Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Власть > Публикация
Власть

[26.10.2019]

НУ, КОНЕЧНО, ЭТО НЕ ПРАВОСУДИЕ

Евгений РОЙЗМАН: политический и общественный деятель, бывший мэр Екатеринбурга, депутат Государственной думы IV созыва, основатель фонда «Город без наркотиков», поэт, почётный член Российской академии художеств, член Союза писателей России, мастер спорта

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Евгений РОЙЗМАН:


Приговор Устинову, конечно, фантастический. Но самое главное — он прецедентный. Всем очевидна невиновность Устинова, потому что все посмотрели видео, все уже понимают ситуацию. Уже даже свидетели и лжесвидетели так осторожно себя ведут, потому что не знают, куда это всё развернётся.

И человеку, очевидно для всех невиновному, дают год условно. И вина человека заключается в том, что он стоял возле метро и смотрел в телефон. Так вот, с этого момента можно считать, что любому из нас, стоящему у метро и смотрящему в свой телефон, могут дать год условно. То есть мы с этим как бы уже родились. То есть любому совершенно невиновному человеку, причём невиновному на глазах всей страны, могут дать вот такой условный срок. Ну, конечно, это не правосудие.

Власть могла откатить назад. Мало того, когда власть умеет включать задний ход и признавать ошибки, это говорит о силе власти и о легитимности власти. Власть должна это уметь делать. Это обязательное умение власти. Но эта власть такая, которую избирают. Они вынуждены признавать ошибки. А та власть, которая узурпировала власть и остаётся у власти всегда, единственную задачу преследует — всегда быть у власти, ну конечно это уже совсем другая власть.

Мы не знаем, что смотрит молодёжь в Ютубе. Уже то, что 30 миллионов человек посмотрело фильм «Он вам не Димон», который в Ютубе, более 15 миллионов (неделю назад) уже посмотрели «Беслан» Дудя, но сколько «Колыму» я не знаю — это огромное количество. Поэтому я думаю, что Ютуб будет только набирать, а телевизор будет потихонечку опускаться.

У молодых есть возможность хотя бы где-то искать информацию, видеть информацию. Я как человек предыдущего поколения скажу, что мы-то просто задыхались в своё время и были вынуждены искать самиздат, слушать «голоса», чтобы просто понять, что происходит.

В своё время Грызлов действительно сказала одну очень дельную и серьёзную фразу, что «единственная настоящая оценка работы правоохранительных органов — это отношение к правоохранительным органам населения». И здесь мы видим совершенно чёткое отношение населения к правоохранительным органам.

В мире существует алгоритм определённый, как страна выходит из алкогольного кризиса — это так называемая «скандинавская модель». У них были огромные проблемы — в той же Швеции и в той же Финляндии. И пошли по очень простому пути. Там, кстати, Северная Европа вся идёт, вообще, по этому пути. Первое: ограничивается время продажи и ограничиваются места продажи обязательно. И следующее — ежегодное повышение акцизов на тяжёлый алкоголь и по возможности замещение тяжёлого алкоголя пивом и вином. Это приносит очень серьёзные результаты.

И если вместо того, чтобы повышать акцизы на водку, повышаются акцизы на вино, можешь быть уверен в том, что этот законопроект продавило водочное лобби. Это аксиома.

Сейчас, когда начинается кризис, а у нас достаточно серьёзный экономический кризис, как правило, страдает больше всего средний сегмент. Потому что в премиуме остаются потребители, низовой потребитель остаётся, а средний страдает больше всего. Но у нас сейчас самые большие доходы у магазинов «Красное и белое». У них доходы выше, чем у «РМК», чем у «УГМК», чем у многих других, чем у серьёзных банков. То есть они идут вперёд, наращивают оборот. Но они встают прямо в дома, они могут поставить один магазин с этого торца, а другой — с другого торца. У них торговля бойко идёт, у них получается.

И потребление алкоголя на низовом уровне начинает расти. Именно тот алкоголь, который в доступности. Это огромная проблема для страны. И мы сейчас только что с тобой говорили, что более 300 тысяч погибает от употребления табака. От алкоголя погибает до 400 тысяч в год. Вот представь себе. Только алкоголь и табак дают 700 тысяч в год невынужденных смертей. Это наши соотечественники, это наша страна…

                    *   *   *

И. Воробьёва ― Это программа «Личный приём» с Евгением Ройзманом. И, как всегда, она идёт на два города, на две студии. Меня зовут Ирина Воробьёва. Я в студии «Эха Москвы», а Евгений Ройзман — в студии «Эха Екатеринбурга».

Ну что, я видела, что Евгений Ройзман, как и обещал в предыдущей программе, был в Москве на митинге на проспекте Сахарова. Пару слов про митинг. Как прошло? Как считаешь, много людей пришло?

Е. Ройзман ― Послушай, на самом деле, пришло не так много людей. Но 25 тысяч человек — это всё равно много. Народ хороший. Ну и нам с тобой особо приятно, потому что подходили все. Оказывается, очень много людей слушает нашу передачу. И я вот разговаривал с Венедиктовым. Он говорит, самая рейтинговая передача «Личный приём». Мне очень приятно. Мы с тобой молодцы.

Выступления были грамотные. Задекларировали позицию, честно всё сказали. Ну, хотя бы какой-то шаг…

И. Воробьёва ― Хорошо, вот хотя бы какой-то шаг. Мне вот очень интересно, от количества людей, которые пришли на проспект Сахарова, реально что-то зависело в этот раз?

Е. Ройзман ― Я считаю, что впрямую зависело. Вышло бы не 25 тысяч, а 12 — и не дали бы сегодня год условно Устинову. Я считаю, эти вещи зависят совершенно напрямую. И власть очень чутко мониторит эти настроения. Ну, сегодняшний приговор Устинову, конечно, фантастический. Но самое главное — он прецедентный. Всем очевидна невиновность Устинова, потому что все посмотрели видео, все уже понимают ситуацию. Уже даже свидетели и лжесвидетели так осторожно себя ведут, потому что не знают, куда это всё развернётся.

И человеку, очевидно для всех невиновному, дают год условно. И вина человека заключается в том, что он стоял возле метро и смотрел в телефон. Так вот, с этого момента можно считать, что любому из нас, стоящему у метро и смотрящему в свой телефон, могут дать год условно. То есть мы с этим как бы уже родились. То есть любому совершенно невиновному человеку, причём невиновному на глазах всей страны, могут дать вот такой условный срок. А у него же не просто условный срок: ему дали год условно, но испытательный срок — 2 года. То есть это чуть сложнее, чем просто год условно.

И. Воробьёва ― Что это означает? Что если он нарушит законодательство, то будут проблемы?

Е. Ройзман ― В течение двух лет. Испытательный срок у него 2 года. То есть это у него такое достаточно серьёзное ограничение на 2 года. Но сам по себе факт, что на глазах у всей страны абсолютно невиновному и непричастному человеку звучит приговор суда год условно с испытательным сроком на 2 года — ну, это прецедент.

Ну и конечно все видели, когда система откатила. И все думали: «Ну, есть же там нормальные люди. Всё-таки кто-то что-то понимает». И вдруг на наших глазах возвращается, и дают всё-таки год условно абсолютно невиновному человеку. Ну, конечно, это не правосудие. И когда Мосгорсуд начинается плакаться, что их там где-то кого-то затравили… Ну ведите себя достойно — и никто никого не затравит.

И. Воробьёва ― Ну не могла же власть полностью откатить назад и сказать: «Да, ребята, извините, мы настолько ошиблись, что признаём его невиновным».

Е. Ройзман ― Ирина, власть могла откатить назад. Мало того, когда власть умеет включать задний ход и признавать ошибки, это говорит о силе власти и о легитимности власти. Власть должна это уметь делать. Это обязательное умение власти. Но эта власть такая, которую избирают. Они вынуждены признавать ошибки. А та власть, которая узурпировала власть и остаётся у власти всегда, единственную задачу преследует — всегда быть у власти, ну конечно это уже совсем другая власть.

И. Воробьёва ― Люди всё-таки получили реальные сроки в рамках так называемого «московского дела», а накал всё-таки спадает уже очевидно. И Алексей Миняйло на свободе. Вот Устинов не в тюрьме, по крайней мере. А остальные всё ещё сидят, потому что они все получили эти сроки. Вот у них есть какие-то шансы, как ты думаешь?

Е. Ройзман ― У меня такое ощущение, что люди перестают бояться, что потихонечку начинают понимать, что происходит, и понимают, что и отступать некуда, и бояться некуда. Но ты должна понимать, что власть такая, она обязательно что-нибудь снова спровоцирует. Всё может уже начать успокаиваться — и они обязательно что-нибудь снова придумают. Как вот это «московское дело», которого не было. Всего-навсего были кандидаты в депутаты, которые честно собирали подписи и были совершенно уверены, что их по этим подписям должны зарегистрировать. Всё началось с того, что просто не зарегистрировали. На голом месте. Не было никаких предпосылок.

И. Воробьёва ― Ну вот это «ситуация начинает меняться» — это вот что значит? Просто молодёжь смотрит Ютуб. Мы не знаем, что смотрит молодёжь в Ютубе. Потому что она смотрит необязательно Дудя, извините, необязательно Лёшу Пивоварова с «Редакцией», необязательно наши эфиры. Огромное количество блогеров молодых есть. Но их так, в общем, посмотришь — там разные есть, я так скажу.

Е. Ройзман ― Уже то, что 30 миллионов человек посмотрело фильм «Он вам не Димон», который в Ютубе, более 15 миллионов (неделю назад) уже посмотрели «Беслан» Дудя, но сколько «Колыму» я не знаю — это огромное количество. Поэтому я думаю, что Ютуб будет только набирать, а телевизор будет потихонечку опускаться.

Ты же помнишь это, в 2013-ом году интернет-СМИ вышли на уровень печатных СМИ и сейчас, конечно же, опережают печатные СМИ. Ну, это уже прошлое. У молодых есть возможность хотя бы где-то искать информацию, видеть информацию. Я как человек предыдущего поколения скажу, что мы-то просто задыхались в своё время и были вынуждены искать самиздат, слушать «голоса», чтобы просто понять, что происходит.

И. Воробьёва ― Ну, я зашла, специально посмотрела количество просмотров обоих фильмов, о которых мы говорили сейчас. «Колыма — родина нашего страха» посмотрели 17 миллионов человек. И фильм Дудя про Беслан — тоже 17 миллионов человек.

Е. Ройзман ― Это большое количество просмотров.

И. Воробьёва ― Да. Я напомню, что можно задавать вопросы Евгению Ройзману не только о текущей повестке, хотя, на самом деле, это тоже было бы очень интересно, но и какие-то личные вопросы, если они у вас есть. У меня тоже есть ещё вопросы. Тут на прошлой неделе, вообще, всколыхнула всех, на самом деле, такая очень простая история, которая, правда, завершилась. МЧС на прошлой неделе сказало, что запрещает россиянам курить на балконе. Ты видел, какой протест сразу начался? Они вынуждены были откатить назад.

Е. Ройзман ― Я всё это видел. И МЧС когда делает такое, им надо просто объяснять. Если бы МЧС честно вышло и сказало, что «люди добрые, у нас в год по 20 тысяч человек гибнет в пожарах, уничтожается огромное количество имущества, уничтожается огромное количество наших лесов, и при этом мы точно знаем, что абсолютное большинство пожаров возникает от непотушенного окурка», просто привели бы эту статистику. И на всякий случай давай мы с тобой проговорим для всех, кто сейчас слушает: абсолютное большинство причин пожаров — это непотушенные окурки, именно окурки!

Люди, которые живут на нижних этажах, многие сталкивались, когда наверху курят, чинарики выкидывают, они падают в нижние этажи. Ну, ребёнок сгорел — в коляску так упало. То есть был и такой случай. Поэтому МЧС когда выходит вот с такими инициативами, надо просто объяснять, что происходит, почему принимаются те или иные меры.

И. Воробьёва ― Ну, в защиту МЧС внезапно сейчас выступлю я и скажу, что, конечно, МЧС и это тоже говорит. И мы вместе с МЧС уже второй год подряд, например, рассказываем о том, что 9 из 10 природных пожаров, если мы говорим сейчас не про квартиры, не про дома, а про природные пожары, те самые, от которых этим летом весь интернет бурлил о том, как горела Сибирь, как были задымлены города и как Забайкалье горело в этом году.

Так вот, 9 из 10 таких пожаров происходят по вине человека. Говорим мы о том, что нельзя жечь траву, нужно всегда тушить костры, никогда нельзя выбрасывать окурки из окон автомобилей и так далее. И каждый год у нас чудовищные пожары ровно по этим причинам. Так что, к сожалению, это не работает пока что.

Хорошо, давайте тогда про другие истории. Вот возвращаемся к истории с МВД. Ещё была новость, которую я тоже очень хотела с тобой обсудить — о том, как МВД России предлагало наказывать за оскорбление именно полицейских в интернете. То есть у нас уже есть Закон об оскорблении представителей власти, но вот Министерство внутренних дел подготовило…

Е. Ройзман ― Ирина, у нас есть закон об оскорблении социальных групп в соцсетях. Два закона есть.

И. Воробьёва ― Да. Три закона. Ещё — чувств верующих. У нас много кого нельзя оскорблять по закону. Ну, вот теперь ещё и полицию нельзя оскорблять. Как ты думаешь, вот эта история всплыла после вот этих протестов, когда на представителей МВД посыпалось со всех сторон?

Е. Ройзман ― На самом деле, то, что посыпалось — надо понимать, что они для этого сделали всё. Если бы они вели себя достойно и по-человечески, конечно этого бы не было. Но мы вдруг выяснили, оказалось, что представители МВД, ОМОН, 2-й оперативный полк, Росгвардия — это самые нежные представители профессии. То есть на них достаточно замахнуться пластиковым стаканчиком, чтобы они падали, испытывали сильную боль и так далее. Ну, не знаю. Это, видимо, продолжение вот этой тенденции. На самом деле, это некрасиво.

И если принимать какие-то законы об оскорблении, тогда уже надо принимать законы, чтобы учителей на оскорбляли, врачей не оскорбляли, дворников не оскорбляли, таксистов не оскорбляли и так далее. Вдруг в неравные условия попадает. Такая привилегированная каста. Чем она привилегированная? То, что власть сегодняшнюю обслуживает? Ну, этого мало. И, на самом деле, в своё время Грызлов действительно сказала одну очень дельную и серьёзную фразу, что «единственная настоящая оценка работы правоохранительных органов — это отношение к правоохранительным органам населения». И здесь мы видим совершенно чёткое отношение населения к правоохранительным органам.

И. Воробьёва ― Да. Это, на самом деле, очень печально, правда.

Е. Ройзман ― Ну конечно.

И. Воробьёва ― Я абсолютно сейчас серьёзно говорю, что это ужасно печально. Ну и в том числе после дела Устинова, после того, как объявили приговор в 3,5 года за вот это плечо, неизвестно вообще как вывихнутое. То есть вот этот приговор — это же оскорбление сотрудников ОМОНа, Росгвардии или кто там был.

Е. Ройзман ― Конечно.

И. Воробьёва ― Поэтому, в общем, вопросы к судье Криворучко ещё и в этом. Ну и сами сотрудники, конечно, себя оскорбили. Но это просто кошмар. Есть ещё вопросы. Ну, вот про курение поговорили.

Е. Ройзман ― Слушай, про курение давай ещё скажем.

И. Воробьёва ― Давай.

Е. Ройзман ― Просто для понимания. Я, вообще, говорю честно, поддерживаю любые ограничительные меры в отношении курильщиков, потому что в России каждый год от последствий табакокурения погибает более 300 тысяч человек. И поэтому, когда погибает 300 тысяч моих соотечественников в год от курения, любые меры, которые ограничивают курильщиков, я буду поддерживать.

И. Воробьёва ― А я буду против всех мер ограничения прав курильщиков. Но тут я вынуждена оговориться, что, конечно, курение на балконе, с моей точки зрения, не столько пожароопасно, сколько неприятно для соседей, потому что весь дым затягивает к ним в квартиры. Это правда, абсолютно. И это всё равно проявление культуры. А выкидывать окурок с балкона — это преступление. Поэтому, в общем, здесь и не надо было ничего запрещать, как мне кажется. Нет, я не курю на балконе. Меня тут спрашивают. И меня очень раздражают мои собственные соседи, которые курят на балконе, правда, потому что это ужасно.

Е. Ройзман ― Ирина, бросай курить. Тебе не идёт.

И. Воробьёва ― Началось вот это! Я вообще сигареты не курю.

Е. Ройзман ― Моя бабушка курит трубку, ага.

И. Воробьёва ― Я имею в виду, что электронные. Я курю электронные только сигареты. Так, ладно, не обо мне. Про курение поговорили. Давайте поговорим про алкоголь. Любые наши темы — наркотики, курение, алкоголь.

Е. Ройзман ― Это одни из основных тем для нашей страны. И поэтому приходится об этом говорить.

И. Воробьёва ― Да, безусловно. Нет, я абсолютно здесь сейчас без сарказма даже сказала. Вот у нас есть новость о том, что подписан закон о повышении акцизов на вино с 2020-го года. И я так думаю, что тебе, наверное, нравится эта история.

Е. Ройзман ― Нет, мне эта история совершенно не нравится. Потому что в мире существует алгоритм определённый, как страна выходит из алкогольного кризиса — это так называемая «скандинавская модель». У них были огромные проблемы — в той же Швеции и в той же Финляндии. И пошли по очень простому пути. Там, кстати, Северная Европа вся идёт, вообще, по этому пути. Первое: ограничивается время продажи и ограничиваются места продажи обязательно. И следующее — ежегодное повышение акцизов на тяжёлый алкоголь и по возможности замещение тяжёлого алкоголя пивом и вином. Это приносит очень серьёзные результаты.

И если вместо того, чтобы повышать акцизы на водку, повышаются акцизы на вино, можешь быть уверена в том, что этот законопроект продавило водочное лобби. Это аксиома. В основном всегда идёт борьба между пивным лобби и водочным лобби. В данном случае выигрывает водочное лобби при повышении акцизов на вино. И это приведёт к более такому серьёзному потреблению тяжёлого алкоголя.

Вообще, сейчас, когда начинается кризис, а у нас достаточно серьёзный экономический кризис, как правило, страдает больше всего средний сегмент. Потому что в премиуме остаются потребители, низовой потребитель остаётся, а средний страдает больше всего. Но у нас сейчас самые большие доходы у магазинов «Красное и белое». У них доходы выше, чем у «РМК», чем у «УГМК», чем у многих других, чем у серьёзных банков. То есть они идут вперёд, наращивают оборот. Но они встают прямо в дома, они могут поставить один магазин с этого торца, а другой — с другого торца. У них торговля бойко идёт, у них получается.

И потребление алкоголя на низовом уровне начинает расти. Именно тот алкоголь, который в доступности. Это огромная проблема для страны. И мы сейчас только что с тобой говорили, что более 300 тысяч погибает от употребления табака. От алкоголя погибает до 400 тысяч в год. Вот представь себе. Только алкоголь и табак дают 700 тысяч в год невынужденных смертей. Это наши соотечественники, это наша страна…

И. Воробьёва ― Ну, я не могу комментировать такие цифры, потому что, на самом деле, как мне кажется, от алкоголя погибает больше. Они же не пишут в заключении, что умер от алкоголя, а пишут же обычно: сердечная недостаточность, ещё что-нибудь такое.

Е. Ройзман ― Вот основные причины смерти — это сердечно-сосудистые. Так 53% смертей от сердечно-сосудистых заболеваний вызваны употреблением алкоголя и многое-многое другое. Но об этом можно долго говорить.

И. Воробьёва ― Да. Но мы не будем об этом долго говорить. Мы будем об этом говорить коротко и ясно. Так, есть у нас ещё новости, которые можно и нужно обсудить. Тут Правительство поддержало увеличение штрафов за неявку в военкомат. То есть вот прямо по полной программе.

Е. Ройзман ― Только что Шойгу даёт интервью и говорит, что «мы перейдём полностью на контрактную армию» и так далее. И тут же вот раз и такое усиление! Я, вообще, не предполагаю, я вижу, что государство будет по каждому поводу усиливать фискальные функции, очень жёстко взыскивать все долги всеми способами. Судебные приставы приобретут ещё большую значимость, ещё большую силу, одновременно будут затрудняться выезды за границу и ограничиваться любые гражданские права людей, которые имеют долги.

Это позиция государства. Это политика государства. Но в данном случае ещё кроме всего прочего это ещё носит некий репрессивный оттенок. Я думаю, что связано ещё с протестами, потому что очень много молодёжи принимало участия.

И. Воробьёва ― Но их же прямо искали. Среди задержанных прямо искали тех, кто бегает от армии.

Е. Ройзман ― Это ещё элемент запугивания. Но я думаю, что здесь касается и просто усиления фискальных функций государства и возможность влиять на ситуацию через это. Ну, нет никаких иллюзий. Направление движения понятно.

И. Воробьёва ― Да, пожалуй. Тут наши слушатели по-разному реагируют на наш эфир. Нас поправляют, что всё-таки не от курения, а от последствий курения табака или от последствий употребления алкоголя. Но это правильная поправка. То есть это не причинно-следственная связь, а скорее корреляция. Ну, хотя не у всех. На самом деле, от алкоголя действительно умирают. От отравления, например.

Е. Ройзман ― Смотри, вот по наркотикам: от передозировки, то есть укололся и умер — таких смертей в 10 раз меньше, чем смертей от последствий употребления. По алкоголю сложнее этот процент сейчас просчитать. Но я думаю, что не менее, чем 10%. Но по курению тоже так. Сложно обкуриться, чтобы сразу взять и умереть. Оно не полезет, стошнит. Но последствия — про это знают все и понимают все.

И. Воробьёва ― Так, про пожары не буду отвечать ничего. Уже сил нет никаких. Я всё лето про пожары рассказывала. И ещё буду рассказывать. Правда, честно, не могу больше. Давайте мы про пожары в другой раз какой-нибудь поговорим. Ну вот люди рассказывают истории, как был случай — бросили окурок в мусоропровод, с балкона и так далее…

Е. Ройзман ― Слушай, сколько угодно таких случаев.

И. Воробьёва ― Да, к сожалению, это абсолютная правда. Опять же я повторюсь, что как с любым запретом, это всегда история культуры. То есть они не будут бегать под балконами и хватать вас за руки. Вопрос в том, что если вы выбрасываете окурок с балкона или выбрасываете окурок в мусоропровод, то это вопрос к вашей культуре. Или если вы из окна автомобиля выбрасываете окурок — то же самое. Спрашивают: «О хорошем будем?».

Е. Ройзман ― Да конечно.

И. Воробьёва ― Да. Про приём как раз, видимо.

Е. Ройзман ― Ну, приём, я тебе скажу, такой насыщенный. Но самая большая проблема на сегодняшний день… Вот две истории, пожалуй, вычленю. Первая: растёт закредитованность населения. Причём, знаешь, случаи настолько бывают некрасивые. Пришла женщина пожилая (под 70). Взяла кредит 300 тысяч рублей под залог единственной квартиры. 300 тысяч рублей под залог квартиры. В какой-то момент набежало 350, возникли проблемы, не смогла оплатить — банк обратил взыскание на квартиру. Вышла в суд. Ну и судья им уже подсказывает: «Ну, давайте мировое как-то сделаем».

И банк (это «Совкомбанк»), я уже не первый раз сталкиваюсь с такими ситуациями, делает очень криво мировое соглашение. Судья его не может принять и показывает им ошибки: «Исправьте ошибки». Но им неохота возиться, и они выставляют квартиру на продажу. Естественно, по заниженной цене. И бедная женщина пришла, у неё ничего нет. У неё единственная квартира и долг со всеми пенями, с госпошлиной — 350 тысяч. Забирают квартиру. Ну, издевательство.

Ну и рядом. Представляете, приходит девчонка (35 лет). Жили нормально, муж работал, трудился. Трое детей: 3 года, 11 лет и 15 лет. В долёвке построили дом (жилищный комплекс «Западный»). Пол — ещё бетонная стяжка. Ещё ничего не сделали. Сердечный приступ — муж умирает. У неё трое детей на руках. Начинается там вступление в наследство. Оказывается, что муж в своё время покупал машину («Шкоду»). 900 тысяч насчитали кредит. Надо платить. Она хотела продать машину. Машина сломана. Её оценили в какие-то копейки.

Вот она начинает метаться. И у неё появляется задолженность за квартиру — 61 тысяча рублей. Ну, платит копейки. Работает на дому. Пытается как-то. Спрашиваем: «А как ты детей-то в школу отправила?». Она говорит: «Ну, у мужа станок был трубогибный. Я продала станок за копейки. Ну, вот и собрала детей как-то в школу».

И ей за долг 61 тысячу, вдове с тремя детьми, непьющая, нормальная, пытается выбраться из ситуации, бьётся, как рыба об лёд, отключили газ и электричество. Холод собачий. Обогревались электричеством. Пол бетонный. Трое детей. Ну, вот знаешь, было очень жёсткое библейское установление: «Вдову и сироту не обижай». То есть вот понимаешь, вот здесь просто нарушение библейской заповеди. Вот просто по-человечески. 61 тысяча. Ну, всех-то дел: включите, и она хоть по копейке будет платить, мы ей как-то поможем.

Управляющая компания «Квартал». Кто в Екатеринбурге слышит, просто вот знайте, такая ситуация. Приходят люди, бывает по 500 тысяч долга, по 600 тысяч долга, годами не платят. Но у неё накопилось. У неё умер муж. Она вдовой осталась с тремя детьми. Она ещё от этого шока не может оправиться. Понятно, что мы будем помогать. Но ведь надо понимать, что это взрослые, нормальные мужики вдове с тремя несовершеннолетними детьми отключили газ и отключили свет! Понятно, что соседи стараются помочь. Но это скотство! Это откровенное совершенно скотство! Понятно, что найдём какой-то выход, будем помогать. Но таких случаев ведь много.

И. Воробьёва ― Можно про эту ситуацию спросить, на самом деле? Я не хочу никого защищать. Мне просто было всегда интересно. Как ты думаешь, вот люди, которые принимают такие решения в банках или ещё где-то, они знают о том, что она вдова? Они, вообще, как бы смотрят: вот такая ситуация, такая-то фамилия и всё?

Е. Ройзман ― С каждой ситуацией можно разобраться. Если ты работаешь с неплательщиками, ты всегда можешь понять, почему человек не платит, какие возникают ситуации. Ну и управляющая компания может смикшировать ситуацию — реструктурировать, как-то ещё пойти навстречу, помочь. Ну, там же мужики. Для меня это нонсенс. Ну дикость. Это нехорошо.

И. Воробьёва ― Дмитрий спрашивает: «Продвинулось ли дело со строительством вышки сотового оператора связи на садовом участке?». Помнишь эту историю?

Е. Ройзман ― Да. 3-го числа у них заседание.

И. Воробьёва ― Суд в смысле, да?

Е. Ройзман ― Да, суд. Они сопротивляются.

И. Воробьёва ― То есть жители сопротивляются.

Е. Ройзман ― Жители сопротивляются. Нормально всё. Может и получиться. Ну, я буду держать в курсе.

И. Воробьёва ― И ещё неожиданный вопрос от одного из наших слушателей. Честно говоря, не найду уже от кого в чате. Неожиданный, правда: «Что думает Евгений Ройзман по поводу налога на домашних животных? Например, на собак».

Е. Ройзман ― Я считаю, что люди за своих домашних животных должны нести какую-то ответственность. А про налог я вообще ничего не думаю. Вот смотри, вот у меня кошки домашние. Ну, они не дикие, понятно. Нормальные домашние кошки. Если бы у меня была собака ещё, то если налог на собаку, тогда надо налог на кошек, если налог на кошек, тогда надо ещё на рыбок и на канареек. Что-то мне это всё не нравится…

И. Воробьёва ― Ты знаешь, а я вот считаю, что на собак, в принципе, в нашей ситуации не надо, потому что огромное количество бездомных собак. И, в общем, те, кто забирают из приютов, они ещё после этого налог будут платить? Ну, странно. Но, тем не менее, в отличие от кошки, собака всё-таки… Ты выходишь на улицу гулять, и вот это всё. То есть это более или менее. Но, тем более, что, вообще, в европейских странах это такая нормальная практика.

Е. Ройзман ― Ирина, смотри, вся проблема в том, как я понимаю, мы все нормальные люди, готовы платить налоги, если мы чётко понимаем, на что эти налоги тратятся, куда уходят эти деньги. То есть в этом коренное отличие. И, знаешь, обложить очередным налогом, чтоб ты вообще не знал, куда деваются эти деньги и что на них покупается, и что на них строится, и у кого… Понятно, что если налоги на содержание домашних животных пойдут на их содержание, на содержание бездомных, стерилизацию и так далее, гуманное отношение, я думаю, что на это пойдут многие, и все этот налог будут платить, если не с удовольствием, то с пониманием.

Но опять же это вопрос, как с МЧС — это надо рассказывать, объяснять, разговаривать с обществом. Ну и вот для этого и нужна нормальная политическая система, когда можно спорить, доказывать, как-то чем-то оперировать, а не так, что всё спускается сверху и все должны вздохнуть и проглотить.

И. Воробьёва ― Нет, ну я тоже считаю, что в нашей ситуации вводить налог на собак — это, конечно, история совсем рановатая, я бы так сказала. Вообще, очень мало у нас просвещения в отношении, в том числе собак и в том числе бездомных собак, приютских собак и так далее.

Е. Ройзман ― Ещё с чем столкнулись. Несколько человек пришло. Огромная проблема с онкологией, причём онкологией у взрослых. Когда касается детской онкологии, включаются все. На ребёнка деньги собираются гораздо легче. А когда касается взрослых, старших — проблема огромная. На 4-й стадии людей просто выписывают. Делают последнюю химию и просто выписывают в никуда. Мало того, вот, допустим, отправляют в область по месту жительства, и то не то что бы нет онкодиспансера, там специалистов нет… И я несколько раз столкнулся. Вот в Невьянске просто нет онколога ни одного. И отправляют людей умирать. Умирают в страшных мучениях.

Никто не знает, что делать. А ехать обратно в областной центр — это далеко. Да никто и не берёт. И такого стало много. Мало того, человека, которого выписывают умирать, он понимает, что начнутся боли, что сейчас будет что-то страшное. Он говорит: «А что делать?». Ему говорят: «Ну, прикрепляйтесь к поликлинике». Ну, представляешь, что это такое? И люди начинают лихорадочно искать деньги, договариваются с Германией, с Израилем (ну, у кого есть какие-то возможности). Кто-то успевает уехать в Москву. В Москве иногда получается.

Но это становится очень серьёзной проблемой. И последние годы онкологические заболевания растут. И в некоторых регионах смертность от онкологических заболеваний начала опережать смертность от сердечно-сосудистых.

Мало того, ко мне пришла целая делегация. Серьёзные причём люди, взрослые. Запад Москвы. Есть такая очаковская промзона достаточно большая. Они говорят: «Дети кашляют, участились онкологические заболевания. Причём статистика откровенно растёт. Не можем понять, что происходит. Мы понимаем, что это где-то на территории очаковской промзоны». И ночью посмотрели: машина в минуту с мусором заходит. Какой-то частный мусоросжигательный завод. Причём сжигают по ночам. Люди с закрытыми окнами, с закрытыми форточками. Это Запад Москвы. Это Юго-Запада касается, Северо-Запада. Там живёт много народу. Это новый район. Ну, там, где «Сколково».

И. Воробьёва ― Это очень странно, что там мусоросжигательный завод какой-то у нас есть.

Е. Ройзман ― А это очаковская промзона. Территория принадлежит Москве, собственно городу. Ну и судя по всему, там какие-то частные интересы. Представляешь, рассказывают люди, машина в минуту, по 15 тысяч с машины берут. И это чей-то огромный, такой серьёзный бизнес, на который замкнуто очень много народу. Но люди-то просто задыхаются. Ну, вот сейчас подготовят все материалы для депутатов Госдумы. Посмотрим. Я принесу в редакцию.

И. Воробьёва ― Да. Ну и тем более, что у нас есть и депутаты Мосгордумы, которые должны вмешаться.

Е. Ройзман ― Я думаю, что здесь Мосгордума может. Судя по всему, это интересы мэрии Москвы какие-то.

И. Воробьёва ― Ну, честно говоря, я слышу первый раз о том, что в очаковской промзоне что-то такое сжигают и растёт какое-то количество онкологических заболеваний.

Е. Ройзман ― А они уже собрали статистику. Они за несколько дней 4 тысячи подписей собрали. Я думаю, что эти материалы будут обнародованы в ближайшее время.

И. Воробьёва ― Ну да, привози материалы, посмотрим. Потому что это действительно очень интересно. Давай чередовать вопросы и истории, потому что тут несколько разных людей, как мне кажется, задают примерно один и тот же вопрос. Спрашивают, будет ли Евгений Ройзман в ближайшее время куда-нибудь баллотироваться? Об этом спрашивают примерно каждый эфир. И все очень хотят, чтобы Евгений Ройзман хоть куда-нибудь избирался.

Е. Ройзман ― У меня достаточный опыт работы. То есть я был главой полуторамиллионного города, я много в общественных организациях работал и был депутатом Государственной Думы, то есть я знаю, как принимаются решения. Это достаточно серьёзный такой опыт. И я понимаю, что он будет востребован. Если будут честные выборы, то я не исключаю, что я могу пойти. И я если я уже приму решение, я думаю, что я сумею. Но выборов пока не предвидится. До 21-го года никаких выборов.

То есть мне надо к себе прислушаться, хочу ли я этого, хочу ли я лишним грузиться. Потому что для меня идти в такую власть — это надевать на себя гигантский рюкзак и тащить его в гору. То есть я себя свободным человеком лучше чувствую. Но если я увижу, что во мне есть надобность, я не исключаю. Поэтому никуда не торопимся, ни от чего не отказываюсь. Увидим.

И. Воробьёва ― Да. Мне тут слушатели везде написали, что я не права, потому что действительно писали об этом уже много раз, что в «Очаково» жгут мусор, видимо. И вот я нашла петицию, о которой идёт речь — «Прекратить незаконное сжигание в промзоне «Очаково»». Там 19 тысяч подписей.

Е. Ройзман ― Ого!

И. Воробьёва ― Да. Это вот на Change.org как раз эта петиция размещена. И, в общем, так очень активно её подписывают жители района Очаково-Матвеевское и близлежащих районов. Ну, в общем, прям большая такая петиция.

Е. Ройзман ― Я тебе больше скажу. Я посмотрел материалы. Это дельные, серьёзные материалы с серьёзной аналитикой. И я потом в редакцию предоставлю. Посмотрим. Может быть, включимся, как-то постараемся помочь.

И. Воробьёва ― Да. Ну, вот тут нам пишут: «До чего докатились! Москвичи к Ройзману идут». Ну и что?

Е. Ройзман ― Люди идут к тем, кто пытается как-то помочь и что-то сделать.

И. Воробьёва ― Ну да, вот ещё пишут, что писала в августе «Новая газета». На время затихли (до выборов), сейчас опять началось. Ну и хорошо, что началось. На самом деле, конечно нельзя такие штуки оставлять. Ну, правда, первый раз услышала. Вот видите, всё пропустила. Так, поехали дальше по приёму и по историям.

Е. Ройзман ― Расскажу, пожалуй, две короткие истории. Ко мне пришла нянечка из детского сада и отозвала меня в сторону. При всех не стала рассказывать. Я говорю: «В чем у вас проблема?». Она говорит: «Я работаю нянечкой в детском саду. Я в этом что-то понимаю. Я давно с детьми. И у нас ситуация. Мальчику где-то 5 с половиной лет, нет ещё 6. Хорошая семья. Мальчик такой живой, очень дерзкий, весёлый, общительный, много друзей, со всеми как-то играет, дружит.

И вдруг у него родители начали разводиться. Начали разводиться, делёж имущества. Родители перестали за ним приходить. И за ним стала приходить бабушка. Понимаете, мальчик на глазах изменился. Он раньше играл с ребятами, был слышен его смех, крики, такой живой. Представляете, он уходит в сторону, стоит возле окна и скулит тихонечко. Просто постоянно. Другим человеком стал совершенно. Ни с кем не играет, дичится. Я начала с ним разговаривать, а он просто скулит себе тихонечко и говорит: «Я никому не нужен. Я никому не нужен»».

А представляешь, какой удар для человека — вот родители разводятся? 5 с половиной лет. И я говорю: «А почему?». Она говорит: «Ну, я не знаю, как ему помочь». Я тоже не знаю, как ему помочь. Просто вот вслух проговорил. Ну, думал, что мне полегче станет. Мне полегче от этого не стало.

И. Воробьёва ― Ну подожди, секунду. Понятно, что главный пострадавший в ситуации развода — это ребёнок. Но родители в силах минимизировать.

Е. Ройзман ― Ирин, я с тобой согласен. Но знаешь, когда такие вещи происходят, это мир рушится. И они сейчас об этом не думают вообще. Они заняты друг другом. У них война, делёж и так далее. Они об этом не думают вообще. Знаешь, я вот про этого мальчика думаю. И я вспомнил одну очень серьёзную историю, которая произошла со мной в детстве. Я тоже её хочу рассказать. Она короткая и очень поучительная. Я когда был в детском саду, я был в интернатной группе, потому что у нас родители все работали. В те годы суббота была рабочая, то есть 6-дневка была, и наши родители работали по субботам. Работали в несколько смен. Нас много было в интернатной группе.

И у нас мальчик был один — Игорь Нечаев. И как-то нас вечером начали укладывать спать, а он нянечке (у нас была тётя Зина Пьянкова, такая хорошая нянечка) говорит: «Тётя Зина, вы меня не укладывайте. Мне папа сказал, что ночью за мной приедет, заберёт меня, и мы поедем на рыбалку. Вы меня не укладывайте». Она говорит: «Ну, хорошо». И всех детей укладывает, а его не укладывает. И вот он сидит, ждёт. А она потом видит, что что-то происходит. Она говорит: «Игорь, давай ложись. Если папа приедет, я тебя разбужу». Он говорит: «Нет, нет, нет, тётя Зина, нельзя, потому что папа сказал, что ночью меня заберёт, и мы поедем на рыбалку».

Представляешь, он сидел вот так всю ночь, не ложился спать. Потом начал плакать, потом начал икать, просто икать. Не прекращается икота. За ним приехала скорая, забрали его. И потом я его помню в садике. Ну, он больше молчал. И я видел, как человека вот эта одна ситуация сломала вот до такой степени. Поэтому, конечно, надо помнить, что детям вообще врать нельзя.

И. Воробьёва ― Да. Это, конечно, действительно история про то, как детям врать нельзя. И вот эта брошенная, как кажется, наверное, отцу, фраза, что «я приеду за тобой ночью, и поедем на рыбалку» — это то, что ребёнок запоминает и действительно ждёт папу.

Но, возвращаясь к предыдущей истории с разводом родителей и ребёнком, у которого серьёзная травма, всё-таки как помочь? Нужно найти психолога. Но не детского психолога ребёнку, а психолога семье. То есть вот эти все проблемы, например, с бегунками, с детьми, которые убегают, с детьми с девиантным поведением и так далее, начинаются с «мы потащим ребёнка к психологу — и психолог нам ребёнка исправит».

Ребёнок, например, убегает из дома или впадает в такую ситуацию, про которую ты сейчас рассказал, не потому, что он сам себе из воздуха эту проблему создал, а потому, что эта проблема в семье. И работать психолог должен со всей семьёй, а не только с ребёнком. Поэтому если есть, Жень, такая возможность связаться с родителями как-то, то есть тут действительно нужен какой-то специалист, который будет работать.

Е. Ройзман ― Ирин, у меня есть контакты. Ты же видишь, я об этом думаю. Я все равно как-то свяжусь. Ну нельзя бросать в такой ситуации.

И. Воробьёва ― Да, безусловно. Но, к сожалению, разводы были всегда. И разводы будут. Здесь, вот ещё раз повторюсь, что, конечно, нужно минимизировать ущерб для ребёнка.

Е. Ройзман ― Слушай, ещё историю расскажу.

И. Воробьёва ― Давай, да.

Е. Ройзман ― Ко мне пришёл парень. Парню 16 лет. Парень очень толковый. Учится в школе. У него посадили маму. И маме дали 14 лет.

И. Воробьёва ― Ну да, прям серьёзный срок очень.

Е. Ройзман ― Да. Это очень серьёзная история, в своё время здесь нашумевшая. Ему в тот момент было 12 лет, сейчас ему 16. Мама пишет письма, с ним разговаривает постоянно. Он остался без жилья. Но он сильный, толковый парень. И его приютили. Он живёт у своего одноклассника. Просто мать одноклассника, когда узнала эту ситуацию, сказала: «Он будет жить у нас». То есть очень достойно люди себя повели окружающие. Парень очень серьёзный, очень хорошо учится. И он искренне уверен, что его мама сидит ни за что. И он начинает что-то делать, пытается искать адвокатов. А ему 16 лет. Ну понятно, что сейчас все материалы посмотрим и очень сильному адвокату дадим.

Но, просто, я смотрю, как отвернулись все. У неё был старший сын. Он женился, живёт отдельно, не поддерживает никаких отношений. И вот единственный, кто за неё переживает — это её сын, который её любит, несмотря ни на что, и пытается хоть что-то сделать. И уверен, что мама сидит ни за что, и транслирует это всем. Вообще, это очень правильные, такие сильные ситуации, когда не родители ходят за детей, а дети за родителей. Понимаешь, эта история очень мощная, трагическая. И я вижу, как достойно ведёт себя парень, несмотря ни на что. И понятно, что могу, всё равно как-то поучаствую, всё равно хотя бы ему помогу. Вот каждый приём что-то такое происходит.

И. Воробьёва ― Ну, то есть, подожди, получается, ты уверен или думаешь, что мама виновна, но при этом…

Е. Ройзман ― Слушай, я не уверен, но мне придётся в этом во всём снова разбираться. И понятно, что если я даже не смогу помочь его маме, может так и получиться, что и не захочу. Но ему как-то помочь и поучаствовать, что-то подсказать, где-то облегчить какую-то его ситуацию — это в моих, в наших силах. Поэтому я буду отслеживать эту историю. Может быть, когда-нибудь больше чуть расскажу.

И. Воробьёва ― Но в этом смысле никто не мешает ребёнку бороться за свою маму и, в общем, помогать ему находить пути.

Е. Ройзман ― Конечно. И никто не может заставить его поверить в то, что его мать виновата в серьёзном преступлении.

И. Воробьёва ― Да и не нужно это делать, конечно.

Е. Ройзман ― Смотри, и одновременно с этим пришла женщина и говорит: «У меня беда. У меня сын находится в больнице. Его не лечат. Диагноз не говорят». Я говорю: «Послушайте, а сколько сыну лет?». Она говорит, 40. Я говорю, понял. И у меня сразу следующий вопрос: «А что у него?». Она говорит: «Ну, там вот это, цирроз».

Я говорю: «Ну и ВИЧ, видимо?». Она говорит: «Ну да. Но они отказываются лечить и так далее». Я говорю: «Он наркоман?». — «Ну да». Я говорю: «Ну, понимаете, то есть он всё сделал сам». Она говорит: «Да, я понимаю. Я одна осталась с этим и не знаю, что делать. И, по сути, вот он вроде сын у меня есть, а в то же время и сына у меня нет». Ну, вот такая обратная совершенно ситуация.

И. Воробьёва ― Я бы хотела ответить на некоторые реплики наших слушателей, которые пишут: «Вот страшилки рассказываете. Вот по этим историям надо фильмы ужасов снимать. Вот же беда!». Дорогие слушатели, проблема в том, что это жизнь…

Е. Ройзман ― Вот такая жизнь, да. Знаешь, я видел такое, что Стивену Кингу не придумать. Это на самом деле так. Это жизнь. Просто, люди ведут себя по-разному. Я встречал людей, которые себя в сложнейших ситуациях ведут очень достойно. А видел людей, которые ломаются, которых сгибает несчастье.

Но меня вот порадовала сейчас ситуация. Кто, кстати, захочет поучаствовать, можете немножечко помочь. Пришла девчонка. Я знаю её мать. Они живут с матерью вдвоем. У них был отец. У отца тяжёлая инвалидность. И отец долго умирал у них на руках. И они за ним ухаживали до последнего по-честному. Она ещё маленькая была. В общем, отец умер. Мать на костылях, сейчас пересела в коляску инвалидную. Мать шьёт, старается. А девчонке уже 16 лет. И понятно, что ей надо и одеваться, как одноклассницы. Она приятная молодая девочка. И надо матери помогать. Но она не может шить вместе с матерью, потому что другая жизнь. И она начала фотографировать.

Её начал брать какой-то взрослый мужик с собой. Она ему там поднесёт, там это, потихонечку училась. И она пришла ко мне и говорит: «Дядя Женя, вот мы всё справимся, если я найду себе фотоаппарат. Вот если я найду себе фотоаппарат, вот если будет в рассрочку, потихонечку, потихонечку». Я говорю: «Сколько ты сейчас зарабатываешь?». Она говорит: «Я могу зарабатывать много». Я говорю: «Сколько?». Она говорит: «До 3 тысяч в неделю». Я говорю: «Ну конечно это уже хорошо. Сколько фотоаппарат стоит? Ну, какой-то Canon там». Она говорит: «20 тысяч. Но я потом потихонечку выплачу. Мне вот очень важно, чтобы я начала сама».

Но она старается. Она одновременно учится. И она, конечно, вызывает уважение, потому что как-то борется за себя и готова работать. Кто, кстати, захочет поучаствовать, пожалуйста. Вот Фонд Ройзмана найдите в любом поисковике. Можете в этих хороших историях с нами поучаствовать. Девочку Маша зовут. Хорошая девочка. Мы ей обязательной поможем.

И. Воробьёва ― Ну, кстати, господа и дамы фотографы, наверняка есть те, кто нас слышит сейчас, китовый Canon какой-нибудь довольно простой с двумя-тремя объективами…

Е. Ройзман ― Он в районе 20 тысяч. Мы смотрели вот такой. В районе 20 тысяч.

И. Воробьёва ― Ну, у кого есть хорошая «зеркалка» ненужная, лежащая в шкафу, а наверняка есть люди, которые увлекаются фотографией, у вас точно совершенно, 100% не один и даже не два фотоаппарата, вдруг вам не нужен.

Е. Ройзман ― Ирин, к тому, что ты говоришь. Если у кого-то будет мысль, я познакомлю с этой девчонкой. Может, советы какие-то добрые дадите. Она хорошая девочка.

И. Воробьёва ― Да, или можете как-то подсказать. В общем, подскажите. В конце концов, это уж точно несложно. Поехали дальше.

Е. Ройзман ― Вот я рассказывал, у нас снова пришёл груз с колясками, нам помогали все растаможивать его. Больше 100 колясок из Японии. То, что Артур Шомахов нам собирал и посылал. Больше 100 колясок. Они у нас разошлись в течение 10 дней. То есть взяли все. И ко мне пришли из Общества инвалидов. Они говорят: «Женя, нам очень важны вот эти коляски». Я говорю: «Почему?». Они говорят: «Потому что наши коляски в лифт не влезают. И все, кто живёт от второго до пятого этажа, у нас есть люди, которые годами не выходят из дома, потому что коляски не входят в лифт». Представляешь?!

А вот эти японские складные, лёгкие, они входят в лифт. И поэтому наше Общество инвалидов с Уралмаша очень просило именно эти коляски. Взяли. Слава богу, у них несколько людей появилось мобильных. Вот такая история. Просто из Японии наши соотечественники осчастливили больше 100 человек одним движением. Огромное спасибо хочу ещё раз сказать.

И. Воробьёва ― Да, давайте ещё раз скажем спасибо. Это, правда, классная история. Мне очень нравится. Ну и вот тут нам пишет наш слушатель Ильшат из Чикаго, что он готов отправить бесплатно Canon D60. Я телефон его передам тебе, Женя, чтобы ты с ним связался.

Е. Ройзман ― С удовольствием. Это очень приятно будет. Ильшату огромное спасибо. Всё, мы свяжемся и сделаем. Смотри, у меня просьба. Давай мы как-нибудь с тобой в начале следующей передачи проведём голосовалку: что людям интереснее — федеральные темы или темы с приёмов?

И. Воробьёва ― Ну, ладно, давай в начале в следующий раз. Только надо не забыть это сделать. Но я тебе могу сказать, что по отклику и то, и другое, в общем, достаточный отклик вызывает, потому что комментируют и то, и другое. Но тут, надо сказать, что кроме людей, которые готовы подарить свой Canon, появились, у которых тоже сломался фотоаппарат, он был один и им сложно. Ну, извините, пожалуйста. Я очень вам сочувствую. Я больше ничего, собственно, сказать не могу.

Е. Ройзман ― Слушайте, я видел очень много разных людей с Приморья, с Сибири, с Урала, с Центральной России, которые подходили и говорили, что они слушают нашу передачу, и поэтому всем добрым людям я хочу передать привет, пожелать доброго здоровья. И, на самом деле, посмотрите на меня, вот поверьте, всё будет хорошо. Вот даже не сомневайтесь. Всё будет хорошо! Давайте, удачи вам всем и доброго здоровья!

И. Воробьёва ― Когда смотришь на Евгения Ройзмана, сразу становится понятно, что всё будет хорошо, несмотря на все истории, которые мы рассказываем в этом эфире. Они действительно про жизнь. Но в любом случае хороших людей больше, чем плохих. Это мы выяснили давным-давно.

Е. Ройзман ― Да, конечно.

И. Воробьёва ― Спасибо большое! Это была программа «Личный приём» с Евгением Ройзманом. До встречи через неделю.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Самая рейтинговая программа, говорит Венедиктов. А чего нет совсем комментариев? ________________________________________

Слушаю всегда с большим интересом.
________________________________________

Было ли когда у людей в стране счастливое существование? Беспробудно всё. Угнетающе. Но такова "ля ви" в России. "На всё воля…".
________________________________________

Все борются с курильшиками, хоть основные выгодоприобретатели от "борьбы с курением" государство и табачные производители — и те и другие имеют колоссальные доходы, могут постоянно поднимать цены на табачные изделия не заботясь о качестве…
________________________________________

Государства как такового практически нет. Есть различные группы лоббистов, которые пытаются выторговать у других групп, отстоять свои интересы, типа водочное лобби против министерства здравоохранения.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Нравственность (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Правозащита (0)
  • Судебная система (0) > Беспредел (0)
  • Экология (0) > Защита здоровья (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 11.11.2019 - ЧТО НАБЛЮДАЛ АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ
  • 10.11.2019 - СИСТЕМА ПУТИНА: КОРРЕКТИРОВАТЬ ИЛИ МЕНЯТЬ?
  • 10.11.2019 - ИНТЕРВЬЮ С МИХАИЛОМ ФЕДОТОВЫМ
  • 09.11.2019 - АНТИКОРРУПЦИОННАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ КОНГРЕССА НЕЗАВИСИМЫХ МУНИ-ЦИПАЛЬНЫХ ДЕПУТАТОВ
  • 09.11.2019 - БОЛЬШЕ ПОНТОВ ЗА СЧЁТ НИЩЕТЫ НАСЕЛЕНИЯ
  • 08.11.2019 - ЛИДЕРЫ «ЯБЛОКА» О РАЗГРОМЕ СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
  • 08.11.2019 - ВАКУУМА В ПОЛИТИКЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ
  • 07.11.2019 - В ПАМЯТЬ ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО (3)
  • 06.11.2019 - ОДИНОЧНЫЕ ПИКЕТЫ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 06.11.2019 - АКТУАЛЬНОСТЬ СМЕРТНОЙ КАЗНИ
  • 05.11.2019 - КОРРУПЦИЯ, ЛОЖЬ, ВОЙНА И РЕПРЕССИИ
  • 05.11.2019 - ИСТОРИЯ ЭФИОПИИ И ЭРИТРИИ
  • 03.11.2019 - ЗАЯВЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 03.11.2019 - СИЛА НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО ПРОТЕСТА
  • 02.11.2019 - БОРЬБА ЗА ПРАВДУ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru