки вообще отдали этих мальчиков на воспитание этому мужчине. И пишут, что они возмущены, что два мужчины воспитывают мальчиков. Это неправильно и нужно обязательно опеку наказать. Кстати, Следственный комитет в Москве возбудил в своё время дело о халатности в отношении сотрудников опеки. Это в Москве было. Ну, а чего опека такого плохого сделала?

Н. Сванидзе ― Мы с вами только что рассуждали на эту тему. Я тоже не понимаю, что сделала плохого опека, позволив взять детей из детского дома и воспитывать их в нормальных приличных условиях тепла и любви. Не понимаю.

И. Воробьёва ― Я прошу прощения, я ошиблась по поводу Магнитогорска. Действительно это Москва. А в Магнитогорске живут родители одного из них…

Н. Сванидзе ― Надо полагать, родители от него отказались. Иначе как попал этот ребёнок в эту однополую семью? Как он попал к этой паре.

И. Воробьёва ― У родителей одного из однополой пары, я так понимаю, проводят обыски в Магнитогорске. Это один из двух родителей. У родителей тоже проводят обыски. В общем, история, конечно, очень странная.

Н. Сванидзе ― Она не странная, к сожалению, она банальная.

И. Воробьёва ― Не странная для нашей страны.

Н. Сванидзе ― Для нашей страны абсолютно не странная. Привычная и мало того, я абсолютно убеждён в том, что большая часть наших с вами сограждан, соотечественников и, может быть, даже и очень большая, не скажу какая часть нашей с вами аудитории, она не на нашей с вами здесь стороне. Потому что таково восприятие традиционное вполне патриархальное и к тому же чрезвычайно очень триумфально усиленное нашей пропагандой.

И. Воробьёва ― Ещё про права человека. Хотя мне кажется у нас почти все темы, так или иначе, про права человека. Вы наверняка знаете историю…

Н. Сванидзе ― Я вам скажу, что вообще большая часть тем про права человека.

И. Воробьёва ― Да. Это правда.

Н. Сванидзе ― В конечном счёте. Как знаете, один из чиновников советских в 1960-е годы сказал, что, в конечном счёте, любая мысль имеет антисоветский характер! В конечном счёте, любая информация, так или иначе, о правах человека.

И. Воробьёва ― Особенно в России. Не знаю, как в других странах, но в России действительно как-то с новостями беда. Претензии, в том числе, уголовного характера возникли к женщине, которая по почте получала лекарства противосудорожные для своего паллиативного ребёнка. Паллиативного — это значит, что у него смертельное заболевание. Её под белы рученьки, что называется, и начали разборки. Сейчас всё в порядке. Даже не будет уголовного дела.

Н. Сванидзе ― Потому что вмешалась Нюта Федермессер.

И. Воробьёва ― И не только. Там большая волна возмущений.

Н. Сванидзе ― На всех не хватит Нюты Федермессер.

И. Воробьёва ― Вот, Николай Карлович. У меня вопрос. Год назад мы проходили ровно такую же историю с женщиной, которая пыталась продать микроклизмы. Помните, с диазепамом. Тоже арестовали. Все вмешались. И её оставили в покое. Но ситуация осталась прежней. И вопросы в данном случае возникают к Министерству здравоохранения. Потому что эти лекарства, которые родители пытаются прибрести для своих детей, они у нас не зарегистрированы волей Минздрава. Почему как вы думаете, Минздрав так халатно, на мой взгляд, относится к детским жизням?

Н. Сванидзе ― Вопрос к Минздраву. Я не знаю. Я боюсь этой мысли и не знаю, на каком уровне в Минздраве решаются эти проблемы, но я боюсь, что здесь может иметь место и некий коммерческий интерес.

И. Воробьёва ― Коммерческий? Лекарства — это же вообще большой рынок.

Н. Сванидзе ― Разумеется. Вообще когда речь идёт об опоре на собственные силы. Идея чучхе — как это называется в Северной Корее. А у нас называется красивым словом «импортозамещение». Вот когда сыр начинает стоить гораздо дороже, потому что он отечественный и безальтернативный. Он не такой вкусный, зато более дорогой. Это ещё можно пережить. Можем мы пережить без французского сыра и испанской ветчины Хамона. Хотя не хочется, почему бы нет, собственно. Если я хочу испанского хамона и могу себе, предположим, позволить, то почему я должен без него переживать? Ну, тем не менее, можно пережить. Это не проблема, это не драма.

А вот лекарство — это трагедия. И когда мы так же как с сыром начинаем поступать с лекарствами, это чисто абсолютно о правах человека! Тот самый случай! Это просто вопрос жизни и смерти. Если мы загоняем людей в ситуацию, когда они должны нарушать закон, и потом за это нарушение закона их наказываем, это людоедство!..

И. Воробьёва ― Но вот беда ещё в том, что таких детей с точки зрения статистики мало — детей с подобными заболеваниями. С точки зрения статистики. Потому что очевидно, что каждая жизнь…

Н. Сванидзе ― Совершенно верно. Человек — это не статистика. Статистика о людях, но не вместо них. Человек — это человек. Если маленький человек — то маленький человек. Больной — больной. Но он человек. Задача-то, чтобы он не помер, а чтобы он жил всё-таки.

И. Воробьёва ― Я очень надеюсь…

Н. Сванидзе ― У нас всё-таки не древняя Спарта, когда больных детей сбрасывали со скалы.

И. Воробьёва ― А вы уверены, Николай Карлович?

Н. Сванидзе ― Хотелось бы так думать.

И. Воробьёва ― Вот я не уверена. Потому что то, что сейчас правительство принимает, а когда они приняли, что нельзя иностранное оборудование и препараты, бинты, подгузники, МРТ…

Н. Сванидзе ― Причём этот список расширяется. Конечно, это движение по направлению к Спарте, которая была, как известно по-своему эффективным, абсолютно милитаристским государством.

И. Воробьёва ― И к чему пришла Спарта?

Н. Сванидзе ― В конце концов, все умерли.

И. Воробьёва ― Не хотелось бы такого исхода ни для кого. Меня тут обвиняют в том, что я спрыгнула с темы однополой семьи.

Н. Сванидзе ― Почему вы должны были на ней отплясывать?

И. Воробьёва ― Да, мне кажется, мы сказали про это всё, что могли на данный момент. И «Эхо Москвы» очень внимательно следит за этой историей. И вот давайте поговорим про Украину. Точнее о том, что сегодня суд в Киеве продлил арест главному редактора РИА-Новости Украины Кириллу Вышинскому. Он останется под стражей. Несмотря на то, что как-то многие ждали, что сегодня всё решится, и Вышинского освободят что ли. Потому что и Зеленский сказал, что готов поменять его на Сенцова. И как-то все двигалось, но вот нет. Всё ещё арест.

Н. Сванидзе ― Так его же не поменяли на Сенцова?

И. Воробьёва ― Пока ещё нет. А зачем его держать в заключении…

Н. Сванидзе ― Я тоже считаю, что незачем абсолютно. Я считаю, что это политический заключённый. И мне кажется, что все политические заключённые с украинской и российской стороны должны быть освобождены. То есть совершенно очевидно, что это политические заключённые. Поэтому чем скорее освободят, тем лучше. И Вышинского, и Сенцова. И всех.

И. Воробьёва ― Украинских моряков. Но вот смотрите, задвигалось же. Это новый президент Зеленский, скажем так, благотворно влияет на ситуацию?

Н. Сванидзе ― Посмотрим, насколько благотворно.

И. Воробьёва ― То есть пока ещё ничего не произошло?

Н. Сванидзе ― Пока сложно сказать. Но, судя по всему, у них первый разговор с президентом Путиным случился не самым плохим, не самым неудачным. Потому что в таких государствах как наше и украинское, это не системная демократия, и очень многое зависит от персонального фактора. То есть от того, как друг другу глянутся первые лица. Понравились, не понравились. Вызывают симпатию или наоборот отторжение. Идиосинкразию. И если так, то дальше пиши пропало. Вот здесь вроде бы они поговорили нормально, трубки не бросали и не посылали друг друга. И, слава богу. Может, чего сладится. Хотя я не вижу оснований для того, чтобы сладилось всерьёз. Для этого оснований нет объективных. Потому что есть фактор Крыма, который никто не отменял. И никто не отменил. Есть фактор Донбасса, который в данном случае абсолютно тупиковым представляется. Тоже никто не отменял и не отменит. И здесь никакие обнимашки невозможны. Но хотя бы если они друг у друга не вызывают физического отталкивания, и на том спасибо. Значит, какие-то локальные проблемы типа этих пленных решать можно. Будем надеяться, что они будут решены.

И. Воробьёва ― Что должно произойти, чтобы были серьёзные основания для какого-то дальнейшего продвижения? Что Крым и Донбасс — это вообще тупик? Не может же не быть никакого…

Н. Сванидзе ― Крым — это абсолютный тупик, на мой взгляд. Просто абсолютный тупик! Это назад не проворачивается. И ни один российский президент, будь то Навальный, Гудков, любой, сын, отец, неважно кто, кто может стать условно президентом страны, независимо от того, что он говорит сейчас, он не отдаст Крым Украине. Это невозможно. И ни один украинский президент, хоть Медведчук будет украинским президентом, он не сможет сказать, став президентом, что Крым российский. Это тоже невозможно.

И. Воробьёва ― То есть давайте дальше пойдём, история пройдена.

Н. Сванидзе ― Поэтому это останется сидеть такой занозой в отношениях двух стран. Не двух народов может быть, потому что в отношении двух народов скорее занозой является Донбасс. А Крым останется занозой в отношениях межгосударственных. И как он решится и когда решится — одному Богу ведомо. Так же как фактор Абхазии и Южной Осетии в отношениях между Россией и Грузией. Тоже аналогичный случай. Только здесь дальше всего зашло с Крымом. Потому что с Абхазией и Южной Осетией Россия признала независимость. А с Крымом мы знаем, что она признала. Поэтому здесь всё жёстче. А что касается Донбасса, то, так или иначе, можно пробовать как-то решать. Но это очень тяжело.

И. Воробьёва ― А вот вы говорили, что Крым — это проблема между государствами, а Донбасс скорее между двумя народами. Почему? Потому что там люди гибнут?

Н. Сванидзе ― Конечно. Там война. Крым и Крым. Крымчане приняли такое решение, его можно признать нелегитимным в плане международного права или легитимным. Это уже вопрос для юристов, для лидеров государств. Но самим людям, если вопрос этот потеряет свою крайнюю остроту, которую он имеет, можно будет ездить в Крым всем. Если отношения были бы нормальными, все бы ездили в Крым. Как все ездили в Крым, когда он был украинским. Ездили и ездили. И украинцы, и россияне, и никто не спрашивал, чей он. И если сейчас отношения бы нормализовались, все бы снова туда ездили. Другой вопрос, что они не нормализуются в такой степени в обозримом будущем, я боюсь. Не вижу оснований для другого.

А в том, что касается Донбасса, там гибнут люди. Там стреляют друг в друга. И это рождает то взаимное раздражение, ненависть, которую мы видим на экранах телевизоров, которая льётся на нас. И она не позволяет сейчас примириться двум народам, к сожалению. И все эти песни и пляски народов о том, как мы жили хорошо и как песни пели, это всё правда. Но этого недостаточно.

И. Воробьёва ― Ещё про международные отношения, про отношения между странами. Сегодня внезапно Польша сказала, что присутствие Владимира Путина на мероприятии, посвящённом 80-й годовщине начала Второй мировой войны неуместно. То есть Польша собирается отмечать годовщину вместе с теми государствами, с которыми сейчас сотрудничает. А Россия не очень дружит с Польшей. И вооружённая агрессия по отношению к соседям. И это всё.

Н. Сванидзе ― На мой взгляд, это неадекватное решение польской стороны. Я бы его мог понять, я вам скажу, если бы туда и Меркель не пригласили. Вот тогда я мог бы понять. Потому что 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. А 17-го сентября 1939 года Советский Союз ввёл свои войска в Восточную Польшу, назвав её Западной Украиной и Западной Белоруссией. По тайной договорённости Сталина с Гитлером, достигнутой при подписании пакта Молотова-Риббентропа, а на самом деле — пакта Гитлера-Сталина. Пакт этот и его тайные секретные протоколы были полностью реализованы. Раздербанили Польшу на две части. Поэтому, строго говоря, к моменту, когда Польша прекратила своё существование в 1939 году, её территория принадлежала двум государствам агрессорам — Германии и Советскому Союзу. И исторически, поэтому Польша могла сейчас, дабы не ставить в неловкое положение нынешних лидеров, могла не позвать и Меркель, и Путина. И в этом была бы своя историческая логика. Но Меркель-то позвали. Поэтому надо быть звать и Путина, на мой взгляд.

И. Воробьёва ― Интересно. Ещё, возвращаясь к другим историческим событиям. Вовсе даже не здесь. Верховный суд Нидерландов пришёл к выводу, что страна несёт частично ответственность за гибель боснийских мусульман в Сребренице в 1995 году. Когда миротворцы знали, что людям грозит смерть, но на базу их не пустили. И эти люди были уничтожены. Это какая-то сильно отложенная историческая справедливость. Она зачем стране?

Н. Сванидзе ― Какой стране вы имеете в виду?

И. Воробьёва ― Нидерландам. Зачем? Они же не убивали никого. Они же просто не пустили их. Зачем они признают свою частично ответственность за гибель этих мусульман?

Н. Сванидзе ― Но вот признают. Вы знаете, это удивительная штука. Потому что на самом деле, на мой взгляд, конечно, всё время каяться, бить лбом об пол нелепо. За какие-то свои исторические прегрешения. У кого их нет? У всех они есть. Нет страны, которая бы не грешила в истории и не пролила бы крови, грязи бы не оставила никакой. Таких нет. Ангельских государств нет. Все были хороши. В разные периоды, в разной степени. Но хороши были все. На мой взгляд, страны и народы, которые спокойно в этом признаются — они показывают свою моральную силу. Они показывают, что у них нет исторических комплексов неполноценности. Ну да, виноваты.

Но понимаете, а вот не извиниться за прошлое, можно сказать, что это признак слабости. Но, на мой взгляд, это криминальная позиция.

И. Воробьёва ― Криминальная?

Н. Сванидзе ― Такая блатная. А вот я не буду извиняться. Потому что извинение — это признак слабости. А вот как делал, так и делаю. И прав. И я всегда прав. А если я не прав, смотрите пункт первый…

И. Воробьёва ― Что-то мне напоминает, Николай Карлович.

Н. Сванидзе ― На мой взгляд, эта позиция неправильная, и она великим народам и великими государствам, таким как наше, не должна быть свойственна.

И. Воробьёва ― Вопросы от слушателей. Денис пишет: «Я вот не понимаю, почему Крым нельзя вернуть одной подписью. Что, бунт будет, на какие деньги будут жить независимые, если Крым решит стать независимым»? Почему нельзя просто взять и вернуть?

Н. Сванидзе ― Ну, потому что нельзя. Он уже не такой горячий, как был в 2014-ом году и после него. Он уже устоявшийся, успокоившийся, тем не менее, консенсус в России, что Крым наш. Можно к этому как угодно относиться. Но это так. Большинство так считает. И поэтому политик, который пойдёт на то, чтобы отдать Крым — будет политическим самоубийцей.

И. Воробьёва ― То есть просто потому, что политик потеряет весь свой рейтинг? И это единственная причина?

Н. Сванидзе ― Не рейтинг. Он просто перестанет быть, если это глава государства, он просто в глазах большинства населения перестанет быть таковым. И всё.

И. Воробьёва ― Да и ладно.

Н. Сванидзе ― Нет, это потрясёт просто государство. Это дестабилизирует ситуацию.

И. Воробьёва ― То есть это приведёт просто к кризису внутри России, вы хотите сказать?

Н. Сванидзе ― Да. Это приведёт просто к кризису внутри России. Поэтому, хотя у меня крайне негативное отношение к тому решению, которое было принято по Крыму не в смысле того, что по справедливости, чей Крым. Это другой вопрос. Потому что по справедливости исторически он древним грекам должен принадлежать. А древних греков уже нет. Давно. Умерли. Поэтому не обсуждается. В историю можно идти как угодно далеко. И тогда все территории всего мира будут так переделаны, что мало никому не покажется. Мать родную никто не узнает!

Поэтому речь не идёт об исторической справедливости. А речь идёт о политической целесообразности. Если бы всё то же самое было сделано по-другому, более аккуратно, более прилично, более вежливо, употребляя модное в этом смысле слово, то к этому было бы другое отношение международное, и соседей нашей страны. Но, тем не менее, я повторяю, поэтому моё к этому отношение именно таково, как я сказал. Но повернуть уже нельзя. На мой взгляд, повернуть нельзя.

И. Воробьёва ― Повернуть Крым назад нельзя — считает Николай Сванидзе. Хорошо. Я подозреваю, что мы будем возвращаться к этому вопросу…

Н. Сванидзе ― Я думаю, мы к нему будем возвращаться долгие годы.

И. Воробьёва ― Да. Долгие годы будем возвращаться к этому вопросу. Может быть, кто-нибудь из политиков придумает когда-нибудь, как этот кризис можно если не преодолеть, то, по крайней мере, снизить…

Н. Сванидзе ― Может быть. Я говорю о сегодняшнем дне.

И. Воробьёва ― Безусловно. Ну, вот на сегодняшний день «Особое мнение» у нас таково. Если вы не успели послушать или посмотреть нас, вы можете сделать это на сайте «Эхо Москвы» или в Ютубе на канале «Эхо Москвы». Николай Сванидзе. «Особое мнение». Спасибо.



Н. Сванидзе ― Спасибо.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Давным-давно пора досконально выяснить, почему у путинского Держи-Мордора есть деньги на содержание этих полицай-шкафов с нацигвардейскими дуболомами, а на снимающие судороги лекарства для смертельно больных детишек нет? Нам слишком дорого обходится вся эта игра в безопасность, навязанная нам этими террористами от безопасности.

На самом деле никакой безопасности нет и в помине — вся столица с Подмосковьем и Нечерноземьем реально наводнены взрывоопасным и бандитским элементом. Нам навязывают крайне порочную и сумасшедше дорогостоящую "липа-безопасность" от нас же самих, от борцов народно-освободительного движения за Свободу народа и Родины, эту фейковую "псевдо-кибер-безопасность" от наших же мыслей…

Да нет никакой российской системы обеспечения безопасности, законности, права, правопорядка, правоохранения и правосудия. Это не безопасность. Это не правосудие. А просто очередной филиал администрации президента с такой вот издевательски лживой картонной вывеской "Безопасность Правосудия от Недовольных Граждан"…
________________________________________

Возрождение России — это Свобода. Без Свободы, как экономической, так и политической, настоящее возрождение страны, настоящий бизнес просто невозможны.
________________________________________

Московский царёк сказал, что он бесплатно испытывает своё оружие в Украине на Донбассе, потом в Сирии. Перед этим он бесплатно украл часть ЧУЖОй земли, где проводит геноцид коренного народа. Всё как всегда.
________________________________________

Россия очень надеялась, что новая глава Еврокомиссии будет более лояльна к России, но получился Облом — её будут дрючить и дальше.
________________________________________

Эти путинские ворюги как раз первым делом загубили армию, флот, авиацию с космосом. Современная армия — это прежде всего наука, техника, образование, новейшие технологии. И сумасшедшие деньги, расходуемые с очень большим умом и соображением. Путинские на это категорически не способны.
________________________________________

"Гибридные" войны проводятся в промежутках между мировыми. Собственно они и являются зародышами мировых.
________________________________________

В случае начала мировой термоядерной войны следует встать спиной к взрыву и держать автомат в вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на казённые сапоги…
________________________________________

Война проиграна даже не начавшись… Россия не производит уже даже самых простых вещей. Зайдите в любой магазин, там всё… китайское. А Путин жрёт чёрную икру на товарищеских встречах с Cи Цзиньпином. В результате: для покупки электро-фурнитуры (розетки, вилки) и прочей обычной муйни, уже надо ходить в магазин с магнитом, чтобы с его помощью найти электро-товары с медными составляющими, а не с китайским дерьмом из чёрного металла, подкрашенным под цвет меди. Но обстоятельства усугубились до такой степени, что ваш магнит будет прилипать к любой розетке на витрине, которые беспощадно будут плавиться, если купите.

В общем плане получается невесёлая картина, искать где-то завалившееся совковое, советское, там контактные группы из толстой меди, подпружиненные! Конец провода можно скрутить в кольцо и надёжно прикрутить. В китайское гомно вы суёте конец провода в якобы медную дырочку и закручиваете хиленьким винтиком-тошнотиком, у которого сразу же выходит из строя резьба. В дополнение: Россия экспортирует большую часть металлов, лишь бы продать, а хилая промышленность на голодном пайке.
________________________________________

Поспорю с вами. Крысу если не загнать в угол, не убить. А поскольку я вырос в шахтёрском посёлке, где крыс было больше, чем ворон на помойке, то били их все. И мальчишки и девчонки начиная с 5-6летнего возраста. Главное, загнать в угол и начать дразнить тонким и гибким ивовым прутиком по морде, чтобы она осатанела от злобы. Тогда она прыгает, но не высоко, лапки у неё короткие, но, прыгнув, она становится беззащитной, тут её и сечь напополам тонким прутиком, как плёткой. Один удар — одна крыса. Пока крыса на земле по ней не попасть, она очень вёрткая. Прыгнув, оторвавшись от земли, она не может изворачиваться…

Поэтому крысу нужно загнать в угол и дразнить, что бы прыгнула… Не стоит бояться. Потому, что бояться крысу было позором даже среди нас, тогдашних детей…
________________________________________

Германия из фашистской стала демократической. А СССР и его приемник РФ был агрессором, агрессором и остался.
________________________________________

Крым легко возвратить Украине:
1. Прекратить московскую лживую пропаганду.
2. Разрешить свободное общение и торговлю Крыма с Украиной.
3. Пообещать сохранить размер сегодняшней пенсии.
4. Референдум под международным надзором.
________________________________________

Не разделяю точку зрения автора на то, что поляки приняли "неадекватное решение" в части приглашения Меркель и не приглашения Путина. Безусловно, именно Германия и СССР развязали вторую мировую войну. Но Германия в этом раскаялась, назовём это так. А Россия, как правопреемник СССР, стоит на позиции правомерности действий преступного сталинского режима. Почувствуйте разницу хотя бы в этом, господин Сванидзе.

Есть и ещё один момент. Данное мероприятие проводится не для того, чтобы обвинить или восхвалить кого-то. Оно проводится для того, чтобы "никогда больше". И Германия с Меркель вполне соответствует этой цели, в отличии от России с Путиным с людоедским лозунгом "можем повторить". И не Германия аннексировала Крым и развязала войну в Донбассе. Так что не надо Путина в Польше. Нечего ему там делать, чужой он там. Инородное тело.
________________________________________

Крым украли при помощи псевдореферендума, а отдать его можно честно, выселив всех, кто туда заселился после 2014 года и вернув тех, кто жил там до этой кражи. Так что не надо вбивать в головы лукавой пропагандой невозможность честного решения вопроса.
________________________________________

Ерунда… Вернуть Крым и через две недели телевизионной промывки мозгов россияне будут ненавидеть крымчан не хуже украинцев! Турция и сбитый самолёт тому в пример…
________________________________________

В совке почти все воспитывались в однополых семьях, как правило, это были мама и бабушка, и ничего, никто не умирал вроде, даже лучше в однополых, чем в разнополых, когда муж алкаш избивает жену.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 16.08.2019 - КТО УПРАВЛЯЕТ МОСКВОЙ?
  • 16.08.2019 - ПОЛНЕЙШИЙ БЕСПРЕДЕЛ!
  • 15.08.2019 - ИНТЕРВЬЮ С ОЮБОМ ТИТИЕВЫМ
  • 15.08.2019 - ЭСКАЛАЦИЯ НАСИЛИЯ
  • 14.08.2019 - НИКАКИХ «МАССОВЫХ БЕСПОРЯДКОВ»
  • 14.08.2019 - ВЛАСТЬ СДЕЛАЛА СВОЙ ВЫБОР
  • 14.08.2019 - ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС
  • 13.08.2019 - У НАС ХОДЯТ СТРОЕМ…
  • 13.08.2019 - БЕРЕМЕННОСТЬ ВЛАСТИ
  • 11.08.2019 - ИНТЕРВЬЮ ДМИТРИЯ ЛЮБИТЕНКО
  • 11.08.2019 - ОЗАБОЧЕННОСТЬ ВЛАСТИ
  • 11.08.2019 - ДИАЛОГ С ОБЩЕСТВОМ ЧЕРЕЗ ОМОН
  • 10.08.2019 - Я ОПАСЕН ДЛЯ БЕГЛОВА
  • 10.08.2019 - РОССИЯ КАК ЗИМБАБВЕ?
  • 09.08.2019 - ОБРАЩЕНИЕ ЛЬВА ШЛОСБЕРГА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru